Два шага назад навстречу к тебе

Vor der Tur Alarm

Die ganze Welt ruft an

Alle zerren an mir

Ich will mit keiner ausser dir

Reden – reden

Tokio Hotel – Reden

***

– Господи, как же сильно я хочу жрать. – ныла Софья, едва успев спуститься с трапа. – Нас же только недавно кормили в самолёте.       Миша никак не мог перестать зевать. И глаза, как назло, слипались. Он завидовал тем, кто умел спокойно спать в самолётах. Он сам только под конец полёта начал засыпать, но, увы, ждать пока он выспится никто не стал, а потому ему оставалось только собрать последние силы в кучу, пока они не доберутся до Олимпийской деревни. Вот тогда он наконец сможет бессовестно уснуть лицом в подушку, ни о чём не волнуясь до утренней тренировки.       Софья же была поразительно бодрая, но раздражённая: – Это была не еда, а закуска, – бурно возмущалась девушка. – Там из всего блюда только сырная нарезка и была съедобной. Ну не верю я, что эти невкусные крохи могут стоить двадцать евро! – В самолётах всегда еда дорогая. – Да я б лучше Ролтона за тыщу шестьсот теньге на борту Fly Arystan навернула, чем это! Ролтон хотя бы вкусный! – Мне кажется ты сильно переоцениваешь своё желание летать линиями Fly Arystan. – скептично отметил Миша. – Как будто у нас есть выбор с какой компанией лететь. – Закатила глаза фигуристка. – Вот устроят опять Чемпионат Казахстана в Павлодаре и придётся лететь туда с Fly Arystan. – Не придётся. – Почему это? Туда же больше никто не летает. – Потому что туда больше вообще никто не летает. – тяжело вздохнул Миша. – Ты забыла, как в декабре Кривошеев жаловался, что ему пришлось 29 часов до Павлодара в вагонах тальго трястись? Он, конечно, мог сначала долететь до Астаны, как это сделала Амира Ирматова, а уже оттуда за 6 часов на поезде вместе с Диасом добраться… – Но он выбрал пусть страданий. – закончила за Мишу Софья. – Именно. – Но Ролтон на борту Fly Arystan всё ещё вкуснее, чем еда, которую нам подали сегодня. – Потерпи. Осталось чуть-чуть до Олимпийской деревни и сможешь объесться там пасты.       Упоминание скорой возможности попробовать итальянскую пасту, несколько приободрило Софью, но Миша видел, как она продолжает искать взглядом хоть какой-то автомат со снеками.       Такая смешная.       Миша сейчас тоже выглядел смешно: сонный, лохматый и улыбается глупо, теребя в руках телефон. Хотелось поддаться иррациональному желанию написать Илье, что полёт прошёл хорошо и он уже в Милане, но подключиться к Wi-fi аэропорта, как на зло, никак не получалось, а мобильная сеть не ловила. Да и кругом было слишком много любопытных глаз: тренера, волонтёры, другие спортсмены. Отец, пожалуй, был самым заинтересованным лицом в вопросах того, чем или кем Миша был занят. Хорошо, что его здесь не было. Однако, Миша не забыл слова, сказанные отцом перед финалом Гран-При, о том, что дружба в спорте – это хорошо, но не стоит подпускать соперников слишком близко.       Миша справлялся с этим плохо. – Софья, ты куда побежала? – заволновалась Асем Робертовна, видя, как её подопечная, бросив всех, и собственный чемодан, помчалась в неопознанном направлении. – Ой бай! Подожди, ты, немного! Доберёмся до города и всех накормят!       Пока все отвлеклись на беглянку, Миша в очередной раз разблокировал экран телефона. Что он там собирался увидеть – он не знал. Сеть по-прежнему была недоступна, а вместе с ней и любая возможность получать и отправлять сообщения. Только вот стоило ему зайти в настройки телефона, как по загривку пробежалась толпа мурашек. За ним наблюдали.       Обернувшись, он встретился взглядом с Алексеем Евгеньевичем. Урманов многозначительно перевёл взгляд на телефон, что всё ещё находился в руках у Миши и по взгляду этому легко читалось предупреждение, что было множество раз проговорено в слух: «Если телефон тебе отвлекает, то, возможно, от него стоит избавиться.»       Миша нервно сглотнул, но телефон всё же убрал в карман олимпийки. Стоило быть осторожнее. Он не сомневался, что в случае чего, телефона его лишат без зазрения совести и до самого конца олимпиады. И плевать, что Миша уже дважды совершеннолетний, несёт полную уголовную ответственность, может покупать алкоголь и голосовать на выборах. Только выбор отдавать или не отдавать телефон ему явно не предоставят. Поэтому остаётся лишь смириться и не показываться с телефоном перед тренерским штабом.       К счастью Миши, несмотря на то, что прилетели они в дальний Миланский аэропорт, до города они добрались быстро, если сравнивать со скоростью движения по алматинскому Проспекту Аль-Фараби в час пик.       Олимпийская деревня выглядела странно. Нет, он, конечно, знал, как будет выглядеть здание, в которое их заселят – из интереса прогуглил заранее, но, чёрт, как странно было смотреть на панельки в Милане. Единственное, что их отличало – это обилие флагов стран-участниц. Что-то подобное в Алматы можно увидеть разве что на флагштоках у каких-нибудь отелей.       Продолжая разглядывать новенькие дома-панельки, Миша замечает ещё кое-что отсутствующее в его родном городе, а точнее кое-кого – Илью Малинина. Тот стоит в компании с другими американскими спортсменами и что-то бурно обсуждает. Или возмущается. Определённо возмущается.       Миша не слышит разговор, но видит, как Илья недовольно морщит нос, а потом также недовольно поправляет сползшие очки средним пальцем, после чего поворачивает голову в сторону и сталкивается с чужим взглядом.       Стоит Илье заметить Мишу, как только что волновавшая его беседа, перестаёт быть актуальной и раздражающей. Сказав что-то напоследок и отмахнувшись от сокомандников, он быстро преодолевает расстояние, разделявшее его с другом. И вот уже на его лице нет ни хмурой линии меж бровей, ни сморщенной переносицы, только улыбка. Счастливый, только хвостом не виляет. – О, ты уже приехал! Я думал, ты напишешь из аэропорта.       Илья обнимает его, крепко обхватывая руками, и позволяет себе приподнять его над землёй, чтобы на мгновение ощутить вес Миши, пока не слышит неловкий смешок у себя над ухом. – Сети не было. – отвечает Миша, когда его возвращают на место. Он давно смирился, что всех так и тянет поднять его. Когда-то он начинал смущённо брыкаться, теперь же только улыбался. – Миш, поторопись! Нам надо с комнатами и вещами разобраться! – крик Софьи заставляет отложить тёплую дружескую встречу на потом.       Попрощавшись, они договариваются встретиться позже, когда чуть освободятся, но до короткой программы пересечься им так и не удаётся: постоянные тренировки, что никак не совпадают по времени, бесконечные интервью и прочая деятельность отнимает даже те крупицы свободного времени, которые должны были у них остаться.       Во время командных соревнований, Миша, пользуясь возможностью, решает понаблюдать с трибун за выступлениями своих друзей. Правда, лично пожелать удачи получается только Нике. Илья же обходится кратким сообщением в одной из социальных сетей: Mikhail Shaidorov: Good luck!

Ilia Malinin:

Наблюдай как золото будет в моих руках

      И Миша наблюдал, как Илья всеми силами, несмотря на ошибки в короткой программе, добивает нужные баллы, выводя сборную США к командному золоту. Он наблюдал, как Илья сияет наполненный гордостью за самого себя, который справился с возложенной на него ответственностью. Он наблюдал и радовался чужому успеху, как своему собственному. А потом наступила очередь индивидуального зачёта и к Мише вернулось волнение, которое благополучно отсутствовало с момента прибытия в Милан. – Миша, это просто ужасно! Я как с ним не столкнусь – он ест бананы! Я так скоро задохнусь от подавляемого смеха! – жаловалась Софья, нервно теребя трубочку в напитке. – Не видела бы я всех этих тиктоков и жить было бы лучше. Вот вернусь с Олимпиады и удалю его. Хватит с меня этих мемов.       Миша, погружённый в свои мысли, не особо улавливал смысл услышанных слов. – Ты о ком? – отвлёкшись от рассматривания еды в тарелки, спросил Шайдоров. Есть не хотелось категорически, но здравый смысл подсказывал, что если он сейчас в себя ничего не запихнёт, то во время проката очень сильно пожалеет. – Ну, Пётр Гуменник. Ты что, ни разу не видел шутки про стратега? – Миша мотнул головой. – Как же много ты упустил. У тебя в ленте вообще хоть что-то кроме Юдзуру Ханю и Ильи Малинина попадается?       Миша не успевает ответить, как Софья добавляет: – Формула 1 тоже не считается.       Миша тяжело вздыхает. Спорить о чепухе абсолютно не хотелось. Время, выделенное на завтрак, быстро утекало. Ему уже стоило отправляться на тренировку, поэтому он распрощался с Софьей, которая всё равно вскоре уткнулась в тикток.       Тренировка проходила как в тумане. Миша не помнил, что делал – просто следовал указаниям Алексея Евгеньевича, выполняя их на автомате. Выйти из этого странного оцепенения удалось только перед самым выходом на лёд. – Удачи.       Миша чувствует чужую руку на своём плече и ему не нужно поворачиваться, чтобы узнать Илью по голосу, но он всё равно оборачивается, улыбается и кладёт свою руку на чужое плечо в ответ: – И тебе.       Илья дарит улыбку в ответ, кивает и делает шаг назад, когда Мишу вызывают на разминку, чтобы и самому вскоре ступить на олимпийский лёд.       Малинин этот лёд уже успел прощупать дважды, но третий раз всё такой же волнительный, как и первый. Закончив разминку на льду, Илья не уходит далеко, остаётся разминаться в зоне видимости катка, время от времени бросая взгляды на программы соперников. Когда прокат начинает Миша, Илья отрывается от своей разминки, полностью сосредоточившись на движениях другого фигуриста.       Дюна… Как много фигуристов уже успели откатать под эту музыку, да даже Адам, который всегда поразительно чувствовал материал, с которым работает, но среди них всех, лишь за Шайдоровым Илье так хотелось наблюдать. Десятки, если не сотни раз он заходил в ютуб с одной единственной целью – пересмотреть ту Дюну, которую он увидел год назад в Бостоне. Та Дюна была не идеальной – с ошибками, с помарками, со страхом за падение, которое в итоге не произошло, но отвести от Миши взгляд было невозможно. Его силуэт манил, его силуэт влюблял, и Илья поддался…       Олимпийская Дюна была иной: всё такая же чарующе манящая, но в ней не было места сомнениям и ошибкам. Эта дюна была совершеннее. Эту Дюну опередить было ещё заманчивее.       Выходя на лёд, Илья не сомневался, что в этот раз он сможет перепрыгнуть не только Дюну своего друга, но и любую другую программу, показанную сегодня в Милане. Сегодня он заберёт первое место в короткой программе, а ещё пару дней спустя поднимется на пьедестал, чтобы забрать вторую золотую олимпийскую медаль.       И если с первым местом в короткой программе уже всё было решено, то от произвольной программы их отделяло два дня, которые предстояло потратить на тренировки. Наконец, за весь этот олимпийский период, Илье повезло, и его утренняя тренировка совпала с расписанием Миши, только вот поговорить возможности всё равно не было – за бортиками продолжали маячить тренера. Его отец и Урманов что-то обсуждали, но это совсем им не мешало внимательно следить за тем, чтобы молодые фигуристы не отвлекались, поэтому стоило Мише остановится, чтобы посмотреть кто прислал ему сообщение, его сразу подозвали к бортику. – Мы договаривались, что ты не будешь отвлекаться на телефон во время тренировок. – строго отчитывает Урманов своего ученика. – Извините, Алексей Евгеньевич. Это не повториться. – Миша кладёт телефон на бортик, так и не увидев, от кого было сообщение и что в нём написано.       Илья запоздало понимает, что отправить Мише «Пиздато машешь ножками», пока он отходил попить воды, было плохой идеей. – Заберёшь свой телефон после произвольной программы, а до тех пор сосредоточься на актуальных целях.       Миша кивает и вновь отъезжает от бортиков, продолжая отрабатывать прыжки.       Илья чувствует себя идиотом, что добровольно лишил себя возможности хоть как-то связываться с любимым человеком.       Лишившись возможности в эти дни переписываться с Мишей, он с горем пополам уламывает Мишу остаться после своей тренировки на катке, чтобы понаблюдать за соперниками, а затем и их тренеров в том, что им это точно необходимо и что сами тренера пока могут куда-нибудь уйти.       Отвязавшись от тренеров, они вдвоём поднимаются на трибуны и, действительно смотрят на то, как тренируются другие, время от времени комментируя происходящее. Миша внимательно следит за тем, как другие отрабатывают свои программы, а вот Илья в какой-то момент отвлекается на телефон, начиная листать инстаграм. – Ты любишь лошадей? – внезапно для Миши, спросил Илья.       Для Ильи ничего внезапного в этом вопросе не было – он только что наткнулся на пост какого-то новостного блога, где показали нарисованную Михаилом Шайдоровым лошадь. Ужасно кривую лошадь. Но не Илье о подобном говорить, нарисуй он лошадь и вышло бы не лучше. – Да. А что? – на Малинина посмотрела пара непонимающих глаз. – Да так, просто… Я никогда раньше не задавался вопросом о том, что тебе может нравиться помимо фигурного катания. – быстро и сбивчиво проговорил он. – А лошади… Лошади и в правду милые. – И вкусные, - тихо добавил Миша. – Что? – Что? – Ты облизывал лошадей?.. – Нет. С чего ты-... Ох, чёрт. – Миша выдохнул, чтобы успокоиться и не заржать. – Илья, мы, в Казахстане, лошадей едим. – Do you eat horses?! – ещё никогда глаза Илья не были такими большими. – Иә. Бұл біздің traditional food. – спокойно продолжил Миша. – Знаешь, как у нас говорят: «Кто не любит лошадей – тот их не ел».       Илья продолжал смотреть на Мишу с ужасом в глазах. Ему казалось, что люди, чьи близкие, внезапно признаются в том, что убили другого человека, должны ощущать схожие чувства. Самое ужасное, что признайся сейчас Миша в том, что он на самом деле серийный маньяк, то и это бы вызвало в нём меньший шок. Влюбиться в серийного маньяка хотя бы звучит как сюжет какого-то дарк романа, но признать, что где-то в мире есть целая страна, поедающая лошадей… Нет, лучше бы Миша любил лошадей облизывать, а не поедать. – Да не бойся ты так. Вот приедешь в гости в Казахстан, мы и тебя кониной накормим. – засмеялся Миша. – Ты же шутишь, да? – наивно поинтересовался Илья.       Сейчас он готов был расплакаться. Сфоткай его сейчас кто-нибудь и эту фотографию можно было бы скидывать вместо мема с грустным хомяком под душераздирающую мелодию скрипки.       Миша знал, что надо успокоиться и перестать ржать как конь, пока его самого не пустили на беш, за то, что ржёт на чужой тренировке, но каждый взгляд на такого растерянно-печального Илью вызывал новую волну истерического смеха. –Жаным, какой же ты ақкөңіл бала. – Я ничего understand.        В итоге их просят удалиться с катка и не отвлекать других. Обнявшись на прощание, Миша уходит в панельку к другим казахстанским спортсменам, а Илья ещё долго провожает его задумчивым взглядом, прикидывая в голове возможно ли вообще в США найти конину и не проще ли отвадить Мишу от употребления в пищу милых лошадок.       Отправляют ли людей в Ад за поедание лошадей?