И мы встретимся снова

Перед произвольной программой у Ильи начинаются проблемы: тело болит и лихорадит, ноги не слушаются, он не может сосредоточиться из-за внезапно начавшегося головокружения. Его запах начинает пробиваться через подавители, но чувствуется не таким, как обычно. Илья глубоко вдыхает, и холодок ползет по спине неприятными мурашками — это более сладкий запах омеги, естественно, его подавители не сработали, он же альфа… альфа ведь, правда? Илья мотает головой, не веря в происходящее. Черт, он должен откатать сейчас, должен выйти на лед и сделать хоть что-то, а с тем, что с ним происходит — разберется позже. Все, что могло пойти не так, идёт не так: прыжки совсем не получаются, тело буквально горит в агонии, и все страдания написаны у него на лице. Он умудряется сделать любимое сальто, но понимает, что зря — такая нагрузка только усугубляет ситуацию. Он откатывает программу отвратительно, не верит, что вообще хоть когда-то в жизни катал хуже. Слёзы скапливаются в уголках глаз, но не от обиды за сорванную программу — от тяжёлой колющей боли, пронизывающей все тело. Илья пытается не паниковать — никто пока еще ничего не заметил, пока все, скорее всего, думают, что это из-за слишком сильной нагрузки во время олимпиады, все же он участвовал еще и в командных соревнованиях, был фаворитом практически всего мира, и сломаться под таким давлением было проще простого. Илья надеялся, что эта версия так и останется официальной, что все, чем бы это все ни было, придёт в норму. Его отец, конечно же, замечает первым, улавливает изменившийся запах и ужасается, как будто не узнает своего сына. Илья предпочитает этого не замечать, проходит мимо, не пытаясь ничего объяснить, натягивает олимпийку и садится ждать решения судей — ему нужно продержаться совсем немного, а потом можно будет сбежать в медпункт, попросить провести какие-нибудь дополнительные углубленные тесты, раз те, что он сдавал раз из раза с самого детства, не смогли выявить эту неожиданно возникшую проблему. Восьмое место — не худшее, что с ним произошло за этот день, хуже было услышать от дежурного врача: — У Вас редкая мутация, при которой в моменты сильного эмоционального потрясения может начаться переключение — смена вторичного пола и всех прилагающихся к нему признаков. К сожалению, обнаружить это до «срабатывания» все еще невозможно, а попытка заблокировать этот ген после может привести к нежелательным последствиям. — К насколько нежелательным? — Илья дрожит, укутавшись в одеяло, отец стоит за его спиной, не произнося ни слова. — Завершение карьеры достаточно нежелательное последствие для Вас? — уклончиво отвечает врач, постукивая ручкой по планшету с записями. — И что обычно делают в таких случаях? — раздражённо спрашивает отец, несильно сжимая плечо Ильи. — Самый верный и подтвержденный способ — найти постоянного партнёра. Омегу — если пациент находится в альфа-состоянии или альфу — если в омега-состоянии. После получения метки один из вторичных полов зафиксируется и сдвигов больше не будет. Остальные варианты опасны. Такая мутация встречается слишком редко даже у животных, поэтому возможность проведения тестов ограничена. Илья протяжно стонет, пряча лицо в ладонях: из-за регулярных тренировок и соревнований у него не было никакой возможности даже просто сходить на свидание, а сейчас, чтобы не пропустить сезон, ему нужно найти постоянного партнёра. Как будто это так легко сделать! Он говорит тихое: «Спасибо», и чуть ли не выбегает из медпункта, желая побыстрее вернуться к себе в номер — новые подавители для его омега-состояния позже обязательно принесёт отец. Илья не успевает завернуть за угол, как его практически сбивает с ног, обволакивая спокойствием, густой аромат ладана. Илья опирается ладонью на стену — сейчас он уязвим, очень сильно уязвим, временный блокирующий пластырь, налепленный на пахучую железу, не может скрыть запах омеги, тело которого готовится войти в течку. Страх сковывает его целиком — как же ему не повезло встретить альфу с такими сильными феромонами, ведь ладан на многих омег действует как мощное успокоительное, а на неподготовленное перестраивающееся тело бывшего альфы, оказывается, еще и как мощный афродизиак — Илья чувствует, как его тело начинает реагировать против своей воли. Но кто в такое время, сразу после произвольных, решится ходить, не скрывая своего запаха? В правилах было четко указано, что все спортсмены, их команды и остальные люди, допущенные на арену, кроме бет, не имеющих собственных феромонов, должны принимать подавители или скрывать феромоны с помощью пластырей (не таких, какой был сейчас на Илье, а специально подобранных под индивидуальные особенности). Илья пытается собраться с мыслями, он изучил эту арену вдоль и поперёк за последние несколько дней и наконец-то вспомнил, что недалеко находятся туалеты. «Может быть, кому-то из спортсменов срочно нужно было заменить блокатор, и он решил быстренько поменять его там, пока рядом никого нет?» Это казалось правдоподобным. Илья зажал нос пальцами и, опираясь на стену, пошел дальше — если альфа его заметит, может произойти что угодно. Он пытается быстро пробраться мимо туалета, но любопытство берет свое, и он заглядывает в приоткрытую дверь — перед зеркалом стоит высокий парень в олимпийке цветов нейтрального флага. Илья узнает в нем Петра Гуменника: русского спортсмена со смешным акцентом и красивым, образцовым прокатом. Пётр смотрится в зеркало, разглядывая шею. Даже сквозь щель Илья замечает, как покраснела его запаховая железа — скорее всего это последствия долгого ношения пластыря без возможности его сменить. В руках у парня невскрытая упаковка, он медлит, крутя ее в пальцах, как будто мысль о том, чтобы налепить на раздраженное место новый блокатор была ему неприятна. Илья засматривается на длинную уязвимую шею, пальцы неосознанно разжимают нос, и он глубоко вдыхает, сразу же понимая, что это была ужасная ошибка: чужие феромоны окутывают с головой, рука тянется к двери, толкая ее, и Илья вваливается в туалет, падая на колени. Его мысли плывут в теплом блаженном тумане, член набухает, а по штанам расползается липкое неприятно-влажное пятно смазки. Он смотрит в испуганное, обеспокоенное лицо Гуменника, повернувшегося на шум, и не придумывает ничего лучше, чем сказать: — Привет, я — Илья, ты очень вкусно пахнешь, — это все, на что его хватает, прежде чем зрение отключается, и он проваливается в темноту.

***

Петя только собрался с силами, готов был налепить этот злосчастный блокатор и перетерпеть неудобство до своего номера, как позади раздается какой-то шум, дверь хлопает о стену, и кто-то падает на пол совсем рядом с его ногами. Петя резко оборачивается, застывая на месте: на коленях перед ним тот самый «бог квадов», сам Илья Малинин, который неожиданно для всех не смог откатать свою программу. И теперь Петя понимает почему — Илья выглядит так, будто сейчас расплавится, смотрит туманным взглядом, глубоко и часто дышит — типичный омега в течке. Но Петя точно помнил, что Илья был альфой, изучил профайлы всех спортсменов, чтобы не допустить подобных казусов, если придётся срочно менять блокатор. Видимо, что-то явно было не так. Илья что-то бормочет, глупо улыбаясь, и падает вперед, утыкаясь в колени Пети. Сладкий запах шоколада заполняет ноздри, Петя мгновенно срывает упаковку со своего блокатора и налепляет на шею, скрывая свой запах и утихомиривая внутреннего альфу. Илья трется щекой о колени. Его глаза закрыты, он явно находится без сознания, а его тело действует на инстинктах, почувствовав феромоны сильного альфы. Но Петя не собирается пользоваться человеком в уязвимом положении. Он закрывает глаза, повторяя про себя молитву, фокусируясь на том, чтобы помочь сопернику и не сотворить при этом греха. Петя наклоняется и осторожно берет Илью на руки, обхватывает под спиной и коленями, пытаясь держать на вытянутых руках, чтобы случайно не прижать ближе к пропахшей феромонами одежде. Но Илья возмущённо хнычет, обхватывает ладонями шею Пети, пытаясь притянуть ближе, и успокаивается только тогда, когда устраивает голову на сильном плече и утыкается носом в ткань. Петя вылетает из туалета и в мгновение ока оказывается в медпункте. Дежурный врач и мужчина, обеспокоенно разговаривающий с ним, одновременно поворачивают головы, когда дверь ударяет по стене. — У нас тут непредвиденная ситуация, — выдаёт Петя, передавая Илью подоспевшему медбрату. Мужчина, с которым разговаривал врач, кажется Пете знакомым, и он вспоминает, что это — тренер и отец Ильи. «Ой-ой-ой, как неловко вышло». — Что произошло? — врач придерживает подозрительно настроенного отца за плечо, не давая сделать поспешных выводов. — Я менял пластырь в туалете. Дверь открылась, ввалился Илья, — Петя пытается быть спокойным, но, видя злой взгляд чужого родителя, сбивается и начинает оправдываться. — Он уже был в таком состоянии. Я ничего не делал, никак не прикасался. Сразу же налепил на себя блокатор и понёс его сюда. Бог мне свидетель. — Хорошо, хорошо, Пётр, успокойтесь, — врач внимательно оглядывается спортсмена с ног до головы. — Я хочу попросить, чтобы Вы не распространялись о том, что только что произошло. Это личное дело Ильи и его семьи. Я более чем уверен, что Вы нам не врете и сумеете сохранить все в тайне. — С ним все будет в порядке? — Петя настораживается, когда врач отпускает отца Ильи и тот недоверчиво сверлит Петю взглядом. — Вы вовремя принесли его, он не успел войти в течку. Спасибо. Дальнейшее Вас не касается. — Хорошо, — Петя кивает, и быстро выскальзывает из медпункта, снова направляясь в туалет. Он запирается в дальней кабинке, опускает крышку и садится на унитаз. Вся его одежда пропахла шоколадными феромонами, в ладони въелся этот чарующий запах. Петя подносит пальцы ко рту и облизывает их, тихо мыча от наслаждения. Член колом стоит в штанах, и он уверен, что и врач, и отец Ильи это заметили. Но что он мог поделать? Феромоны омеги в течке и предтечке на всех альф действовали одинаково — это Петя усвоил ещё на курсах в медколледже. Он продолжает вылизывать пальцы, закрыв глаза, расстёгивает молнию на штанах, вытаскивает член и медленно проводит по нему ладонью. В темноте под веками сразу вспыхивают искры, в голове не остаётся никаких мыслей. Он толкается в кулак, прикусывает пальцы, вспоминая, с каким жаждущим лицом Илья смотрел на него, стоя на коленях перед тем, как потерять сознание. Петя кончает, сделав всего лишь пару движений ладонью по стволу. Оргазм настолько мощный, что сперма выстреливает из члена, полосами капель падая на дверь кабинки. Возможно, что-то попало на штаны, Пете все равно — это самый мощный оргазм, что у него случался, а ведь он давно не девственник и секс для него вполне себе обыденное дело. «Скорее всего, это просто действие феромонов, — пытается здраво рассуждать Петя». Если бы не они, ничего бы не произошло. Если бы только Петя был поумнее и дотерпел дискомфорт от пластыря до номера, ничего бы не произошло. Если бы не брошенное Ильей: «Ты вкусно пахнешь», если бы ни его взгляд, если бы ни его голос, если бы ни его запах, если бы ни его вкус, если бы, если бы, если бы… Петя кончает снова, просто держа член в ладони, на этот раз сперма точно пачкает штаны, медленно вытекая сквозь пальцы. Он, конечно, хотел познакомиться с легендарным Малининым, поговорить про его не менее легендарный аксель, про другие прыжки, просто узнать его поближе, потому что парнем Илья казался интересным. Но после такого не будет ли это чересчур? Петя выпускает пальцы изо рта и заменяет другими, испачканными от бешеного оргазма, тщательно вылизывает ладонь, наслаждаясь смешанным вкусом феромонов Ильи и собственной спермы. Если Бог наблюдал за ним сейчас, то вероятно был очень разочарован. Хотя опасную грань Петя не переступил и грех на душу не взял, значит, все хорошо. Он заканчивает обсасывать пальцы, отрывает туалетную бумагу и пытается стереть следы с двери и штанов. То, что его задержали на проверке на допинг, а после произошло то, что произошло, было не иначе как проверкой на прочность и испытанием судьбы. Петя вздыхает, отправляя бумагу в мусорку, и выходит из кабинки, чтобы привести себя в порядок перед зеркалом. А ему еще ехать обратно в отель. Ну ладно, можно и на метро добраться.