И мы встретимся снова

Илья приходит в себя, огороженный шторкой, в том же медпункте, из которого так стремительно пытался сбежать. Он одет в больничную сорочку и пахнет каким-то непонятным медицинским раствором. Чистая одежда, не та, в которую он был одет ранее, а сменная, лежит аккуратно сложенная на стуле у кровати. Он чувствует себя намного лучше: тело больше не ломит, ничего не болит, голова не кружится — его явно напичкали таблетками и уколами для стабилизации состояния. Илья пытается вспомнить, что произошло, и как он снова оказался здесь, но не может — перед глазами лишь чёрная пелена, как будто мозг забыл включить запись. Что ж, наверное, это и к лучшему. Что бы ни случилось, на него это никак не повлияло, раз обошлось без госпитализации, значит, он сможет спокойно выступить на показательных, если его, конечно, туда пригласят. Илья надевает носки и спускает ноги с кушетки, чтобы наконец встать и растянуть затекшую спину. За шторкой никого не слышно, значит отец, врач и медбрат, скорее всего, о чем-то договариваются без посторонних ушей. Поэтому Илья может спокойно снять с себя больничную сорочку и попытаться понять, что изменилось после переключения. На первый взгляд тело все то же, мышцы не стали меньше, только немного увеличилась грудь, стала мягче и чувствительней, но это не бросается в глаза, да и других видимых изменений нет. Он только собирается рассмотреть себя ниже пояса, как дверь открывается и из-за шторки раздается голос врача: — Я вижу, Вы уже проснулись. Одевайтесь и выходите. Мне нужно рассказать Вам о том, как теперь будет проходить Ваша жизнь после активации гена. Илья быстро одевается, а после слушает длинную лекцию из которой выносит несколько важных вещей: сильные эмоции могут вызвать нежелательное переключение между вторичными полами, сопровождающееся уязвимостью, болью и лихорадкой, так как во время переключения тело перестраивает себя заново, используя любые доступные ресурсы организма; переключение невозможно контролировать, его можно только заблокировать, найдя постоянного партнёра — если такового нет, а так же нет триггеров, изменённый вторичный пол может держаться от нескольких недель до года и смениться в самый неподходящий момент; необходимо всегда носить с собой блокаторы двух видов и сразу же сообщать об ухудшении самочувствия ближайшему доверенному лицу или медперсоналу, не выходить на лед и не тренироваться во время переключения, так как перестройка организма может длиться от нескольких часов до нескольких дней. Илье выдают необходимую памятку, рецепты на блокаторы, и отпускают вместе с отцом, не задавая лишних вопросов. Отец что-то говорит, возможно, важные вещи, возможно какие-то предостережения на счёт тренировок, но Илья не особо хочет сейчас слушать его наставления. Он кивает и отвечает односложно на все вопросы, а как только они добираются до отеля, сразу же закрывается в номере и идёт в ванную смыть с себя больничный запах и завершить осмотр изменившегося тела перед зеркалом. Как и ожидалось, утолщение у основания члена рассосалось, там, где должен находиться узел больше ничего не было: обычный стандартный член, хорошо хоть размер не изменился, и на том спасибо. В задницу себе он решает не лезть, понимая, что если изменения произошли снаружи, значит, внутри тоже что-то изменилось, и это что-то лучше лишний раз не провоцировать. Илья встает под душ и намывает себя до скрипа, чтобы ничего, ни малейшего запаха не выдавало то, что с ним сегодня произошло. Он вытирается, обматывает полотенце вокруг бёдер и садится на кровать, просматривая свободные окошки для тренировок и записываясь на самое ближайшее — нельзя терять форму, нельзя дать телу расслабиться, он должен продолжить свою карьеру фигуриста несмотря ни на что. Он хочет вернуться на олимпиаду через четыре года и показать, чего на самом деле стоит. Илья засиживается допоздна, листая новостные ленты: весь мир кричит о его провале, но ему не особо важно, что и кто там про него пишет, какие слухи и сплетни распускает, просто это даже немного смешно — наблюдать за бессмысленными спекуляциями, не имеющими ничего общего с абсолютно безумной правдой. Засыпая, он утыкается носом в запястье, и тело прошибает, словно током, по спине ползут мурашки, а член заинтересованно дергается под домашними штанами — на коже едва-едва слышны нотки ладана. Это не его запах, он никогда так не пах, и никто из его знакомых тоже. Илья пытается еще раз вспомнить, что было после того, как он сбежал из медпункта, но ничего не выходит, только начинает болеть голова. Илья снова проводит носом по запястью, запускает вторую руку в штаны и дрочит, как того требует тело, думая о человеке, который оставил на нем аромат своих феромонов, въевшийся так глубоко под кожу. Мозгом Илья понимает, что это ненормально, что его тело еще слабо, еще не завершило цикл перестройки, но что-то внутри шептало: «Он нам не враг, это спокойный, уверенный в себе человек, его феромоны защитят тебя, укроют ото всех опасностей. Найди его, найди его, найди его…». Илья кончает, пачкая штаны и трусы, вспоминая, что не выпил положенную дозу блокаторов и думая, что именно поэтому его тело так и отреагировало. Он моет руки, меняет одежду и выпивает таблетки. Становится легче, навязчивые мысли пропадают, запах ладана практически не ощущается. Илья проваливается в крепкий сон без сновидений.

***

Петя чувствует, что Илья уже вышел на лед даже раньше, чем открывается дверь. Все вокруг пахнет шоколадом, но, кажется, никто кроме него этого не замечает. — Тут странно пахнет, тебе не кажется? — проверяя свою теорию спрашивает он у идущей рядом Лизы, на что та неопределенно пожимает плечами. — Потом, кровью и чужими слезами разрушенных надежд? — Ладно, забей, — Петя отмахивается, снимает куртку и выходит на лед. Илья и правда уже там — скользит по льду, будто и правда какое-то высшее существо. Его прыжки легки и безупречны, плавность и простота движений поражают, и Петя на секунду застывает, завороженный этим зрелищем. — Ну да, — Лиза стоит у бортика и хитро улыбается, прослеживая взгляд Пети, — вот такой он, местный бог во всем своём божественном великолепии. Только почему на произвольной все так плохо было? Неужели и правда нервы подвели? Иди, покатайся с ним, поболтай о том о сём, сам же уши мне все прожужжал, о том, как хочешь вместе потренироваться и поспрашивать всякие секретики прыжковые, — Лиза несильно толкает Петю в спину, а сама достаёт телефон, начиная увлечённо записывать какой-то кружочек. Илья летает по катку, практически не обращая ни на кого внимания, пока Петя, словно акула, увидевшая добычу, следует за ним круг за кругом, не решаясь начать разговор. Воспоминание о том случае после произвольной накрепко засело в его голове, а тягучий запах шоколада, кажется, навсегда въелся в кожу запястий, как бы Петя ни старался его смыть или залепить пластырями. Он все же решается начать разговор, Илья вздрагивает, словно его ударили по голове, но тут же расслабляется, улыбается и виновато произносит: — Извини, я задумался над новой программой. Петр, верно? Я — Илья, рад наконец познакомиться, — он протягивает руку, и Пете на секунду кажется, что на катке взошло солнце. — Да. Я тоже. Прости, что напугал. Они пожимают друг другу руки, на мгновение застывая, когда ладони соприкасаются и их пронизывает покалывающее ощущение, как будто сейчас произошло что-то, что определило их дальнейшую судьбу, что-то, чего пока никто из них не мог осознать в полной мере. Сладость шоколада сгущается вокруг Пети, и он погружается в этот запах без остатка, пока они с Ильей продолжают болтать и тренироваться, разговаривают обо всем, что приходит в голову. Петя глупо улыбается, когда узнает, что никакого секрета прыжков у Ильи нет, просто так получается, просто он слишком хорош в том, что делает. Просто Илья слишком идеален. После тренировки Петя никак не может перестать болтать, да и Илья, кажется, совсем не против: он оказался простым, добродушным и очень открытым парнем, с которым хотелось провести все свободное время. Они переодеваются и остаются посмотреть на тренировку Аделии, продолжая перекидываться фразочками. — У тебя же есть акк в инсте? — как бы невзначай спрашивает Илья. — Ага. Тебе продиктовать? — Просто вбей и пришли от моего имени какой-нибудь смайлик, — Илья протягивает свой телефон, с уже открытым приложением, и Петя с радостью находит свой аккаунт и кидает в лс смайлик в тёмных очках. — Держи, — он протягивает телефон обратно и вздрагивает, когда пальцы Ильи задерживаются на его собственных. В итоге Петя понимает, что Илья не помнит ничегошеньки с того проклятого вечера. Ему, конечно, все еще интересно, что произошло, но он не собирается лезть в чужую жизнь и чужие трусы, по крайней мере, без согласия, а согласия Илья не давал. Петя предполагает (он все же дипломированная медсестра), что у Ильи проявилась редкая мутация, потому что по-другому не объяснить, как спортсмен, человек, чей альфа-статус подтвержден федерацией, в один момент завалил свою программу, а после оказался на полу туалета и пах, как омега перед течкой. Конечно, скорее всего, никто не знал, что Илья в данный момент омега, но Петя чувствовал это и не мог объяснить себе почему… Хотя, вообще-то, мог, просто эта мысль была настолько безумной, что подлежала тщательному рассмотрению, но не сейчас, а перед сном, чтобы за ночь в голове сформировался правильный ответ. Они прощаются на весёлой ноте и разбредаются каждый по своим делам. Петя отправляется на долгую прогулку со своими мыслями, ощущая на кончике языка привкус горького шоколада.

***

Илья чуть ли не падает с прыжка, когда чувствует спокойный чистый запах, заполняющий лёгкие. Человек, что оставил на нем свои феромоны, вот-вот войдёт на каток, а Илье так страшно встречаться с ним, что он предпочитает вообще забыть, что на тренировке есть кто-то, кроме него, и погружается в свою новую программу. Он не замечает времени, отрабатывая прыжки и скольжения, действительно забывая, где находится, пока кто-то легонько не стучит ему по плечу. Илья вздрагивает и оступается, но за спиной всего лишь его соперник из нейтральной сборной — Пётр Гуменник, парень, прекрасно и с чувствами откатавший свою программу и незаслуженно засуженный судьями. Илья извиняется и дружелюбно протягивает руку, с запозданием осознавая, что ладановое облако феромонов окутывает его с головой, и он уже минуту как дышит им, совершенно не чувствуя ни дискомфорта, ни какого-то жгучего желания. Ладонь Петра касается его ладони, и он не может проигнорировать то ощущение, что возникло на кончиках его пальцев. Сердце пропускает удар, пока они приветственно пожимают друг другу руки — Петр был там в тот день, когда Илья переключился в омегу, он все знает, он оставил на нем свои феромоны и он… ведёт себя как обычно. Не притворяется, не разыгрывает из себя невесть кого — обычный душевный парень, который просто им восхищается, спрашивает про прыжки, пытается выведать тайны, которых нет, немного смущается, тихо признаваясь, что специально записался на эту тренировку, чтобы познакомиться. Илья верит ему — не может не верить, с каждым словом, с каждой улыбкой убеждаясь в том, что только такой спокойный и уравновешенный человек мог вернуть его, самоуверенного идиота, который думал, что справится сам, в медпункт, даже не пытаясь воспользоваться возникшей возможностью. Они не могут перестать общаться, темы как будто и не думают заканчиваться, даже когда приходится уходить со льда, чтобы освободить место для тренировок девочек. Они стоят у бортика, наблюдая за Аделией — подругой и сокомандницей Пети. Илья практически не обращает внимание на запах вокруг — он уже стал чем-то абсолютно правильным. Но почему-то было страшно, что когда они разойдутся после тренировки, без него станет нечем дышать. Илья просит у Пети инстаграм, просто чтобы продолжить дальнейшее общение, не желая разрывать эту новую, уже неожиданно крепко сформировавшуюся связь. Ему невыносимо хочется взять этого неряшливого парня за руку и, сплетя пальцы, пригласить на свидание, но такой роскоши у него нет, поэтому Илья просто касается длинных красивых пальцев Пети, забирая свой телефон — это не было необходимостью, просто желание прикоснуться будто жгло изнутри, и этот маленький жест и правда помогает успокоиться. Когда приходит время прощаться, Илья крепко обнимает Петю. — Спасибо за такое прекрасное времяпрепровождение, — Илья по-дружески хлопает Петю по спине, обнимая чуть дольше, чем нужно, вдыхая в лёгкие столько ладана, что голова практически кружится. — Давай еще как-нибудь потренируемся? — предлагает Петя. — У меня билеты только на двадцать третье число, успеем еще? — Давай, — соглашается Илья слишком быстро, даже не думая о возможности отказа. — Я запишу тебя сразу с собой, чтоб не упускать свободные окошки, о'кей? Петя улыбается до ушей, родинка на подбородке так и манит прикоснуться, но Илья сдерживает себя и свой совершенно неуместный порыв нежности, впиваясь короткими ногтями в ладонь. Они расходятся, Илья уходит гулять с друзьями по вечернему Милану, наслаждаясь тем, как облако чужих феромонов следует за ним, и не думая рассасываться. Он довольно улыбается, когда понимает, что никто кроме него, не чувствует этот чарующий аромат. В номере Илью снова накрывает лихорадка — тело решило переключиться, снова вернуть себя в состояние альфы. Он протяжно стонет, не понимая, что могло послужить триггером, ведь никаких сильных эмоций он сегодня не испытывал. Или испытывал? Илья лезет в сумку и достаёт блистер с подавителями для альфа-феромонов — он отлежится один день, дождавшись перестройки тела, и вернётся на каток. Он отлежится всего один день, а потом запишет себя и Петю на тренировку. Он отлежится один день и, может быть, попытается разобраться, что с ним происходит.