Вы ошиблись дверью

Клара встрепенулась и разлепила веки. Она всё ещё лежала на диване, закутанная в мягкий плащ Хранителя. Девушка фантазировала, что тепло и уют дарит не одежда, а её хозяин. Ей было комфортно и безопасно, словно в объятиях ласкового и сильного защитника. Воображение подбрасывало всё новые картинки, так что щёки девушки в итоге запылали. «И о чём я только думаю?» Она приподнялась на локте и взглянула на кровать через арочный проём. Постель пустовала. Морвен проснулся раньше и ушёл. Зато плащ всё ещё был у хозяйки номера, и эта приятная деталь вызвала у Клары улыбку. А потом девушка вспомнила о событиях ночи и помрачнела. Обессиленный Хранитель, увидевшая их в лифте медсестра, нулевая защита номера «408», пропавший радиоприёмник… И отсутствие продвижения в поимке одержимых, даже их поиске. В висках запульсировало, и Клара надавила на них пальцами. Она встала и направилась в ванную комнату. Дверь всё ещё была подперта корзиной, и девушка решительно уменьшила ширину проёма, чтобы скрыть часть помещения от обзора извне. При этом оставила её открытой, опасаясь, что в какой-то момент Артемис вернётся к попытке похищения. Хотя Клара слабо представляла, как он будет общаться с ней без радиоприёмника. «Разве что он его и перенёс из подвала, – сплёвывая зубную пасту в раковину, думала девушка. — Тогда бы он мог в любой момент использовать радио как инструмент для реализации своих гадких планов». Нетерпение снедало Клару, пожирало её заживо. Всё-таки торчать в номере было дико скучно. Поэтому, когда в обед ей принесли еду, она, голодная в первую очередь по общению, впилась взглядом в замершего в проёме Хранителя. Девушка сидела на диване, положив руки на колени, как прилежная ученица. Она заблаговременно сняла плащ, чтобы не травмировать горничную странным зрелищем, сложила его и оставила наверху шкафа. Перед Кларой вновь поставили поднос с полноценным курсом. Однако в этот раз горничная не ушла сразу. Она забрала пустые бутылки и разместила в мини-холодильник новые, со свежей водой. После принялась за смену постельного белья. Пока она возилась, Клара и Морвен, не нарушая молчания, разговаривали взглядами и жестами. «Посмотри туда». — Девушка оттопырила палец и указала на верхнюю часть шкафа. Хранитель вытянул руку, вслепую нащупал ткань и взял плащ. Морвен кивнул в знак благодарности и улыбнулся краешком губ. «Ты как?» — добавляя во взгляд переживания, Клара на этот раз указала пальцем на самого Хранителя. Тот небрежно дёрнул плечами и вновь обнадёживающе улыбнулся. «Ты потерял сознание. Что это было?» — в пантомиме спросила девушка. «Позже поговорим». — Морвен постучал по запястью, намекая на неподходящее время, и неопределённо махнул рукой. «Принеси мне книгу. — Клара сложила ладони лодочкой и изобразила, будто внимательно их изучает, после чего выразительно глянула на немого собеседника. Тот выгнул бровь, так что пришлось добавить ещё несколько жестов для ясности. — Я помру тут со скуки!» «Ладно». Клара сложила из пальцев сердечко, благодаря Морвена. Ей нравилось их «шпионское» общение за спиной горничной, которая в этот момент натягивала на матрас постиранную и выглаженную простынь. Это было необязательно, но в этой игре содержалось что-то личное, объединяющее двух существ под знаменем заговорщиков. Девушка указала на динамики под потолком и нарисовала в воздухе прямоугольник и вопросительный знак. «Нет. — Морвен мотнул головой. — Не нашлось». «У нас проблема. Медсестра. Она видела меня». — Клара не была уверена, что Хранитель правильно интерпретирует её жесты. «Знаю. Я с ней поговорил». «И?» Морвен как-то неловко поднял большой палец вверх, на что девушка хмыкнула. Если он не был уверен в результате, то нельзя было списывать медсестру со счетов. Она ещё и проводила время в медпункте, где лежал электрик, точно знавший, кто ранил Хранителя на кухне. Клара покачала головой с волнением во взгляде. «Не переживай». «Как не переживать? — вспылила девушка, из-за чего движения её рук стали более оживлёнными. — Твоя репутация всё ниже. Падает. Скоро и тебя, и меня линчуют». Клара провела ребром ладони по горлу. Что-то в её выражении развеселило Морвена, так что он поперхнулся смешком. Горничная на миг отвлеклась от смены белья и вопросительно глянула на Хранителя. — Продолжай, — попросил он вслух. — И про другие вещи не забудь. Когда горничная вернулась к работе, Морвен продолжил общение жестами. «Ты приволокла меня в номер?» «Ну да. Плечо болит», — пожаловалась Клара, морщась и стуча пальцами по конкретной части тела. А потом, прочитав злорадство во взгляде, погрозила Морвену кулаком. «У меня идея. Я соберу всех людей вместе. Кто не придёт — враг». — Он указал на тень, которую отбрасывала его фигура. — Или прогульщик, — сказала Клара, не представляя, как показать это руками. Горничная вновь встрепенулась. Девушка невинно захлопала ресницами. — Говорю, халтурщики вы, — сказала она. — Вчера чистую воду забыли принести. — А-а… да. Извините, — пролепетала женщина и неуверенно посмотрела на Хранителя. Морвен проигнорировал её, и горничная снова занялась делом. «Или спящие», — изобразила Клара. «Проверю их всех. Приду в номера». «Не сработает. Не надо. — Большой крест, будто перечёркивающий всю девушку целиком. Как же много люди могут объяснить с помощью жестов, подумала Клара. — Тени и одержимые вместе». Пытаясь показать последних, она неуклюже изобразила зомби, но тут встретилась взглядом с изумлённой горничной. Девушка тут же сделала вид, что просто тянулась к подносу за угощением. На самом деле вопрос был животрепещущим. Идея Морвена посмотреть, кто игнорирует его требования, и нагрянуть с поличным в самый неожиданный момент была хорошей лишь при условии, что одержимые правда его избегали. Клара искренне надеялась, что к моменту поглощения хозяина паразит преображался во что-то иное, заметное даже глазу Хранителя. Но что им делать, если прятки Амброуза от Морвена — совпадение? Вдруг тени сокрыты от него на любом этапе? А если даже одержимые избегают Хранителя из-за страха быть разоблачёнными, их не удастся застать врасплох. Клара помнила эпизод в библиотеке: она успешно подслушивала беседу Амброуза и Лео, пока тень, следившая за окружением, не донесла на неё. Одержимый ведь предупреждал, что они следят за каждым шагом девушки, любым её действием. Даже когда она не видит, за ней наблюдают. И за Морвеном наверняка тоже. Стоит ему приблизиться к номеру подозреваемого, как окажется, что тот заранее спрятался где-то ещё, потому что тени предупредили о приближении четырёхрукой неприятности. — Нет, не убирайте, пожалуйста! — воскликнула Клара, заметив, что горничная не просто забрала грязные вещи из корзины, но и собиралась отодвинуть её, чтобы закрыть дверь в ванную. — Верните в прежнее положение. Горничная впала в ступор. Она недоумевала, для чего кому-то подпирать корзиной дверь, которую можно было просто оставить открытой. — Делай, как она сказала, и пошли уже, — нетерпеливо сказал Морвен, и лишь тогда горничная отмерла. «Не забудь про книгу!» — В конце «фразы» Клара соединила ладони, говоря: «Пожалуйста». Игра в пантомиму позабавила девушку, и, оставшись наедине, она ещё около получаса баловалась перед зеркалом, представляя, будто отвечает на другие реплики. Ей было весело выкручиваться из придуманных сложностей. А ещё через час в дверь постучали. Клара уже решила, что к ней снова приполз пьяный Лео, но в глазке лишь мелькнул край чёрного плаща. Девушка отворила дверь, выглянула в крохотную щёлочку и почти сразу увидела на полу оставленную книгу. Пока этаж пустовал, Клара схватила ценную вещь и, в лучших традициях ужастиков, втянула книгу в номер, точно чудовище — зазевавшуюся добычу.

***

В отеле наступил условный поздний вечер, и Хранитель вернулся в номер «408». Хозяйка встретила его с претензией. — Как ты мог принести мне вот это? — Клара недовольно подняла книгу, демонстрируя обложку. — Любовный роман? Вот какой ты меня видишь? — Ты показала сердце. — Морвен повторил её жест, который в обед неправильно разгадал. — Это просто знак одобрения, благодарности! Всё-таки общаться жестами было трудно. Клара застонала, представляя, сколько ещё оплошностей и неверных интерпретаций они допустили, пока игрались в пантомиму за спиной горничной. — Я заберу. — Морвен протянул руку, но девушка спрятала книгу за спиной. — Не надо! — выпалила она. — Ну… Мне, конечно, не нравится такая литература, но сюжет оказался на удивление интригующим, так что пойдёт. На лице Хранителя без труда считывалось: «Ну да, ну да», поэтому Клара спешно сменила тему: — Так что тебя свалило? Разве снятие щита не должно было, наоборот, вернуть тебе часть сил? Морвен был в тёмно-серой водолазке, без плаща, будто опасался, что девушка снова его умыкнёт. Маска опять стала безупречно белой, но в уголке зелёного глаза ещё пряталась грусть. От разочарования было не так просто оправиться, Клара знала об этом лучше многих. А ещё была в курсе, что идеальным лекарством от хандры могла стать работа, увлечённость делом. Лично у девушки весь день чесались руки. — Снятие щита вызвало резкое перераспределение энергии. Это также ударило рикошетом по мне, — ответил Хранитель. Клара агакнула, хоть и не особенно поняла, как электромагнитные явления могли быть применимы к метафизическим трюкам. Девушка догадалась, что Морвен сильно упростил объяснение. — Значит, обойдёмся без щита? Может, получится зачаровать вещь вместо комнаты? — Клара подёргала себя за край белой футболки. — Одежду, например? — Во-первых, я не зачаровываю, — занудствовал Морвен, — а во-вторых, щит можно наложить на пространство, не на объекты. Тени, насколько я успел понять по твоему описанию, приходят из иной реальности, то есть взаимодействуют со слоями бытия… — Ладно, я поняла, — перебила девушка. — Нельзя вещи, только место. — Лучше использовать щит не на всём номере, а на небольшой области вокруг кровати. — Морвен обвёл пространство перед собой широким жестом. — Это всё ещё не очень хорошо для моего состояния, но уже лучше, чем пытаться держать щит вокруг всей площади. — Тогда пусть он работает лишь ночью, — предложила Клара. — Днём я не боюсь этих проныр. Пока тени на этапе эфемерных сущностей, они могут только прятаться по углам и действовать на нервы резким выпрыгиванием. Как в дешёвых ужастиках, когда много шума, но настоящая угроза ещё далеко. Сегодня, несмотря на отсутствие щита, девушку не беспокоили. Либо тени были заняты, либо что-то изменилось в их отношении к хозяйке. Клара не тешила себя надеждами, что её окончательно оставили в покое, но рассматривала разные причины временной передышки. — Надеюсь, включение и выключение щита не будет доводить тебя до новых обмороков? — Надеюсь, что не будет. — Морвен сцепил пальцы противоположных рук в замки. — Так… это… Что будем делать с пропажей радио? — Давай пока не будем об этом. — У Хранителя не было ни утешительного ответа, ни настроения обсуждать проблему, задевшую его слишком глубоко. Чтобы не навеять на него очередную хандру, Клара перешла к следующей теме, теперь уже щепетильной для неё: — Ну же, говори. Ты до сих пор не высказался насчёт моего тайного союза. — Что о нём высказываться? Я предполагал, что ты с кем-то связывалась, но ты соврала мне. И потом, уже находясь в союзе, не сразу открылась. Однако всё же открылась. Если я не ошибаюсь, у людей говорят: «Лучше поздно, чем никогда»? Клара хорошо изучила Морвена, чтобы заметить в его почти безупречно нейтральном выражении признаки потаённого гнева. Получалось, что Хранитель всё-таки дулся, даже если сам признавал своё раздражение неуместным. Девушка не могла решить, что было правильнее: вынудить Морвена излить душу, чтобы обида не покрылась коркой и не загноилась со временем; или не провоцировать его на очередной конфликт, переключив внимание на главную цель ночи. В итоге Клара решила пойти по второму пути. У них не было времени на выяснение отношений. Тем не менее девушка спросила: — Что думаешь об Артемисе? Он тебе кого-нибудь напоминает? — Напоминает, но это всё равно ничего не даёт. Не зная, в каком слое реальности он прячется, я не могу его оттуда выковырять. А без радио — попытаться угадать, где он. Да и с радио… — Морвен горько ухмыльнулся. — В общем, пока не рискуй и не входи в помещения, не проверив, что за дверью. Кажется, ты нужна ему, чтобы попасть в отель. — Я уже догадалась, — кисло изрекла Клара, но тут же схватила Хранителя за руку и потянула к выходу из номера. — Мы потеряли два дня! Нельзя больше откладывать. Мы должны обыскать отель и найти хотя бы одного одержимого! Уверена, после исчезновения Амброуза его место занял кто-то другой. Девушка дёрнулась к двери, но притормозила и, выпустив руку Морвена, заглянула ему в глаза. — Для начала мы зайдём в одно место. Это тоже очень важно. Хранителю не понравилась её идея. Он попробовал отговорить Клару, но она настояла на небольшом путешествии в медпункт. Не верилось, что Морвен сумел уладить конфликт с медсестрой, пусть и божился, что та не будет устраивать скандалы. — Я совсем ничего не помню из вчерашней ночи, — заходя в лифт, признался Хранитель. — Всё пытаюсь восстановить цельную картину из разрозненных образов. «И хорошо, что не помнишь. Некоторые свои поступки я бы просто не сумела объяснить». — Анджела утверждает, что ты напала на неё. — Исключено! Ну, то есть, — Клара невольно глянула на то место, где прошлой ночью на полу сидел Морвен, — я запаниковала и толкнула её, чтобы она не зашла в лифт. Я извинюсь за это. — Давай сразу кое-что обговорим. Я сказал Анджеле, что ты сходишь с ума взаперти, поэтому я вывожу тебя на прогулку ночью, чтобы ты немного развеялась. — Как собачку. — Клара не пришла в восторг от идеи. — А ночью, чтобы я никого не покусала. — Я знал, что ты воспримешь это близко к сердцу, — вздохнул Морвен. — Если не хочешь сравнений с собачкой на выгуле, не попадайся на глаза другим обитателям. Замечание вроде бы справедливое, но Клара всё равно нахохлилась. «Умеет же он подчёркивать чужую вину. А иногда и перекладывать свою на других».

***

В медпункте было душно. И накурено. В связи с последним Клара бросила на медсестру осуждающий взгляд. Анджела, в свою очередь, с неодобрением смотрела на неё. — Снова на выгуле? — обратилась медсестра к Морвену, будто он пришёл один. Впору было обидеться, но Клара не стала доставлять язве удовольствие. В конце концов, Анджела бесилась из ревности. Тут и гением-детективом не нужно быть, чтобы заметить, сколько злобы плескалось в глазах медсестры, как много яда было на кончике языка. — Не на выгуле, — вместо Хранителя ответила Клара. — На свидании. Анджела тоже сдержалась, только зубы скрипнули. — Ты что-то хотела сделать, — напомнил Морвен, стоя в коридоре сразу за Кларой. Он всё ещё был напряжённым из-за придумки девушки, но терпеливо ждал, когда она закончит все дела в медпункте. Клара вздохнула и, оценив синяки на коленках медсестры после вчерашнего падения, заставила себя выдавить: — Извини за мою выходку. Я растерялась. Анджела ничего не сказала и сузила глаза, так что остались небольшие щёлки. В её внешности совершенно точно проступали азиатские корни, но лишь самую малость. — Куда это ты? — выпалила медсестра, заметив, что Клара двинулась в сторону палаты. — Тебе туда нельзя! — Пусть, — разрешил Морвен. — Что значит «пусть»? Так нельзя! Ты не хуже меня знаешь, что правила… Дальше Клара уже не прислушивалась. Она оставила Хранителя разбираться с бешеной подружкой, а сама прошла через арку. Девушка двигалась плавно, неторопливо, но человек на кровати всё равно напрягся и уставился на гостью с подозрением. — Ну ясно. Пришла заткнуть меня навсегда? — спросил электрик, приподнимаясь на локте. Он лежал на второй кровати слева. Заросший, с залёгшими под веками тенями, Роуд Биттопс выглядел измученным. Лицо было оплывшее, но сам мужчина заметно схуднул. Застывшее в гипсе запястье он прижимал к груди, как ребёнок. Помимо едкого дыма, в палате пахло лекарствами и спиртом. Клара сдержала смешок, услышав обвинение в свой адрес. Она проверила тень электрика — та была на месте и не множилась. Значит, пока паразиты к нему не прицепились. — Я тут с Морвеном. — Девушка указала себе за спину. — Хотя для тебя это едва ли будет гарантом безопасности, учитывая… обстоятельства. Она кивком указала на сломанное запястье электрика, и тот закрыл пострадавшую руку второй, словно пытался спрятать её от новых травм. Девушка глубже зашла в помещение и села на кровать напротив Биттопса. Он был единственным пациентом, коротавшим время на койке. — Не смотри на меня с таким осуждением, — попросила Клара нейтральным тоном. — Я пришла извиниться, вообще-то. И объяснить свой поступок. Девушка готовила речь, долго практиковала произносить её, но всё равно чувствовала неуверенность. Она видела враждебность во взгляде электрика, вспоминала страшную ночь на кухне, и по спине начинали бегать мурашки. — Я скажу один раз. — Клара решила прибегнуть к тактике Морвена — не унижаться сверх меры. — Мне правда очень жаль, что я поступила так, как поступила. Это была чудовищная ошибка. Я не желала никому зла — ни Хранителю, ни тебе. — При этом всё равно воткнула нож в нашего единственного защитника, — недоверчиво фыркнул электрик. Он сохранял скептичный настрой. — Какими бы ни были намерения, ты едва не погубила нас всех. Потому лично я не сожалею о том, что согласился с позицией госпожи Делмор. Щёки Клары запылали от гнева. Упрямый мужик пытался задеть её, но его ослиное упрямство было завязано на заблуждении и личной обиде. Девушка не собиралась вымаливать прощение, но ей всё же хотелось избавиться от врага в лице электрика. И без него хватало недоброжелателей. — Той самой Делмор, которая и имени твоего не знает, Роуд Биттопс? — Клара сложила руки на груди и упрямо мотнула головой. — А ты умеешь выбирать союзников, поздравляю! — Так и есть. Не помню, чтобы госпожа пыталась убить Хранителя. «Позиция из разряда: «Я не вижу воздух, значит, его не существует». Девушка насупилась. Она понимала, что выглядела скорее мило и забавно, чем устрашающе, но не могла больше сдерживать рвавшееся наружу пламя. Ей было обидно из-за несправедливого к ней отношения. Даже электрик, этот простой, бесхитростный мужчина, предпочёл ей, Кларе, высокомерную и не ставившую его ни во что госпожу Делмор. И не стеснялся напоминать об этом. Однако пылкая ярость сменилась холодной, стоило девушке вспомнить, что она была хозяйкой. Другой статус — другая ответственность. — А как я должна была себя вести? Предложить Хранителю выпить чаёк и всё обсудить? Ты забыл протереть глаза, или память отшибло уже позже, так что ты не хочешь признавать, что я была не в себе? В шоке, в истерике. — Клара перекинула рыжие пряди за спину, чтобы они не закрывало лицо. — Я не коварная злодейка, какой ты меня рисуешь, а жертва обстоятельств! Думаешь, мне нравилось сидеть обездвиженной, заляпанной чужой кровью? Или, может, мне было приятно смотреть, как моего приятеля забивают до смерти у меня на глазах, а я даже отвернуться не могла? Поток слов шёл от самого сердца, Клара не притворялась и не фальшивила. В её голос закралась лёгкая дрожь, когда труп Терри вновь вылез перед мысленным взором. Электрик тоже переменился в лице, так как и его преследовали кошмарные воспоминания. — Так что не смей мне тут говорить, как я должна и не должна была себя вести! — Девушка поднялась. — А так да, здорово вы придумали с госпожой Делмор сделать главную виновницу из загнанной в угол жертвы! Очень по-человечески. Пойду проблююсь. Клара повернулась к выходу, в самом деле намереваясь уйти, но окрик электрика пробился через глухую стену упрямства и обиды. — Погоди ты. Да погоди, длинноногая лань, успеешь ускакать к нелюдям! — Биттопс смял в пальцах серое покрывало, которым прикрывал ноги. — Мы все ошибаемся. Это ты хочешь сказать? Твоя правда. — Он несколько раз задумчиво моргнул. — Сколько тебе лет? Сейчас на вид ты будто ещё младше, чем мне показалось, когда я видел тебя в последний раз. Клара не вполне понимала, что электрик пытался донести до неё, но из его тона исчезла враждебность. Его попытки сгладить ситуацию выглядели ещё хуже, чем у Морвена в прошлом, но было бы глупостью пенять на это сейчас, когда между девушкой и Биттопсом сложилось шаткое понимание. Здоровая рука мужчины затряслась, когда он оторвал её от кровати и почесал скулу. — Вот именно, что то была глупость, — на всякий случай согласилась Клара. — Я не самоубийца, я тоже хочу выжить и вернуться в нормальный мир. Тебе я желаю того же. Так что прекрати преследовать меня с петициями и прочим мусором. Этому отелю нужен профессиональный электрик, а не мстительный пьяница. Помнишь недавнее отключение света? — Биттопс едва заметно вздрогнул, и девушка улыбнулась. — Выздоравливай и больше не давай перебоям случаться. Тема себя исчерпала, и Клара вновь двинулась к арке. Однако электрик опять заставил её остановиться и обернуться: — Я тоже их видел, — не то жаловался, не то исповедовался Биттопс. — Я напиваюсь, чтобы не обращать на них внимания. Когда пьяная морока застилает глаза, прыгающие по стенам демоны… ну, уже не так страшны. Можно притвориться, что всё примерещилось в горячке. Клара молча выслушала, кивнула и вышла. Сбоку от проёма, прислонившись к стене, Анджела курила очередную сигарету. — Беседа двух психов, — прокомментировала она подслушанный разговор в палате. — Где Морвен? — спросила Клара, не обнаружив Хранителя в коридоре. — Проверяет склад. Подозревает, что из него могли вынести ещё какие наркотики. Анджела затянулась и выпустила дым по направлению к собеседнице. Медсестра даже не отвернулась, чтобы направить дурно пахнувшую смесь куда-то ещё. Клара не сдержалась, выхватила сигарету из расслабленных пальцев, кинула на пол и затоптала подошвой. — Эй, совсем дурная?! — Анджела и без того была на нервах и не стала мириться с наглостью. — В больницах не курят. Хватит делать из нас пассивных курильщиков, — отчитала её Клара. Психованная медсестра, присосавшаяся к сигарете, до болезненного спазма в груди походила на Лиз. «Каждый справляется со стрессом, как умеет. Но я всё равно тебя не люблю». — Кларе не нравилось это сравнение, ещё меньше её прельщал обмен остротами с накуренной блондинкой. — Чем ты его очаровала? — выпалила Анджела, когда собеседница оставила её за спиной. — Только слепой не заметит, как он с тобой носится. — Господи, да что ты привязалась? — Клара закатила глаза и бросила на медсестру раздражённый взгляд. У неё не возникло сомнений, о ком именно её спрашивали. — Чем очаровала? Грубила ему, нарушала правила, оскорбляла и не слушалась. Записала? — Ну ты и дрянь. — Анджела раскрыла пачку, но, заметив в глазах собеседницы обещание отобрать все сигареты разом, убрала её в карман. — Быстрее уйди. Я смерть как хочу курить, а ты всё портишь. Клара заскочила в кабинет медсестёр, а оттуда через обыкновенно запертую, а ныне едва притворённую дверь попала на склад медикаментов. Хранитель что-то изучал на полках, хотя свет был настолько тусклым, что с большей вероятностью Морвен сажал зрение. — Ищешь для меня лекарство от судорог? — пошутила Клара. Она надеялась, что Хранитель был погружён в мысли и не расслышал суть перепалки в коридоре. — Или нашатырь, чтобы я быстрее приводила тебя в чувства при очередном обмороке? — Ты закончила? — вместо ответа спросил Морвен. — Есть в твоём списке иные «важные» визиты на эту ночь? — Разве что в номера подозрительных личностей, в телах которых могут сидеть паразиты. С этого момента Клара наконец-то могла отдаться волнительному преследованию. Дело выгоняло из неё негативные эмоции, вернее, перенаправляло их в новое русло — на врагов. Злость на бешеную медсестру конвертировалась в азарт охоты за одержимыми. Обида на прежнюю слепоту Хранителя перетекала в негодование из-за гибели людей, в которой были виноваты тени и, вероятно, Артемис. Страх за свою жизнь становился нетерпением ищейки. Клара намеренно топила себя в процессе. Поэтому, когда к концу ночи запал иссяк, готова была продолжать на чистом упрямстве. Им не везло. Это была ночь неудач и бессмысленной беготни по этажам. Одержимые не прятались в уголках библиотеки, в раздевалке зоны с бассейном или в кухне за стеной обеденного зала. Не было их и в номерах. Морвен заходил к постояльцам и персоналу через запертые двери, проверял, спал ли человек, и подзывал Клару. Девушка осматривала спящего и вертела головой. Они были нормальными. Некоторые комнаты пустовали, но, даже если её обитатели оказались заражены паразитами, было неясно, где именно они прятались в такой час. Морвен хотел проверить по регистрационной книге, но Клара сочла это действие избыточным. — Ну, узнаем мы, что имя господина из этого номера не вычеркнуто. — Девушка расставила руки в стороны, без интереса скользя взглядом по чужим вещам. Идеально выглаженные рубашки были сложены на заправленной постели, а возле выхода на полочке стояли начищенные мужские туфли. — Что это даст? Мы поймём, что господин одержим, но не где искать его. Вот где он сейчас? Прячется под ковриком в ванной соседа? Клара была убеждена, что, бродя по двое, они никогда не наткнутся на одержимого. А одной ходить было страшновато, да и Морвен не одобрил идею разделиться. — Рано или поздно мы схватим его, — утешал Хранитель. — Отель не такой большой. Должна быть комната, в которой они отсиживаются, пока мы прочёсываем номера людей и зоны отдыха. — Например, связанные аномалией номера пропавших, — подсказала Клара. — Если это так, они могут бегать от нас бесконечно долго. Из-за твоего эксперимента с одеждой связь между пустующими комнатами настолько длинная и запутанная, что поймать кого-либо на выходе просто невозможно! Воображение уже вовсю рисовало картину катастрофы. Морвен заходил в номер «306», о чём тени на посту заранее предупреждали прятавшегося внутри одержимого. Тот преждевременно выскальзывал на восьмом этаже, потому что выход был волшебным образом сплавлен со входом в комнату «805». А если даже возле двери будет караулить Клара, что она сделает одержимому? Он сомнёт её и не поранится, а то и вовсе захватит её с собой — в гости к Артемису. У девушки не было доказательств, что тени служили именно ему, но договорилась с собой, что будет думать таким образом. Слишком многое указывало на союз паразитов и знакомого из радио. — Можно, например, установить во всех номерах пропавших ловушки, — предложила Клара, покидая комнату следом за Хранителем. — Или разрушить пространственную аномалию, чтобы дверь из номера «триста шесть» вела в коридор третьего этажа, а не восьмого. Ты ничего не делаешь с этой запутанностью. Это потому, что ты не можешь? Или не хочешь? — А ещё можно отправиться спать, — серьёзно сказал Морвен, проигнорировав очередной щекотливый вопрос-претензию. — Уже почти пять утра. Скоро люди начнут просыпаться, а двери их номеров — отпираться. — Я не устала, — солгала Клара. — А люди могут и подольше сидеть взаперти, пока мы заняты отловом злых сущностей. — И потом весь день будут высказывать мне за это. Люди сильно нервничают. Им не нравится, что я ввёл комендантский час, что приходится сидеть под замком после десяти. Если дверь по какой-то причине не отопрётся в семь утра, как я обещал, представляешь, какая начнётся истерика? — Да, ладно, ты прав. Сколько сейчас, говоришь? Почти пять? У нас есть ещё два часа… — Персонал встаёт в шесть, — напомнил Морвен. — Тогда час. Этого хватит. — Клара! — Хранитель замедлил метания девушки по зацикленной траектории. Они ждали лифт, и Клара не могла спокойно стоять ни секунды. — Ты заведена. Успокойся, отдохни. Почему тебе так важно поймать одержимого именно сегодня? — Ты издеваешься? Потому что они вредят отелю, а значит, и моему существованию! — Девушка всплеснула руками. — Или потому что ты рискуешь здоровьем, что опять приводит к угрозе отелю и всем внутри, в том числе и мне! — Клара провела ладонями по лицу, от носа к ушам. Выслушав её, Морвен всё равно нажал на кнопку с номером четыре. Даже предупреждающее шипение спутницы его не остановило. — Один день ничего не решит. — Да знаю я, просто… — Кларе было тяжело подобрать слова. — Когда я остаюсь наедине, то начинаю думать о всяком… Ты был недалёк от истины, когда сказал Анджеле, что выгуливаешь меня. Я правда начинаю сходить с ума от всяких мыслей, пока сижу взаперти. Чтение помогает на вот такую дольку. — Девушка почти свела подушечки двух пальцев, оставив крохотную щель для наглядности. — Например, я думаю о черноте за окном. Ты же заметил, как я весь вечер избегаю говорить о ней? — Вообще-то, нет, — удивился Морвен. — Почему ты избегаешь говорить о ней? — Я почти уверена, что знаю, что ты скажешь. Были намёки, и я сделала определённые умозаключения из твоей реакции и объяснений… — Я ведь ничего тебе не рассказал! — Хранитель выглядел всё более потрясённым. Клара принялась небольно жевать язык, обдумывая формулировки. Она видела, что Морвен был растерян, и не винила его: девушка сама плохо понимала свои эмоции. Она запуталась в них, а от неё требовалось доходчиво растолковать Хранителю, что её беспокоило. И как она должна была это сделать? «Он тоже хорош! Я помогла ему разобраться с помощью наводящих вопросов, а он… У него точно никогда в жизни не было сеансов с психотерапевтом». — Я попробую объяснить. — Только не забудь грубить мне, нарушать правила и оскорблять. Иначе я тебя будто и не слышу. — Морвен не преминул поглумиться, и Клара досадливо сжала челюсти. «Чёрт, он слышал мой разговор с Анджелой. Как неловко…» — Сделаю вид, что ты этого не говорил. Морвен проводил Клару в её номер, но уходить не спешил. Он тоже выглядел сонным и немного взъерошенным, однако ради разговора встряхнулся и собрался. — В общем, я всё и так поняла. Нет, не всё, — поправилась девушка. — По твоим вопросам и объяснениям я догадалась, что мой мир погиб. На самом деле. Об этом говорил и Артемис. Но он заверил меня, что демиург работает над исправлением этого ужаса, — Клара тараторила всё быстрее, — и волноваться не о чем. Только я не могу знать, что из сказанного им было ложью, а что нет. Я думала, что Артемис врал всё время, но твои рассуждения о концах света, о том, как быстро схлопываются миры… Короче, тут правда. Но правда ли, что демиург всё исправит? Чем дольше я об этом думаю, тем меньше хочу услышать ответ. Да, я выгляжу нелогичной и глупой! — Она выставила ладонь, запрещая Морвену перебивать. — Сначала я давлю на тебя, чтобы ты всё рассказал, мы ругаемся из-за этого. А теперь признаюсь, что избегаю этого разговора. Это так нелепо, и мне самой стыдно, что я загнала себя в эту ловушку! «Ещё и обсуждаю своё состояние с тобой, — добавила Клара про себя, но тут же мысленно одёрнула ту часть личности, что до сих пор дулась на Морвена. — Можно подумать, у моей двери стоит очередь желающих выслушать! Хватит пренебрегать Хранителем из-за прошлых конфликтов!» — И только процесс, работа, наша цель помогают не впадать в уныние. Я сосредотачиваюсь на задаче и не думаю о страшных вещах. Понимаешь? Клара с надеждой заглянула в лицо Морвену. Пока она изливала душу, смотрела куда угодно, но не на него. Сейчас ей было важно знать, что он не посмеётся над её глупостью, не закатит глаза. Хотя, возможно, именно грубость могла бы выбить из девушки навязчивые фантазии, не дававшие ей вдохнуть полной грудью. Клара тайно возжелала, чтобы Хранитель наорал на неё и ушёл вместо подробного ответа. — Это мучительно — гадать, когда знаешь почти всю правду, — закончил за неё Морвен. — Когда ты не знаешь ничего, загадка едва заметно толкает в бок. Но если ты в шаге от истины, твоё естество ломает от нетерпения и противоречий. Единственное лекарство от этой пытки — сделать последний шаг. Или ты так и будешь сходить с ума каждый раз, когда остаёшься наедине с мыслями. Он был прав, несомненно, однако Кларе было тяжело согласиться с ним вслух. Девушка нервно теребила концы волос, бездумно открывала слабые края и мечтала, чтобы пытка неопределённостью скорее завершилась. — Перескажи ещё раз, что тебе сказал Артемис, — мягко попросил Морвен. — Мир был разрушен, не считая отдельных участков, которые защищают Хранители, — послушно перечисляла Клара. — Демиург, твой босс, вмешался или ещё только вмешается, и весь ущерб будет как бы отменён. Исчезнувшие с миром люди не заметят разницы, о черноте будут помнить лишь обитатели островков. Девушка требовательно вперилась в Хранителя. Затянувшееся молчание даже при безэмоциональном выражении Морвена сводило с ума, и внутри Клары что-то отмирало и осыпалось прахом. В итоге напряжение достигло пика, заставив её отшатнуться и закрыть рот ладонью. К горлу подступила тошнота. — Ты знаешь определение слова «демиург»? — наконец нарушил тишину Хранитель. — Создатель миров. — Именно. Создатель. Демиург творит, а не пересоздаёт то, что было разрушено. — Одно другому не мешает. — Клара настырно упёрлась рогом в семантику. — Вазу тоже можно разбить, а потом склеить по кусочкам. Для этого не нужно учиться на гончара. — Очень приземлённое сравнение. Ты ведь не хуже меня осознаёшь, что снаружи — не осколки вазы, которые необходимо собрать и склеить. Что ты чувствуешь, когда думаешь о черноте? — Дыру в груди, — шёпотом ответила девушка. — Пустоту. «Он всё вернёт… Всех. Дыши, Клара! Ты сама хотела знать правду!» Ответ лежал на поверхности. Из ничего нельзя склеить что-то. Чернота отзывалась на мысли о ней отвращением, почти физической болью, потому что была отсутствием всего. Клара чувствовала, что должна была развоплотиться вместе со всем миром, но волею случая очутилась внутри отеля — огороженной пузырём зоны, где ещё теплилась жизнь. Та самая, которой не должно было остаться в их реальности. Углубившись в анализ, девушка заключила: отвращение всё это время было направлено не на черноту за окном, а на факт того, что она, Клара, оставалась собой, когда должна была исчезнуть. Пустота вне отеля не была противоестественной, напротив — она оказалась на своём месте. А обитатели внутри — нет. Это противоречие как раз и снедало девушку изнутри. Сама вселенная кричала, настаивала и требовала, чтобы люди растворились следом за миром. А они были здесь, живые, дышащие, нарушавшие правила мироздания. Это Клара интуитивно осознавала и раньше. Что стало для неё ударом, так это подтверждение худшего сценария из всех возможных. Демиург творит с нуля, а не поворачивает время вспять. — Это не значит, что мир не вернётся, — поспешил заверить Морвен. — Мой босс творит его заново. Но перезапустить — не значит перемотать, как видеоплёнку. Мир обнулится. Все процессы эволюции пойдут заново и в ускоренном темпе. И, вероятно, в этот раз случайность под названием «мутация», в результате которой появились предки человека, не случится. Как ты можешь догадаться, многое в нём уже не будет прежним. Базовые законы физики сохранятся, но все достижения человечества, открытия, изобретения… сами люди останутся в памяти выживших. – Какой тогда смысл? — крикнула Клара. — Зачем нужен мир, в котором всё чужое и нет тех, кого… — Она с замирающим сердцем сопоставила новые факты. — О боже, вот почему ты спрашивал о животных! Их тоже не будет! — Они будут. Но эволюция — непредсказуемая штука, она может пойти совсем по иному пути, так что знакомые тебе виды… — Замолчи, просто замолчи! Клара зажала уши ладонями. Её вновь резко затошнило, и в этот раз желчь подступила к самым гландам. Девушка сорвалась с места, залетела в ванную, пинком отбросила корзину и заперла дверь. Тут же она припала к унитазу и обхватила его руками. Из почти пустого желудка полилось. Клару ломало, а перед глазами стояла эта отвратительная, претившая логике картина нового мира, в котором лишь химические элементы, законы классической и квантовой физик будут работать по шаблону. Эволюция создаст новых обитателей планеты, и, даже если им очень повезёт и человечество возродится, это будет другое человечество. Среди людей не окажется ни одного знакомого лица. — Клара. — Морвен постучал в дверь. — Ты не должна переживать это в одиночестве. Поскольку дверь в ванную запиралась на щеколду, а не карту, Хранителю оставалось только сломать её, чтобы пробиться внутрь. Он ещё некоторое время взывал к девушке, но в какой-то момент хлопок оповестил, что Морвен покинул номер. Клара всё ещё давилась над унитазом, раздавленная осознанием трагедии — как неописуемого, неосознаваемого масштаба, так и личной. Эгоистичное горе достаточно быстро вытеснило шок. Теперь девушку душили рыдания не столько от осознания произошедшей с миром катастрофы, сколько из-за собственных потерь. «Мы не помирились… Мы так и не помирились». Теперь всё, что окружало Клару, казалось гадким и фальшивым. Ничего этого не должно было остаться в мире. Лучше бы девушка тоже растворилась в небытие, слилась с космической пылью, будто её никогда и не было. Или выбежала в черноту в первые дни жизни в отеле. «Опыт, доводящий до самоубийства… Может, те люди каким-то образом узнали правду, поэтому и ушли? Господи, как с таким можно смириться?» С этой минуты Клара больше не спрашивала, почему Морвен врал людям и не договаривал. Новость о конце света сама по себе была подавляющей и трудной для осмысления. Но известие, что все, кто остался снаружи, никогда не вернутся, размазывало самообладание. Девушка смотрела на плитку пола, но вместо узоров камня видела трещины в реальности, помехи, сбой. Ну вот, она уже начала сходить с ума, хотя обмозговывала истину всего десять минут. Когда её перестало рвать, Клара, пошатываясь, приблизилась к раковине и умылась, боясь взглянуть в зеркало. Она задыхалась. Ей катастрофически не хватало воздуха, и лёгкие горели от напряжения. Возможно, у неё началась паническая атака, она не могла сказать наверняка. Ничто и никогда не выбивало Клару из колеи настолько мощно, как картина нынешней реальности. Взвыв, девушка прикусила запястье, чтобы заглушить звуки истерики и с помощью боли отрезвить голову. Не шибко помогло. Тогда она прибегла к ещё одному способу угомонить хотя бы тело, которое от нахлынувших эмоций мотало так, словно Клара была тяжело больна. Она забралась в стеклянную кабину душа из матового стекла и, сев на прохладную плитку, включила воду. Ручка смесителя имела нейтральное положение, но капли всё равно обдали холодом, пока жидкость в трубах не перемешалась. Девушка не собиралась морозить себя, хотя ледяной душ, возможно, и привёл бы её немного в себя. Либо усугубил бы её состояние. Смысл «испытания» был не в температуре, а в самом ощущении бегущей по телу воды и прилипшей к телу одежды. Клара мокла под струями, но жар не остывал. Слёзы смешивались с пресными каплями, волосы налипли на лицо. Девушка запрокинула голову, и струи полились на щёки, нос, лоб, губы и закрытые глаза. При вдохе часть воды попала в горло, и Клара закашлялась и вернула предыдущее положение головы. Её не волновало, что она тратила воду, которой, как она видела, имелось под отелем в размере огромного озера. Влажный дискомфорт почти не вытравливал из тела жар, не остужал кожу, не перезагружал мозг, чтобы он забыл о тошноте и спазмах. Поняв это, Клара стукнула по ручке смесителя, с трудом поднялась на скользившие на мокрой плитке ноги и направилась к двери. Девушка не стала обтираться, даже не взглянула в сторону полотенец. Затем вышла из ванной, напрочь забыв проверить, что за дверью. В иной раз эта ошибка могла бы стать критической, однако Артемис и в этот раз не интересовался похищением Клары. Или не мог его осуществить. Номер был пуст, и от этого девушке сделалось особенно больно и горько. Ей нужен был кто-то — кто-нибудь, — понимавший её чувства, готовый разделить её страдания. Но Морвен ушёл. Клара не винила его: никто не захотел бы терпеть срыв девчонки, которая в середине беседы заперлась в ванной и не отвечает. Ей и самой было тошно от себя, от всплеска эмоций, но также было безумно жаль. Клара не могла не жалеть себя, такую одинокую неудачницу, в чьём мире не осталось никого и ничего близкого и родного. Клара проглотила набившуюся в горло слизь и опустилась на пол. У неё не было сил даже доползти до кровати, и девушка прислонилась спиной к нижней части дивана. Она уткнула в колени, подтянутые к груди. Нос заложило, и давление шло в уши, так что головная боль лишь усиливалась с каждой минутой. «Я одна. И в этом виноваты не только тупые законы вселенной, но и я сама. Я одна».