Вы ошиблись дверью

Иногда Кларе казалось, что она попала в подростковую драму с задиристыми подростками; иногда — в триллер или ужастик, в котором странность наваливалась за странностью. Ни в одном из фильмов этих жанров девушка не желала оказаться. А уж в переплетении из двух видов, сменявших друг друга самым непредсказуемым образом, и подавно. Тени всё настойчивее попадались на глаза, застревали на обоях или в углах, зависали вдоль стен, отрывались от хозяев и дразнили неподвижностью. Поначалу Клара боялась подходить к ним. Ей казалось, они специально ждали её приближения, чтобы наброситься. Вскоре девушка убедила себя, что нематериальные тени едва ли были способны причинить физический вред, и страх притупился. Тем более они сами пропадали или уплывали дальше по коридору, стоило Кларе двинуться к ним. Шёпот, который доносился от теней, был тихим и неразборчивым. Приходилось буквально подкрадываться, напрягать слух, но даже тогда Клара не могла разобрать ни слова. Возможно, эти фантомы, всегда имевшие форму человеческой фигуры, рассказывали о чём-то важном. Или молили о помощи. Девушке было тревожно и любопытно одновременно, так что прогулки по отелю в какой-то момент превратились в поиск теней. Неприятная сторона заключалась в том, что никто, кроме Клары, их больше не видел. Несколько раз озадаченные горничные опасливо интересовались, на что уставилась рыжеволосая девушка. Ответив честно, гостья отеля обожглась об их непонимание и брезгливую настороженность. Больше Клара не признавалась, чтобы не сойти за ненормальную, отделывалась пояснениями вроде: «Померещилось что-то», «Там пробежал таракан» или «Показалось, что на стене грязное пятно». Впрочем, из-за первых проколов слухи о «сумасшедшей постоялице» уже медленно распространялись в кругах персонала. Ещё более шокирующим открытием стало следующее наблюдение: Хранитель тоже не замечал тени. Он никогда не глядел в их сторону, даже если они скользили на расстоянии вытянутой руки. Его взгляд не останавливался на них, когда, казалось, невозможно было проигнорировать движение чего-то тёмного и юркого. Клара не осмелилась бы спросить у Морвена напрямую, боясь, что он обзовёт её сумасшедшей… И будет прав? Девушка не желала думать о том, что её способность видеть аномальное в отеле — расстройство психики. Ведь тени были не единственной странностью, в которую она вляпалась. Один раз, толкнув дверь на лестницу, Клара обнаружила себя вовсе не между пролётами. Она так торопилась и настолько не ожидала сюрпризов от привычных маршрутов, что вид незнакомого помещения ввёл девушку в ступор. Голые бетонные стены окружили со всех сторон. На потолке горела голая лампочка. Небольшая комнатка, воздух внутри которой был спёртым и пах старьём, оказалась складом для сложенных друг на друге столов и стульев. Все они были сгружены у стен, в центре помещения же стоял стол другой формы и цвета. На нём Клара обнаружила старую печатную машинку, выключенную зелёную лампу и ещё какой-то прямоугольный ящичек. Изучив вещь поближе, девушка узнала в ней старое радио. Определённо, Клара была в этой комнате впервые. Низкий потолок с осыпающейся штукатуркой навёл на мысль, что она очутилась в служебном помещении. За спиной девушки была не заставленная мебелью стена и простая серая дверь. Клара подёргала за ручку, догадалась, что для начала нужно отпереть замок, и выскользнула наружу. Следующая комната, в которой она оказалась, была такой же невзрачной и грубой, но значительно более вместительной. Множество труб и бойлеров навели Клару на размышления о том, где она находилась. Помещение слабо освещалось. Девушка спустилась по четырём нешироким ступенькам, обернулась на дверь, из которой только что вышла … и не обнаружила её. Ступени вели к сплошной бетонной стене, что хотя бы доказывало вменяемость Клары, ведь никто в здравом уме не стал бы возводить мини-лестницу, уходящую в тупик. Куда делась дверь в комнату с радио, девушка решила пока не гадать. Пройдясь по помещению с трубами, она нашла ещё ступени, уводившие наверх, к металлической двери. Только отперев её и выйдя в коридор, Клара с восторгом подтвердила догадку: она только что побывала в подвале. Том самом, ключа от которого не существовало (по всё ещё непонятным для девушки причинам). И не просто побывала — она отперла подвал изнутри. Клара поражалась, как ещё не слетела с катушек. Как будто, поработав над собой в первые два дня в отеле, она вручила себе карт-бланш на спокойное восприятие любых чудачеств в этом месте. Разве можно было по-настоящему удивляться, когда уже договорился с собой, что чернота за окном, четырёхрукий Хранитель и кучка избалованных богачей теперь были частью её жизни? Необъяснимые события всё ещё вызывали трепет и благоговение перед мистическим и неизученным, но Клара подходила к ним с позиции исследовательницы. Этот случай с подвалом не исключал, что девушка сошла с ума, но давал надежду на лучшее. Когда по её просьбе портье сумел открыть теперь уже незапертую металлическую дверь, Клара выдохнула из лёгких всё напряжение и сомнения, сковывавшие её в последние дни. — Как ты её отперла? — Портье растерянно хлопал куцыми ресницами. — Она была не заперта, — соврала Клара. — Не знаю, с какого момента. Может, кто-то нашёл ключ? Сотрудники отеля заполнили пробелы логичными с их точки зрения предположениями, чем на время накормили страшного зверя по имени «Сомнение». Наверняка же кто-то из персонала отпер дверь ключом, но потом потерял его и не признавался. Они не знали того, что видела Клара, и поиск очевидных решений загадки с подвалом усыплял их ужас перед загадочным. И это было ещё не всё. Как можно было забыть о «неправильных» книгах в библиотеке? Клара не знала, что делать с этим фактом и куда его подвязать. Рассматривая обложки и тексты, она обнаружила, что некоторые истории были обычными, просто из-за разных изданий имели разное оформление. Это путало, и девушка стала внимательнее вчитываться в аннотации и отдельные абзацы. Так, например, у «Ангелов и демонов» Брауна нашлись два экземпляра в твёрдой обложке в одной секции, один — в мягкой и левее на три стеллажа. Особняком лежал искажённый вариант истории. Принцип, по которому книги располагались в разных секциях, тоже сбивал с толку, так как не было обозначений для разного вида литературы на полках. Ну, хотя бы алфавитный порядок соблюдался… Сидя в кресле, Клара сравнивала две версии «Чувства и чувствительности». Девушка была увлечена, потому не заметила, что за ней какое-то время внимательно наблюдают. — На шестом стеллаже лежит третья версия этой книги, — подала голос семидесятилетняя вдова, тихо шуршавшая страницами сбоку от Клары. — И она самая увлекательная из всех. Старушка впервые обратилась к ней с репликой. Девушка не изменяла воспитанию и всегда здоровалась с вдовой, хотя та отвечала максимум кивком. Её равнодушие было привычным, поэтому сейчас Клара смешалась, не зная, как отреагировать. — С… спасибо, — наконец выдавила она. Лишь через несколько минут до неё дошёл смысл сказанного. Третья версия! До этого Клара находила максимум две — привычную, которую все читали, и искажённую. Сколько же реальностей переплеталось на полках библиотеки, раз одну и ту же напечатанную книгу можно было прочитать с тремя принципиально отличными сюжетами?

***

Параллельно с изучением мистического существовала другая крайность. Если тени и подвал вызывали мурашки по телу, то второй вид повседневности Клары был до безобразия примитивным, хотя порой и непредсказуемым. Злые насмешки, розыгрыши и издевательства всегда казались ей низменными формами взаимодействия между людьми, до которых додумались бы и менее интеллектуально развитые животные. Эволюция мозга, к сожалению, не отучила homo sapiens от травли инакомыслящих, правда, тут Клара заблуждалась: она считала издевательства над себе подобными признаком слабого ума, в то время как дело было в инструментах социального давления. Ведь гости, избравшие девушку жертвой для своих игр, были отнюдь не глупыми. Их изобретательности можно было даже позавидовать, если бы они направляли её не на попытки разрушить спокойствие неугодной гостьи. В их уродливом поведении не было налёта сверхъестественного, но оно приносило больше неудобств, чем мелькавшие в конце коридора тени или голоса, доносившиеся из динамиков. Клара была вынуждена сохранять бдительность, будто она и без того не ощущала себя натянутой струной каждый день, даже просто шагая по коридору. Как Морвен и обещал, он не стал вмешиваться, и рыжеволосой гостье самой приходилось разбираться с насмешками. Разбираться… Громкое слово, думала Клара с горечью. Выживание — вот чем она по сути занималась. А скучающие молодые люди, запертые друг с другом на целые недели, лишённые определённости и солнечного света, не унимались. В фойе на доске объявлений кто-то повесил фотокарточку, напечатанную на полароиде. На ней рыжеволосая девушка стояла возле книжной полки. Снимали из-за угла и украдкой. На белой части фото была сделана надпись от руки: «Поприветствуйте новую горничную». В другой раз к столу, за которым Клара завтракала и ужинала, подошла блондинка и тощий парень с волосами, забранными в крохотный хвостик на затылке. — Это в качестве извинений, — сладко пропела незнакомка, и её голос показался Кларе знакомым. Блондинка протянула простенькую картонную коробку, обмотанную синей ленточкой. На её лице было написано нетерпение, на губах играл хищный оскал. Клара не притронулась к подарку, не желая играть по их правилам. Раздосадованная блондинка уронила коробку на стол. — Раз не хочешь забрать его и открыть в спокойной обстановке, я сделаю это за тебя прямо здесь. Парень за её плечом хихикал, пока блондинка развязывала ленточку. Казалось, половина зала в этот момент пожирала их взглядами. Даже сидевшие на втором ярусе важные кучки, среди которых мелькало флегматичное лицо Морвена, с любопытством косились на представление. — Давай, Франциска, покажи всем! — подначивал парень. Клара как раз вспомнила, где она слышала голос блондинки: он раздавался из-за двери кабинки, в которой её зажали несколькими днями ранее. Франциска извлекла из коробки нижнее бельё. Клара с упавшим сердцем узнала свои трусы. Вряд ли во всём отеле найдутся вторые такие — бело-салатовые, с принтом капибары. — Ох, их даже постирали. Как мило. — Блондинка бросила вещь и попала на рыжеволосую голову. Раздался недружный смех. Кларе было не столько обидно из-за унижения, сколько страшно: откуда у них её нижнее бельё? Неужели за то время, что Пит владел ключом от её номера, он воспользовался им и выкрал пару вещей? Клара поставила мысленную зарубку, что нужно будет внимательно проверить всё хранившееся в комнате имущество. Вдруг они ещё что-то утащили для будущих розыгрышей? В какой-то момент Клару перестали пускать в обеденный зал: ей преграждали дорогу и выпихивали из дверного проёма. На этот раз не было Пита, готового провести её мимо задир. Клара столкнулась с неприятной реальностью: из еды у неё остались лишь фрукты, приносимые горничной между завтраком и обедом. А из воды — пополняемые запасы в бутылочках из мини-холодильника. Прожить на яблоки, банан и пару персиков в день… Клара злилась, но вместе с тем её охватывало отчаяние. «Прислуга должна есть среди своих», — так ей говорили. Вот только девушка не была частью персонала, и у неё не имелось ключа от помещений для сотрудников отеля. Зато была гордость. Чёрта с два Клара будет выпрашивать еду у горничных, будучи официально утверждённой постоялицей! Зачинщиками издевательств были шестеро человек, среди которых отличились Пит, Франциска, Сара и Энтони. Они были прядильщиками слухов о том, что Клара — самозванка и не заслуживала жить в люксе и находиться в тех же помещениях, что и другие гости. Остальные молодые выскочки могли присоединиться к травле или нет, в зависимости от настроения, но они никогда не были движущей силой. Богачи за сорок не участвовали в насмешках над Кларой, им было чем заняться: они плели интриги против друг друга. Им было выгоднее объединяться в группы и «воевать» с каким-нибудь престарелым магнатом или министром, настроить против него союзников, выдавить его с известного поприща, нежели издеваться над какой-то безродной рыжей простачкой. Клара рассудила так: если ей запрещали есть в обеденном зале днём, она проберётся на кухню ночью. Легче сказать, чем сделать, но кое-какой опыт шалостей у неё имелся. Когда недобросовестные приёмные родители прятали от неё еду, запирали её в ящиках на ключ, голодная девочка училась взламывать замки по ночам, пока все спали. Она давно не практиковалась, но ей казалось, что подобные навыки не исчезали навсегда. Ага, как же. Она сломала все заколки и шпильки, которые хранились в её сумочке. Пусть говорят, что дамская сумка — бездонный мешок со всем, чем угодно, предел необходимого нашёлся довольно быстро. Отель и тут проявил свою двойственность: несмотря на то, что номера постояльцев запирались картами, большинство служебных помещений и общих зон имели стандартные замочные скважины. Как, например, подвал или обеденный зал. «Значит, дипломатия», — подумала Клара безрадостно. Она стала подговаривать поваров, чтобы они выносили ей немного еды, а завхоза — не запирать дверь на ночь. Однако и тут её ждала неудача. Кто-то не осмелился нарушать правила, напуганный возможным гневом Хранителя. Кто-то боялся, возможно, как раз тех, кто издевался над Кларой: они тоже могли надавить или ублажить персонал, чтобы рыжеволосой гостье не делали поблажек. И у них, в отличие от Клары, деньги для подкупа имелись в достатке. А кто-то просто избегал её, считая, что девушка не в себе из-за прошлых неосторожных намёков на тени. Однако всё было не настолько плачевно, чтобы Клара пошла бросаться в ноги Хранителю и умолять о помощи. Кухарка Мадьен сжалилась и пообещала, что передаст гостье копию ключа от хранилища с холодильниками и морозильными камерами. Но ей требовалось время, чтобы якобы потерять оригинал, подать письменный запрос и получить на руки новый. — Приходите после закрытия кухни и зала, — шепнула Мадьен, подавая девушке блокнот, который та специально уронила. — Чтобы нас никто не видел. Клара кивнула, едва сдержав нервный смешок. «Дожили! Крадусь ночью по отелю, в который меня насильно поселили, не спросив согласия, словно я воровка какая-то!» Кларе было неприятно думать об этом с такой позиции. И не только потому, что её снова вынуждали чувствовать себя самозванкой и отщепенкой в этом отеле. Самым противным были накатившие ощущения из детства: прохладная квартира, скрипучие полы, на которых рыжеволосая девочка танцевала, как на углях, запертые шкафы и холодильник… Приёмные родители нашли способ запереть даже его. И хотя Клара жила в их семье всего три года, с восьми до одиннадцати, впечатления навсегда втравились в её личность. Двигаясь в сторону обеденного зала, всегда закрытого после одиннадцати, девушка будто опять боялась разбудить приёмных родителей. Сердце стучало в горле, а руки предательски дрожали. В самом деле, она не крадущаяся в темноте убийца и не воровка, чтобы так переживать! Парадоксально, но Клара волновалась больше за кухарку, чем за себя. Девушка не хотела, чтобы эта сердобольная женщина пострадала по её вине. Даже была готова отказаться от ключа — такая вот она, Клара, самоотверженная идиотка! Собственный комфорт, даже заслуженный, не должен был достигаться за счёт лишений других. Этому её научила Рози, наглухо вколотила в рыжую головку… Но Клара не хотела сейчас думать о Рози. Мадьен не было возле дверей зала. Вместо неё из-за тёмного угла вынырнула Лиз. Клара тихо выругалась. — Что, тоже пришла надо мной издеваться? Лиз никогда не участвовала в травле, но и не заступалась за бывшую подругу. Возможно, она сплетничала о Кларе за её спиной, трусливо пряча обидные фразы от ушей рыжей гостьи. Но доказательств этому не было, потому как шатенка не покрыла изгоя ни одним обидным словом напрямую. Клара мысленно подсчитала, сколько уже жила на миске с фруктами. Пять или шесть дней? Чувство голода росло, а силы пропорционально таяли. — Нет. — Лиз вздохнула. — Но я здесь всё равно из-за тебя. Девушки стояли на расстоянии пяти-семи шагов друг от друга. Клара настороженно прислушивалась к шорохам, но коридор был пуст. Приглушённый свет не выхватывал тени из дальних уголков, и мерещилось, что чернота там была живая и суетливая. А Лиз в призрачно-белом свете выглядела уставшей и измученной, будто это её всё время морили голодом. — Ну так? — Клара всерьёз раздумывала, не уйти ли ей прямо сейчас, пока Мадьен не появилась и не выдала их заговор. Любопытство и не угасшее полностью расположение к бывшей подруге держали девушку на месте. Пока что. Лиз полезла в карман и бросила что-то на пол перед собой. Клара прищурилась. — Эта бабка не придёт. Она испугалась… ай, не важно. — Шатенка дёрнула плечом. — Забей. Бери ключ и пользуйся, но с осторожностью. И не говори, что я его тебе дала. — Хороший розыгрыш: внушить надежду, чтобы потом посмеяться над чужой наивностью, — ощетинилась Клара. Она была не в настроении, чтобы играть в чьи-либо игры, хотела набрать еды и вернуться в номер. — Это не розыгрыш. Сама взгляни. Клара осторожно подобрала резной ключ и повертела его в руках. Она хотела направиться к дверям в другой части отеля, которые вели сразу в кладовую, но Лиз выставила ладонь. — Это не ключ от задней двери. Он от зала. — Она кивнула на запертые двери. — Тебе нужно будет пройти зал насквозь, зайти на кухню, а уже оттуда ты попадёшь к запасам еды. Ну, так мне сказала повариха. Продаю, за что купила. Часто поглядывая на бывшую подругу, Клара приблизилась к дверям и попробовала отпереть их с помощью ключа. Щёлкнул замок. Лучшего аудиального сопровождения для изумления, родившегося в этот момент внутри девушки, нельзя было и придумать. — Это ты так извиняешься? — Не знаю, — процедила Лиз. — Я не знаю, что делаю. Мне просто не нравится… всё это. Можешь считать, что моя совесть заставила помочь тебе. Но больше я не буду рисковать своим статусом. Прости, но ты сама по себе. Примерно то же ей сказал Морвен. Клара сдержала ехидство и кивнула, не то соглашаясь с условием, не то выражая Лиз благодарность. «Слабая, но совестливая». Не говоря больше ни слова, шатенка отвернулась и направилась дальше по коридору — к лифтам. Только сейчас, в движении, стал заметен жуткий признак сверхъестественного: у Лиз отсутствовала тень. Полностью.