Босорка(н) по вызову

Он сидел на полу, держал на коленях голову парня и тихо перебирал чёрные кудри. Он очень устал. И почти завидовал Шуре, который сначала потерял сознание, напугав его до полусмерти, а потом, так и не приходя в сознание, перешёл в сон. Ну, такой вывод он сделал, касаясь едва потеплевшего лба своего неожиданного гостя и слушая дыхание, которое стало более спокойным и глубоким. Слава богу, теперь не приходилось прислушиваться и гадать — жив ли он, каждый миг! Постепенно за окном кухни становилось всё светлее, а когда взошло солнце, электрический свет незаметно потерял свою яркость и как будто исчез, хотя это было и не так. Просто, теперь было с чем сравнивать, и большое естественное светило победило искусственные человеческие старания. Так же постепенно исчезало видение полупрозрачного чёрного облака, которое клубилось вокруг фигуры Шурка, немного выходя за, но повторяя силуэт его тела. Серая мгла вокруг его собственного тела исчезла еще раньше. Или может, как с электрическим светом, она всё ещё была здесь, но её теперь просто не было видно. Он облегченно вздохнул и снова запустил пальцы в черную шелковистую шевелюру. Потому что это было приятно. И рядом не было никого, кто мог бы его за это упрекнуть. А ещё, он отстранённо удивлялся насколько тяжёлой может быть человеческая голова, когда лежит у тебя на коленях — ноги давно уже затекли до полной нечувствительности, но двигаться куда-то из кухни он не хотел, даже в голову такое не приходило. Так они и сидели. Под столом лежала упущенная Шурой трубка, которая курилась-курилась тоненькой струйкой дыма и, наконец, погасла. По полу везде валялись белые осколки разбитой чашки, и среди них чуть согнутая карта «Колесо Фортуны». Или «Колесо Судьбы» — он так и не запомнил правильное название. А ещё, он всматривался в бледное лицо парня, который лежал у него на коленях. Его спаситель. Его защитник. Его неожиданный товарищ, который, неизвестно с чего, стал на его сторону, по эту сторону баррикад. Его… хозяин? Какое глупое слово… Он смотрел в это лицо и замечал кое-что странное: оно сейчас было иным, чем несколько часов назад, при знакомстве. Тогда лицо Шуры казалось юным и нежным, таким, как на фотографии в паспорте, таким, что вне всяких сомнений верилось, что он мог переодеваться в девушку и легко играть роль «колдуньи» в селе или обманывать клиентов, налоговую и другие проверяющие службы в городе, но сейчас — нет. Теперь никто не сказал бы, что это лицо может принадлежать девушке. Бледная кожа, тонкая и чистая, без всякого намека на щетину — вот и все, что осталось от предыдущего образа. Лицо этого, нового Шуры, было всё ещё узким и худощавым, с густыми чёрными бровями и ресницами. Измождённое. И, всё ещё напоминало вампира, но теперь немного иначе. У этого парня были выразительные, как лук, бледные губы, чуть несимметричные, словно мышцы складывались так, что при разговоре будут немного кривиться на одну сторону. Да и все лицо было… как будто лёгкой судорогой сведённое, от чего складывалось неприятное и тревожное впечатление. Как будто какая-то сильная эмоция застыла на этом лице, немного сгладилась со временем, но так и не покинула его окончательно. И, как будто, если провести вертикально — от лба до подбородка, по линии носа, то одна половина лица будет более женственной, а другая будет иметь более мальчишеские очертания. Может, именно от этого и создавалось впечатление застывшей в чертах судороги? Как будто расплавленный воск застыл до того, пока окончательно решил — будет он похож на лицо женщины или на лицо молодого парня. Так интригующе… И, значительно интереснее, чем как было в начале. — Насмотрелся? — шевельнулись серые губы. — Да, — ответил он этому новому Шуре. — Как ты сделал так, что сначала выглядел почти как девушка? — Морок, — чёрные, как ягоды тёрна, глаза Шуры открылись, и теперь смотрели на него. — Обычный морок, Арес. Внешность — не моя выигрышная сторона, как ты успел заметить. — Есть немного, — согласился Арес, невольно скользнув взглядом по стройной хрупкой фигуре с аляповатым белым принтом на чёрной футболке. От своего нового имени, произнесенного этими чуть искривленными набок губами, в груди становилось теплее, а окружающий мир делался чуть более реальным. — Физиономия у тебя, как у племянника графа Дракулы, понимаю, чего прятал. Клиенты бы разбежались, да? Слава богу, что хоть фигура осталась той же… Глаза Шуры округлились, а брови немного приподнялись от этих слов. — Что?! — засмущался от этой реакции Арес. — У меня и так ноги затекли, пока тебя держал, а представляешь, как бы было, если бы ты превратился в двухметрового здоровяка?! — Представляю, — сказал Шура, и сжал губы, чтобы не улыбаться слишком выразительно. — Что может быть хуже двухметровых здоровяков, да? — Только лысые двухметровые здоровяки, — пробормотал Арес и запустил все десять пальцев в роскошные чёрные волосы, которые, к счастью, тоже остались прежними. — Так ты поэтому потом не оборачивался и стоял ко мне спиной, когда тот стишок о снятии морока прочитал? О, подожди… А что ты там такое говорил, в том стишке о «милом»? Или мне послышалось? Шура приоткрыл рот, чтобы ответить, но… не издал ни звука. А потом отвел взгляд, а на бледных, как у мертвеца, скулах, начали медленно проступать два розовых пятна. Чёрт! — подумал Арес, чувствуя, что и сам начинает краснеть. От одного взгляда на происходящее! — Ещё есть вопрос, — кашлянув, чтобы прочистить горло, сказал Арес. — Почему… как бы это сказать… те щупальца с дымом… — Привязки, — буркнул Шура. — Привязки. Почему те… привязки, были прикреплены к таким местам? — и он помахал ладонью где-то около своего живота. — И ниже? — Ты о чакрах что-нибудь слышал? — спросил Шура. — Это что-то такое, о чём вечно трындят на тантрических вечеринках? — Да, — взгляд Шурка вдруг стал острым и недобрым, а брови нахмурились. — Кстати, кажется, я понимаю откуда эти проколы в твоей ауре. Как будто иголкой велосипедную шину потыкали… Шура поднял руку и, с выражением сдержанного отвращения, помахал в воздухе вокруг Ареса, будто комаров ловил, и несколько раз зацепил по плечам, будто тараканов сбрасывал, или остюки с одежды обирал. — Эти пробои нет смысла держать, каналы и так маленькие, а свою дозу некроса эти пиявки уже получили, покрутятся теперь, поганцы… Никаких больше вечеринок! Арес только глазами хлопал. Прикосновения тонких рук были очень приятны. — Так, на чём мы остановились? — спросил Шура. — Чакры. Велена — твоя биологическая мать. Кровная родственница. Вы связаны по нижней чакре, жизненная сила. Роксана — жена, связаны по второй, где секс… — брови Шуры снова нахмурились. — Бастинда — по третьей чакре, и вот это было действительно тяжело. Очень сильная ведьма. Да и её окормы и мороки влияли на тебя дольше всего, много лет… — А ты? — спросил Арес. — Почему мы были связаны… — он помахал рукой возле собственной челюсти, не уверенный — указать на губы или на горло. — Подожди… Что ты там говорил о поцелуе? Считается ли поцелуем то, когда одна сторона считает, что он был, а другая не знает? Ты же не… э-э-э-э… Не целовал меня? — А что мне было делать?! — вскрикнул Шура. — Когда я прибежал, ты уже!.. — он вдруг закрыл лицо ладонями, и замолчал. — Я… умер? Тонкие пальцы, которые закрывали лицо Шуры, немного раздвинулись и сквозь них стал виден блестящий чёрный глаз. Поскольку парень сидел неподвижно и молча ждал ответа, Шура, наконец, медленно убрал ладони. — Когда я прибежал, твоя дверь была открыта. Замки системы «Умный Дом» — та ещё пакость, их магией не возьмешь, так вот, я надеялся, что успел, если ты открыл их, но… Ещё и ба в тот же миг начала названивать, она давно ко мне цеплялась, чтобы подобрал себе третью душу. Что, если я уже такой моральный, что не хочу никого убивать, должен забрать кого-то с места внезапной смерти. Город большой, а с моими способностями работать картами с инфополем, узнать о таких местах можно. Аварии, больницы, несчастные случаи, сердечные приступы. Самоубийства… Они всё ещё происходят. — Зачем тебе третья душа? — тихо спросил Арес, глядя сверху на лицо парня, который так и лежал у него на коленях. — Это… трудно объяснить не магу. Я… я очень устал быть один. Знаешь как это — полное одиночество среди людей? Столько времени смотрю на них, и чем дальше, тем меньше они мне нравятся. Я ужасаюсь — какие люди хрупкие. Так мало живут, даже если никакой кирпич не упадет им на голову. Какие они глупые и плоские, как картонки, валяющиеся возле мусорных баков. «Тантрические вечеринки», пхе! Шура стиснул зубы, глаза его пылали из-под нахмуренных бровей. — Я устал. Достаточно уже бегал и прятался от Системы, как крыса. Доказал себе всё, что только хотел доказать — весь тот подростковый бред о независимости, своём пути и крутости. А пани Евдокия постоянно звала к себе. Я много лет не отвечал на её голосовые сообщения, но слушал каждое из них. Переслушивал. — Так почему же ты не поехал? — Потому что она — босорка, Арес. Она живёт намного дольше меня. И я даже не могу представить, как ей надоела эта жизнь. Она постоянно говорила, что хочет передать мне свою должность и дар, научить меня всему. Что только врожденный ключник такой силы как я, может подражать ей, и выдержать все это дерьмо. Шура скривился и добавил: — Представь: такой «красавец» как я — на должности главной магини страны! А у нас матриархат! Если и не во всех сферах жизни и политики, то, что касается магии и прочих сверхспособностей, точно! «Главная магиня страны». Ох, зачем же ты такое сказал? — подумал Арес. У меня же… воображение! Богатое и визуальное! — Если я стал бы главной босоркой-троедушницей, а должность эта сугубо женская — традиции предков, чтоб их! — я бы навеки застрял в этом магическом серпентарии! Сегодня здесь было только три ведьмы, молодые и не самые сильные, а представь такую толпу со всей страны? Я бы захлебнулся в том токсичном вареве из гордыни, своеволия и завистничества! — Шура в отчаянии махнул рукой. — Как ба с ними справляется — даже не знаю! Может быть, только потому, что является им в образе старой карги с ужасными бородавками? И все такие — о, я подчинюсь, но зато я значительно красивее и моложе, в этом нет никаких сомнений! Фу! — А пани Евдокия… без бородавок? — зачарованно спросил Арес. Шурко только с болью посмотрел на него и не ответил. — Поддерживать морок такой силы — лучше застрелиться, меньше устанешь, — наконец сказал он. — Так вот, я боялся встречаться с бабушкой. Мне параноидально казалось, что она быстренько впихнет мне одну из своих душ, сбежит, или убьется, и оставит меня одного — разгребать всё это дерьмо. — Сомневаюсь, — сказал Арес. — Она не показалась мне настолько коварной. — Ты наивное летнее дитя, Арес. И совсем не знаешь женщин. — Возможно, — нахмурился он, вспомнив свою семью. — Так что там насчет поцелуя? — О, насчет этого… — Шура пошевелился, будто собирался встать, но Арес придержал его за плечи, чтоб он не убежал. И он остался лежать, прожигая лицо Ареса странным, немного грустным взглядом. — Ну? — не дождавшись продолжения, подтолкнул Шурка он. — Тебе говорили когда-нибудь, какой ты красивый? — босоркан поднял руку и осторожно провел указательным пальцем Аресу по челюсти, — С этого ракурса тоже очень… «Красивый». Какое странное и… благородное слово. Такое… устаревшее! Арес почувствовал тошноту от одного воспоминания о том, как только его называли знакомые. Он перехватил руку Шуры и сжал пальцы, не давая тому возможность больше отвлекаться от темы. — Ещё немного, чтобы ты лучше понял, что я тогда увидел, — сказал Шура. Пальцы, которые находились в плену, он так и оставил, вместо этого поднял вторую руку в воздух, держа раскрытую ладонь на уровне своего лба: — Обычно, я работаю на очень высоких вибрациях, через эту чакру. Не кривись, я догадываюсь, что тебе, наверное, снова говорили какую-то гадость на тех вечеринках. Слушай меня, когда я объясняю! Так вот, я работаю картами с инфополем, это делается через эту чакру, она синего цвета. То есть, её излучение. И ещё немного через ту, что ниже, — Шурко указал раскрытой ладонью себе на горло, не касаясь его, — голубой цвет. И ещё немного — через ту, что выше, на макушке, фиолетовая. — И каким боком эта лекция к поцелую?! — Слушай. Так вот, когда я прибежал… Нет, ты так не поймёшь. Извини, ещё немного «лекции», послушай! Ты думаешь, работать на высоких вибрациях так классно, или есть чем гордиться? — А разве нет? — Возможно. Если ты в балансе. А гордиться здесь вообще нечем. Это все равно, что… задирать нос, что у тебя… электрическое устройство работает на постоянном токе вместо переменного, понимаешь? — Ты, наверное, смеёшься надо мной! И я не понимаю, Шура, зачем мне ещё одна лекция об электрическом токе, когда я спрашивал о поцелуе?! Зачем… быть таким сложным? — Блин… Это не лекция об электрическом токе! Это лекция о магии! Просто послушай. Я и так пытаюсь как можно проще объяснить то, что вообще не нуждается в объяснениях! Потому что — оно просто есть, и я его вижу, и пользуюсь им! То есть… не нуждалось. До сих пор. Это важно! Потому что от того, поймёшь ли ты это, будет зависеть — просрал ли я свой шанс и… э-э-э… что я вообще от тебя хотел, и зачем отбивал от тех ведьм! — О. Э-э-э-э… Прости. Да, продолжай. Я слушаю. — Так, на чём мы остановились? — Шура устало прикрыл себе глаза ладонью, и сжал виски двумя пальцами. Однако, так и не отобрал другую руку, отметил этот факт, Арес. — Высокие вибрации, — напомнил он. — Да. Высокие вибрации верхних чакр. И баланс. Которого у меня не было. И нет. Шура опустил руку от глаз и посмотрел на парня. — Ты не понимаешь, да? Чёрт… Попробую ещё раз. Господи помоги, теперь я, кажется, понимаю, как пани Евдокия намучилась со мной, в своё время. Итак… Когда ты работаешь через какую-то чакру, то тратишь энергию. Понятно? Откуда берется энергия? Если отбросить случаи, когда работаешь на природных местах силы или с другими сущностями, то обычно люди работают на своих ресурсах, как батарейки. Тоже понятно? Фух. Значит, когда человек работает через какую-то чакру, энергия в него поднимается из той чакры, что находится ниже. А в ту — из той что ниже. Как качать воду насосом. — Ну, можно и не так примитивно, что я, дурак? — фыркнул Арес, утешенный тем мученическим терпением, которое вкладывал в объяснение Шура, и тонкими пальцами, которые так и оставались в его руке. — А откуда берётся энергия в самой нижней чакре? — Хороший вопрос. Считается, что от энергетического поля Земли. От еды, питья, общего здоровья и энергии, которую вырабатывает и накапливает организм человека. Как батарейка. От способности человека присоединиться к материальному аспекту мира. Нижние чакры важны, потому что это основа. Если в колодце будет мало воды, каким бы сильным ни был насос, сколько воды он сможет поднять на верхний этаж? И, чем выше будет этаж, тем меньше воды. — Кажется, я понимаю, — нахмурился Арес, и сжал всё ещё холодные пальцы Шурка, — Но, если ты работал, то где ты брал «воду»? — Хах. Если энергии не хватает, а ты все равно работаешь, то либо твои действия не имеют силы, и ничего не происходит, либо… ты тратишь свою жизненную силу. Пожираешь сам себя. Или воруешь у других, но это путь в один конец, потому что если начнёшь, пути твоей собственной энергии будут заблокированы навсегда, в этой жизни. Тогда придется воровать постоянно. Для этого и выращивают жертв. — О, вот оно как… А ты? Ты тоже… воровал силу? — Нет. Я пытался подзарядиться, где мог, но в городе это не так легко. Мне не хватало. Я такой умный-разумный, талантливый и невероятный, но по сути, Арес, у меня магическая инвалидность, потому что я, по сути, живу за счёт энергии моей матери. Моя энергетическая структура разбалансирована намного хуже, чем у простого человека. — Потому что простые люди… — Да. Они хоть не тратят энергию в таком количестве. И не работают на высоких вибрациях. — А ты не мог бы, ну, я не знаю — не магичить совсем? — Я пробовал. Но это всё равно, что стать слепым, глухим и прикованным к постели, причём, устроить это себе самостоятельно. Я и так стараюсь работать по самому минимуму — только картами, никакой ритуалистики, и то чувствую себя как те несчастные, которые от голода сходят с ума и начинают грызть свои руки и ноги. Всё так крутит внутри, как кости на сырую погоду. Ненавижу сельскую жизнь, но я уже был готов поехать к бабушке и отбирать жизнь у животных! Почти превратился в вурдалака, чёрт меня возьми! — А пани Евдокия? Разве она не могла чем-то помочь? — Конечно, помогла уже! Это же из-за неё все это и случилось! Зачем было меня спасать, когда я уже утонул? Зачем было вселять в мертвое тело душу моей мамы? И её жизнь погубили, и это тело, хоть оживили, но оно работает с такими изъянами! Я — неудачный магический конструкт… — Почему ж «неудачный»? Очень даже удачный… — Эх! Так вот, возвращаясь к нашим баранам. Возможно, теперь ты поймёшь. Ты позвонил мне. Сам! Я посмотрел на картах — это было самоубийство. Если бы я забрал твою душу, мне точно стало бы легче! И никакой закон — земной или небесный — не сказал бы, что я не в праве! — О. Так что же пошло не так? — Все шло так. Идеально. Даже дверь была открыта! Но потом… я увидел тебя.