Босорка(н) по вызову

Капец, подумал Андрей. Ко-нец. Я, всё-таки, сошёл с ума. Совсем поехал крышей, потому что вижу галлюцинации. Потому что как ещё можно было назвать этот невозможный бред, который он сейчас видел сквозь раздвинутые пальцы Шуры, Андрей совершенно не представлял. Потому что… не могло же оно действительно существовать на самом деле! Ведь, не могло же? А видел он, что к каждой из женщин, которые испуганной кучкой застыли в узком дверном проёме, тянулись словно толстенькие дымовые шланги, объёмом с человеческую руку. Или, как щупальца призрачного спрута, внутри которых клубилась тёмная мгла. Вокруг каждой женщины сиял будто бы, свет, словно смотришь сквозь расфокусированный тепловизор, и это сияние окутывало фигуры, как жар от нагретой сковородки. А дымные щупальца цеплялись — или присоединялись — к этим сияющим структурам, как прозрачные трубки от капельниц к воздушным шарикам, и по этим трубкам ползла тёмная мгла. И заполняла собой «воздушные шарики», пригашая их свет. Андрей присмотрелся: к златовласой Велене такая дымовая трубка крепилась где-то на уровне ягодиц, или там, где ноги сходятся; к Роксане почти там же, разве что немного выше, может на пядь, а вот к Бастинде — чуть выше пупка, где у людей было так называемое «солнечное сплетение». — Отвратительно, — не удержался от впечатлений Андрей. — Да, — снова тихо засмеялся Шура, — есть такое! А потом Андрей проследил взглядом в обратном направлении — откуда накачивалась та тёмная пакость — и застыл, потому что она шла от него! Он сам, Андрей, не имел такой сияющей оболочки, которая сейчас угасала у женщин, а был похож на большое тёмное облако, которое повторяло контуры его тела и, сантиметров на двадцать, выходило за его пределы во все стороны. Вот из этого резервуара тьма и шла по тем трубам! Андрей был настолько удивлён и поражён, что даже не сразу додумался взглянуть на Шуру, а когда взглянул — челюсть отпала во второй раз. Потому что это стройное и гибкое тело, которое так приятно ощущалось ладонями и прижималось спиной к его груди, было соединено с «облаком» Андрея ещё одним «щупальцем спрута»! И, именно из совсем чёрного облака, которое окутывало Шурка, тёмная мгла вкачивалась к «облаку» Андрея, а уже от него, немного разбавленная и более светлая, расходилась к женщинам. Невероятным усилием воли Андрей отбросил желание немедленно бежать, громко визжать и размахивать руками, чтобы сбросить с себя эти страшные штуки, и присмотрелся — как, то есть, к каким местам, подсоединяется связь между ним и Шурой. К его удивлению, эта «дымная труба» соединяла их довольно высоко — то ли из горла к горлу, то ли из уст в уста. Андрей выдохнул, и решил, что пока он не будет терять сознание, а лучше посмотрит, что будет дальше. Потому что, проклятое любопытство вцепилось в него, будто жвачка в волосы. — Что… это? — дрожащим голосом, между тем, спросила Роксана. — Он… Он… — она снова наставила пальчик на Андрея, не в состоянии высказать свое предположение. — Да, — удовлетворенно пробормотал Шура. — Ваш фамильяр мёртв, пани Роксана. И он больше не ваш. — А-а-а-а-а! — завопила неожиданно Велена, и стала размахивать руками, будто сбрасывала пауков с собственного тела. — Уберите это! Отцепите это от меня! Спасите! — и упала, закатив глаза. Шура снова засмеялся тихим, довольным смехом, когда две испуганные женщины отвели от неё взгляды, посмотрели друг на друга, а потом на Шуру. — Нет, — сказал он. — Вы сами прицепились к этому парню. Вы сами, как пиявки, хотели высасывать из него душу. Поэтому, прошу — пейте, не обляпайтесь! — Кто… ты? — спросила дрожащими губами Роксана и оперлась о стену, над неподвижным телом красавицы Велены. — Ты… вампир? — Если я и вампир, то немного странный, не так ли? — радостно ответил Шура, нежась в объятиях Андрея, который только что осознал этот смущающий факт. — Я же ничего у вас не забираю. Даже наоборот — щедро делюсь своим интересным внутренним миром! — он снова захихикал — Я — вампир-навыворот! Донор, можно сказать, ха-ха-ха! — Матушка Бася!» — нервы Роксаны не выдержали, и она тоже начала размахивать руками, пытаясь отцепить от себя призрачную трубу, наполнявшую ее тёмным дымом. — Некрос… — выдавила бледная Бастинда. И дрожащими руками вытащила из кармана пиджака маленький, словно игрушечный, пистолет. — Аха-ха, — снова засмеялся Шура, и шагнул так, чтобы больше заслонять собой Андрея. — Уважаемая госпожа Бастинда, вы считаете, что убить некроса-босоркана это действительно хорошая идея? Если да — прошу, не буду вас останавливать. Но подумайте — сейчас именно я регулирую процессы отравления вас некротической энергией, и, поверьте, я сдерживаюсь, взгляните на разницу в цвете моей ауры и у этого парня. Если же я умру, что остановит мою энергию от взрывного единовременного высвобождения по открытым каналам? — Так… что же нам тогда делать? — спросила Бастинда и медленно, очень медленно, опустила пистолет. — Договариваться? — с неприятной улыбкой поинтересовался босоркан. — О чём… договариваться? — спросила Бастинда. Андрей невольно почувствовал даже некоторое уважение к мачехе, потому что после того, как Роксана не смогла отмахнуться от призрачной трубы с тёмной дымкой, она качнулась к стене, и съехала по ней спиной к полу, а теперь сидела, обхватив колени и глядя в пространство стеклянными глазами. Бастинда же, несмотря на весь испуг, который тёмными кругами лёг под глаза и заставлял быстро дышать, единственная из женщин оставалась на ногах и продолжала переговоры. — Всегда есть о чём договариваться, — сказал Шура. — Почти всегда. Я могу что-то сделать для вас. Вы можете что-то сделать для меня. Примерно так. — Что ты хочешь? — спросила Бастинда, и в её голосе Андрею послышался страх, некоторое облегчение и… презрение. Он с детства знал этот тон, когда вежливые разговоры и мёд в голосе мачехи несли собеседникам надежду на скорую договоренность, но чуть суженные зрачки предвещали следующую за этим беду. — Сначала скажите, что хотите вы, — сказал Шура и удобнее оперся на Андрея, придерживая его руки на собственном животе влажными и холодными, как у лягушки, пальцами. — Как бы там ни было, вы всё-таки, старше возрастом, и женщина, так что я должен проявить вежливость. — Я хочу, чтобы ты снял это… — она кивнула на призрачные «щупальца спрута». — С нас. В крайнем случае — хотя бы с меня. — Что-то еще? — спросил Шура. — Говорите, пани Бастинда. — Да. Мы отравлены некросом. Нам нужно исцеление. И — как можно быстрее! — голос Бастинды зазвучал немного увереннее, когда она начала привычное для себя дело — торговаться. — Что же касается его… — она подняла взгляд на Андрея. — Нет, — сказал Андрей, и толкнул Шурка, который уж слишком расслабленно для такой ситуации, опирался спиной Андрею на грудь. — Ни за что! Слышишь? Не отдавай меня им! Я согласен на твоё предложение! — Да слышу, зачем же так дёргать? — Шура крепче сжал руки Андрея ледяными ладонями, не отпустив от себя. — Это то, что я должен был услышать. Но, ты уверен? Не скажешь потом, что ты не хотел, а это мы тебе задурили голову? Да. Ты можешь. Этого. Не. Делать. Итак, уверен ли ты в своем решении? Оно сознательное и добровольное? — Блядь… — прошелестела с пола Велена, которая пришла в себя, а может, и изначально притворялась потерявшей сознание, — Мы вам не мешаем? — Ага, поцелуйтесь ещё, — добавила Роксана, все также обнимая собственные колени, покачиваясь туда-сюда, и глядя в стену. — С возвращением, госпожа Велена, — улыбнулся Шура, — Отвечая на ваш вопрос — нет, не мешаете. А относительно вашего предложения, пани Роксана, сейчас это будет не очень уместно. Так что, Колобочек? Очень удачно получилось, что здесь присутствуют три свидетеля, и все из магического сообщества, поэтому, будь осторожен со своим ответом, ещё раз подумай. Потому что всё, что ты сейчас скажешь, потом может считаться клятвой. Так что? — и вцепился влажными лапками в ладони Андрея еще сильнее. Волнуется он, что ли? — подумал Андрей. Или это холодный пот на ладонях? — Да, я… Я отвечаю согласием на твоё предложение, — сказал Андрей. — Я не верю во всю эту магическую хрень, даже сейчас, когда вижу собственными глазами. Возможно, это мне снится. Но, даже во сне, я сознательно и добровольно, э-э-э… странно звучит, как для сна, но пусть… при свидетелях, заявляю, что хочу остаться с тобой. Я… э-э-э… хочу стать твоим оружием. Сознательно и добровольно. Я хочу защищать тебя. В коридоре у стены, сидя на полу, истерично захихикала Роксана, и Андрей неодобрительно взглянул на нее и нахмурил брови. — Да! Защищать! — громче сказал он. — Или что там делают с оружием в вашем шизотерическом мире? Я на всё согласен! Считай, что нанимаешь себе бодигарда. Я действительно буду стараться, хотя и не очень умею. Такого обещания достаточно, или ещё что-то добавить? — Хорошо, — прошелестел Шура. — Достаточно, — и улыбнулся. — Ты моя четвёртая королева, — неизвестно зачем неожиданно добавил Андрей. — Та, что выпала последней, которая с мечом. Но, у тебя не было меча, только карты. И дурацкая вонючая трубка. Что ж, если тебе надо бороться с тремя ведьмами, или тремя королевами, победит та, у которой есть меч — логично? — Да, — фыркнул Шура. — Логично. Вполне. — Так что, никакого ножа! Хочу быть мечом! — Хорошо, — захихикал Шура тем самым бархатистым смехом, от которого по всему телу Андрея бежали мурашки. — Пусть так! Но, чтобы ты знал, для магии — что меч, что нож — это одно и то же, так что не обижайся! Он стал ровнее, крепко вцепился в руки Андрея, словно боялся, что тот убежит, плотно прижался к нему всей спиной, и, так и не поворачиваясь лицом, сказал: — Нож ведьмовский старательно я заклинаю, Мощью и силой его до краев наполняю, К себе навеки привязываю, Узлы неразрывные завязываю. Существо это в нож превращаю, Словом крепким наговор возвещаю. Имя старое — до основанья стираю, Новым именем… АРЕС — нарекаю! Этим ножом ведьмовским старую жизнь отсекаю, Этим мечом острым новый путь — общий — нам прорубаю. Ни живому, ни мёртвому рук на мой меч не накласть, Вору никакому вовек моего ножа не украсть! По слову моему так тому и бывать, Ключ и замок моего слова никому не взломать! Да будет так! Заклято. Шура выдохнул и обессиленно прижался к Андрею. Или же ему теперь надо называть себя новым именем? Даже мысленно? Чёрт, когда этот парень сказал «Арес», то словно электрический разряд с головы до ног ударил! Не больно, но… очень странно. — И что теперь? — спросил он Шуру. — Это всё? Я думал, что упаду на пол, как железяка, а всё ещё человек. Слава богам. Хоть я в них и не верю. Шура тихо засмеялся: — Нет, ещё не всё. Надо закрепить заговор. Пусти мне кровь. — Что, прости?! — Ты — оружие, пусти мне кровь. Оружие должно ранить. И попробовать крови своего хозяина, особенно магическое оружие. — И как я это сделаю? Если я человек? — Придумай что-нибудь, Арес, ты кажешься мне сообразительным парнем. Ты должен пустить мне кровь сам, без всяких других предметов. — Что придумать? Мне ничего не приходит в голову! Дикость какая… — Мне один вариант приходит в голову, — захихикал Шура, — но, поскольку я не девушка, он не осуществим. Андрей, то есть, Арес — от нового имени словно маленькое солнышко расцветало у него в душе — застыл, размышляя, что этот поганец имел в виду, а когда понял, то вспыхнул и, наклонившись, укусил этого негодяя, с его похабными шуточками, за ухо. За беленькую, нежную и прохладную мочку уха! Солёная кровь неожиданно оросила язык и он ошарашено отшатнулся, облизывая губы и думая — не сплюнуть ли? — Хорошо, — ещё раз одобрил Шура. — Договор активирован. — Кх-кх-х, — подала голос Бастинда. — Поздравляю, у вас всё получилось, и мы свидетели. Теперь к нашим условиям. Уберите, наконец, от нас эту гадость! — и она указала на «дымовые шланги», которые так и тянулись к женщинам. — О, да, — Шура поднял одну руку — другой он так и держался за ладони Андрея на своем животе — и трижды сжал в воздухе кулак, пережимая «шланги». Они не исчезли, но как будто усохли, сначала до размера окружности карандаша, а потом до размера толстенькой нити, которыми обычно вяжут свитера. — И это всё? — разозлилась Бастинда. — Убери это! Совсем! — Нет, — с улыбкой сказал босоркан. — Я вам не доверяю. Если я совсем сниму привязки, что вас остановит от того, чтобы нас обоих убить? Я, конечно, крутой маг, но не бессмертный. А так, если какой-то киллер случайно убьет меня, или моего… — он задумался как сказать, но потом просто ткнул пальцем себе за спину, — …кого-то из нас, то каналы откроются и вы тоже умрёте. О! Ещё я должен вас предупредить — если начнёте магичить, проводить хоть какие-то ритуалы или заговоры — каналы откроются и вы быстренько умрёте. Нет-нет, не надо благодарить! Вы наделали уже достаточно вреда, поэтому остаток жизни проведёте как обычные люди — без магических или экстрасенсорных способностей. Это не наказание, а лишь предохранитель от дальнейших ошибок в этой жизни. А для очищения кармы — делайте добрые дела. Но, уже как простые люди, без магии! — Да чтобы ты сдох! — прошипела Роксана — и тут же канал, который к ней шёл расширился до прежних размеров и тёмная мгла живо потекла в её оболочку. — Ой, нет! Нет! Забери это! Прекрати! Я не хочу! Я… больше не буду! Шура поднял руку и медленно пережал канал. — Это первое и последнее предупреждение, — холодно сказал он, — и демонстрация. На каждое ваше проклятие или магическое действие оно будет срабатывать автоматически. Не обращайтесь ко мне, если такое случится — мне слишком лениво возиться с такими вещами. Лучше думайте — что делаете и что говорите. Прощайте. Больше мы не увидимся. — Подожди! — отозвалась Бастинда. — Так что же мы получим за то, что были свидетелями магической клятвы?! Это нечестно! Нечестно! — Ну, подайте на меня в суд, — сказал Шура. — Убирайтесь. Ведьмы переглянулись. — Подожди… А как же… Мы отравлены некросом! Разве ты не уберёшь эту энергию? Мы же… умрём! — Все умрут. А некоторые уже умерли, — сказал Шурко и снова ткнул себе за спину большим пальцем. — Вашими усилиями, кстати. Идите уже. — Но… ты должен нас исцелить! — вскрикнула Велена. — Чтобы мы начали всё сначала! — Не хочу вас разочаровывать, пани Велена, но… Я, конечно, талантливый маг и врожденный босоркан, но способностей целителя у меня нет. В этом случае я не могу быть полезен. Убирайтесь! Идите вон! — Ты… обманул нас… — сказала Бастинда, её лицо выражало недоверие и удивление. — Наконец-то вы это заметили, — устало ответил Шура, — Ещё какие-то насущные вопросы, или уже разойдемся? — он пошатнулся, и Андрею… то есть, Аресу, пришлось подхватить его под локти, чтобы удержать на ногах. — Но… мы же будем болеть! — сказала Роксана. — Да. Но не долго. У вас есть около месяца, чтобы наделать как можно больше добрых дел для следующей жизни. — Ах ты ж!.. — начала Роксана, но тут же сама себе зажала рот обеими руками, и со страхом присмотрелась к каналам. Они не раскрылись. — Я не знаю никого, кто может снять некрос! — в отчаянии воскликнула Бастинда. — Или кто с ним работает? Где искать? Эй! Что с ним? Шура неожиданно расслабился и мягко сполз на пол, потянув за собой и парня, который пытался удержать внезапно ставшее слишком тяжёлым тело. Ладони Шурка стали совершенно ледяными, а на бледный лоб, мокрый от пота, налипли волосы. И именно в этот момент в кармане Шурка зазвонил телефон. Арес вытащил его, и взглянул на экран. — Кажется, я знаю, кто вам поможет, — сказал он и криво и нехорошо улыбнулся, точно как Шура, — но не уверен, что вам это знакомство понравится. Записывайте номер — и убирайтесь. И чтобы ноги вашей не было в квартире моего папы!