Чернобой

Дверь допросной отворилась, и на пороге появился Гриша. Его взгляд был потуплен, плечи напряжены – явный признак глубокой усталости. Не успел он сделать и шага, как к нему плотной стеной приблизились ребята, тут же начав задавать вопросы. — Что случилось? — первым спросил Эдик. — Расскажи всё подробно, мы хотим всё узнать! - спросил Саша схватив за руки Гришы. — Тебя не били? - последовал вопрос от Славы. Гриша лишь отмахнулся. — Не кричите, и так голова гудит, без света сидел почти час. Саша же отпустил его руку: — Ну извините пожалуйста, царевич, мы как бы волновались за тебя! — Волновались это хорошо, но сейчас, я чувствую что упаду, если не выйду на свежий воздух. — А как выйти? — спросил Слава — Как? Вы не помните дорогу? — Мы столько раз заходили на разные двери, что не голова не запомнила. — ответил Эдик. — Вот вы даёте - развёл руками Саша. — А сам то? — Ну-ну, не рычите на друг друга, сейчас выпущу вас отсюда. — из угла вылез Роберт Павлович. — Ого вы вернулись? — спросил Саша — А вы думали мы вас заперли? — усмехнувшись ответил хриплым голосом милиционер. — Пройдёмте за мной, бедолаги. Милиционер ушёл вперёд, а за ними вслед шли ребята. Они снова увидели Андрея Власова. — До свидания Андрей Власов, до свидания Роберт Павлович — хором ответили ребята милиционерам. — До свидания, ребята, до свидания. — ответил Андрей Власов улыбнувшись ребятам. — Идите уже, не бось голодные, — лишь ответил Роберт Павлович и махнул рукой. Слава, Гриша, Эдик и Саша вышли из милиции. Голова Гриша так болела, что решил он присесть на скамейку и отдышаться, а ребята сразу уставились на Гришу, ожидая ответы. Слава и Эдик сели рядышком, а Саша на карточки около ног у Григория. — Что? Ждёте мой рассказ? — Нет, летающию ракету! — с сарказмом ответил Саша, — Конечно тебя! — Я не знаю с чего начать. — Начни с простого, почему Фёдор Давидович вчера стоял у наших окон? — Да не стоял он там! — Ты что не помнишь? Тебе же Роберт Павлович сказал, что вчера они пили вдвоём. — ответил Слава. — Ты что ему поверил? — с поднятой бровью спросил с усмешкой Сашка. — Вам Роберт Павлович только об этом сказал? — Да, а про чего ещё должен был сказать? — Федор Давидович, мне сказал что вчера вместе него пришёл не он, а какой-то Ванька, который любить пугать детей, и что мы должны искать какого-то Властелина и оветы на вопросы, где, когда, что и почему. — Почему мы должны что-то искать? — Он сказал что Ванька выбрал нас. — Для чего? — Откуда я знаю, знаю лишь что искать нужно. — Где искать? — спросил Саша — В парке лесоводов — А что искать? — спросил Славик — Не знаю. — Когда? — Спросил Эдик — Да по-моему никогда. — Это ещё почему? — спросили мальчишки хором. — Потому что я не верю им, никому из них. А вдруг там маньяк будет ждать, и в секту нас уводят . — Или там клад! — засиял Саша. — Да конечно, как же, целый ящик, — с сарказмом ответил Эдик. — Ребята, вы себя слышите? Вчера буквально, на нас смотрел не Фёдор Давидович, а нечто иное, а вы беспокоитесь, что нас ждёт в этом парке? - обеспокоено спросил Слава. — Ты в это веришь? Ванька, это уже странно и ненормально звучит, как бред сумасшедшего, мы в парк не идём, — возмущённо ответил Гриша — Значить ты впустую потратил время у милиции? — Получается что так, но если это повторится, я позвоню Андрею Власову, я посмотрел его номер в документах. — Ты конечно молодец Гриша. Перевернул всё, а так и не выиграл дело, — вставая с скамейки проговорил Эдик, — Теперь пойдём домой, я есть хочу. — А у тебя бывает когда не хочешь? — подшутил Саша, после чего получил леща по голове ладошкой от Эдика. Гриша вскочил вперёд. — Эдик прав, пошли Елена Анатольевна, заждалась наверное нас, мы же обещали что зайдём на обед. — Интересно чем она нас на этот раз накормить! Ребята неспешно шли по дороге по посёлку Чернобой. Вдалеке они заметили два силуэта, которые, как оказалось, принадлежали двум девочкам, сидевшим на бревнах у голубого забора. Саша, увидев их, тут же бросился вперед, в то время как остальные не торопились. Девочки о чем-то тихо переговаривались, но как только Саша приблизился, их разговор оборвался. Первую девочку звали Ульяна. У нее были две длинные русые косы, а одета она была в рубашку поверх клетчатого голубого платья. Ульяна была очень милой, воспитанной и, несмотря на свой возраст, удивительно умной. Именно она нравилась Александру, и все ребята об этом знали. Вторая девочка, Жанна, казалась немного строже, но была такой же доброй и вежливой. Жанна не очень любила мальчиков, поэтому, когда подошел Саша, она тут же сморщилась. Ульяна же, напротив, смущенно улыбнулась. — О чем перешёптывались красы-девы? — шутливо спросил Сашка. — Твоё то какое дело, кудрявый? — сморщилась Жанна. — Брысь, пока не поцарапала! — Ты же не кошка, чтобы царапаться, — улыбнулся ей Саша. — Жанна, будь повежливее, он же нам тогда достал кошку из дерева. — Да и жопу на штанинах порвал, — потешался пришедший Эдик и гулко засмеялся. — Вы идите, ребята, я догоню! — сказал Саша и помахал рукой, чтобы те ушли. — Хорошо, Саша, ты только до поздна не задерживайся, а то потемнеет, — ответил Славик. — Потемнеет, и Фёдор Давидович тебя хрясь, поймает и слопает, — хихикнул Эдик. — Да оно мне надо, кавалер! Лучше бы умом занимался, а не хиромантией, — осерчал недовольно Григорий. — Хиромантия — это вы, мальчики, а мы, девочки, сидели, никого не трогали, — нахмурилась Жанна. — Не слушайте его пургу, девочки, они все как этот забор, — указывая пальцем на голубой забор, сказал Бакурин. — Какой? — хмурясь, спросил Эдуард. Саша усмехнулся. — Какой-какой, но точно не деревянный, вы же не Буратино, в конце концов. Тут, на удивление ребят, Гриша резко засмеялся. Ребята были удивлены, они давно не слышали смех друга, тем более после такой дурной шутки Саши. Правда этот смех всё больше походил на истерический. Слава покраснел и начал шатать Гришу, держа его за кофту. — Прекрати смеяться, Гриша! — Извини, Славик, — уже вытирая слёзы от смеха, извинился Гриша. — А ты, Саша, обнаглел уже, про своих друзей такое говорить, — Гриша стал говорить как прежде. — А что в этом такого? Все мы люди, как-никак, — закрывая глаза, демонстративно махнул рукой. — Всё, Саша, ты меня достал! — накипела злость у Львова. — Мальчики, не дерётесь, пожалуйста, давайте без ссор и скандалов, — прикрикнула Ульяна. Саша поклонился. — Как желают царевны. Мальчишки же закатили глаза, особенно Гриша. Затем ушли вперед, не мешать Сашкиным потехам. — Дорогая Ульяна, не хочешь когда-нибудь со мной прогуляться около нашей речки? — смущенно спросил Александр. — Не знаю, не знаю, — вдруг хихикнула Ульяна и посмотрела на подругу. Жанна же тоже улыбнулась. Вдруг они начали перешёптываться. Ульяна посмотрела на Сашу: — Если сам заберёшь меня из дома. — Как желает госпожа Уильяна. — Тогда договорились, — улыбнулась она. Саша тут же обрадовался, побежал к ребятам сказать для них, и для себя, хорошую новость. — Парни, парни! Уильяна согласилась со мной погулять! — радостно воскликнул Сашка, добежав до ребят. — Мы очень за тебя рады, — безэмоционально похлопал ладошками Эдик. — Вы чё, ребята, обиделись? Я же не виноват, что девочкам нравятся плохие парни, поэтому я вас и обзывал. — Саша, ты и без этих обзываний хорошо справляешься, — хмурясь, ответил Эдик. — Да ладно тебе, Эдик, вот женюсь на Ульяне, всех вас позову на свадьбу. — Спасибо, — улыбнулся Слава. — Кроме Славы, он же у нас хороший, что бы обижаться. Слава нервно улыбнулся, а потом, опустив голову, опечалился. — Не нужна нам твоя свадьба. Лучше я сальто со скалы сделаю, чем снова увижу твою Ульяну! — высказал Маршал. — Гриша, ну хватит! - попросил Славик. Саша, обиженный, погрузился в молчание. Спорить не имело смысла, ведь его сердце уже трепетало в предвкушении встречи с Ульяной. Внезапно Эдик замер у забора и крикнул: — Ребята, посторожите меня, я сейчас соберу цветы, и мы сразу пойдем. Гриша тяжело вздохнул. — Ещё один! Ребята, вам не надоело? У вас что, дел больше нет? — Разве ты никогда не влюблялся? — спросил Эдуард, уже собирая сиреневые петунии. Львов не стал пролезать через забор, а засунул руку через дощечки, аккуратно их вырывая. Через пухлую руку сделать это было немного труднее. — Нет, — приврал Гриша. — Никогда-никогда? И ни в кого? — Нет, мне больше космос интересен. — Я же сказал, что он как тот забор, — снова ухмыльнулся Саша и сразу пожалел, потому что Гриша, не думая ни секунды, ударил ладошкой по голове Сашу, что тот ойкнул. — Зачем влюбляться, нежели знаешь, что она не ответит взаимностью, — спросил Григорий. — Попробовать стоит, Гриша. А как думаешь ты, Слава или Саша появились на свет? Когда-то ваши отцы не сдались, ухаживая за вашими мамами, затем жили они долго и очень счастливо, — сказал Эдик. Гриша на миг задумался о чем-то неведомом, это как свет, который на секунду включился и выключился, он хотел снова вернуть эти мысли, но уже не мог. — А твой что? — спросил Саша. — А моего отца и в помине не было, — тот ответил без капли сожаления. Ребята почувствовали себя неловко. Саша же всё равно возмутился. — Эдик, долго ещё? — Сейчас, ребята! Целый букет соберу, хочу увидеть её улыбку, чтобы она наконец согласилась со мной прогуляться. — Влюбленные дураки, — лишь сказал Григорий. Вдруг посмотрел на Славу, тот очнулся от раздумий. — А ты когда-нибудь влюблялся, Вячеслав Лисичкин? Славу не дали ответить, Саша его перебил. — Славик у нас скромняга, а скромники никому не нравятся. Только учителям, — и засмеялся. — Да, влюблялся. Но в кого — не помню, — спокойно ответил Слава. Гриша опустил взгляд, и в памяти всплыл недавний разговор с милицией. Фёдор Давидович с непоколебимой уверенностью задавал, казалось бы, такие простые вопросы, на которые Гриша не находил ответа. Вспомнилось, как его спрашивали о знакомстве с кем-то. И вот теперь, снова та же история: Слава знает, но не помнит. Гриша почувствовал острое желание задать этот вопрос ребятам. Может быть, только он один ничего не помнит? — Парни… — не договорил Григорий. — Ах, паршивцы! — вдруг послышался мужской крик. Это был человек, у которого Эдик воровал цветы. — Вы что, вздумали украсть у меня весь сад? Ах вы хулиганы! Мужчина бежал на них с палкой. Ребята сразу среагировали: на месте прыгнули от страха и мигом убежали. Эдик же, схватив букет петуний, убежал первее всех, но из-за лишнего веса отстал первым. Крик мужчины всё ещё был слышен: — Стойте! Стойте! Я вас найду! Будете копаться в моём саду, закопаю там же, выродки огородные! Второй раз… — крика они не слышали, ребята смогли убежать от него. Они бежали словно в марафоне: первый, как всегда, самый шустрый Саша, второй - Слава, третий - Гриша, временами следил, что бы Эдик не отставал, и Эдик, всё ещё держа цветы, бежал последним. Оказавшись в своём дворе, они не перестали бежать, поэтому остановился Саша и распахнул руки, чтобы те наконец остановились. Они стояли, тяжело дыша. — Я же сказал быть на страже, — выдохнув, сказал Эдик. — А это ещё мы виноваты, что цветы собирал ты, — ответил Александр. — Пойдёмте, зайдем к Елене Анатольевне, я есть хочу очень. Стоял солнечный день, птички пели во дворе, дети играли на площадке. Ребята же почувствовали облегчение, зайдя в прохладный подъезд после долгой пробежки. Дойдя до четвёртого этажа, Эдуард остановился. — Ребята, вы идите, я догоню, пожелайте мне удачи! — Удачи, — пожелал Слава. — Ты только не задерживайся, если впустит, а то потом я тебя не впущу на ночь глядя, — предупредил Григорий. — Да, если впустит, познакомишь потом с её подружками, — усмехнулся Саша. — Кабель! — лишь ответил Гриша. Эдик застыл у двери квартиры №201, его рука не решалась постучать. Он опасался увидеть недовольное лицо девушки, которая так запала ему в душу, когда он, выйдя за хлебом, столкнулся с ней по дороге. И вот – три настойчивых удара: «Тук-тук-тук» Он мгновенно спрятал руку за спину, где уже сжимал букет петуний. Тишина. Но вскоре послышался топот ног, приближающийся к двери. И вот она - Алёна, пятнадцатилетняя красавица. Её наряд, словно предвещающий скорый выход на дискотеку, где зажигают под хиты Эдиты Пьехи, говорил о непростом характере. И, конечно, на её губах играла безупречная розовая помада. — Тебе чего, пухляш? — спросила она, не имея намерения обидеть мальчика. — Привет, Алёна. Да вот гуляю и вижу цветы, вспомнил о тебе, а вот подумал: подарю как-нибудь Алёне. — Какие ещё цветы? Эдик медленно, со смущением, вытаскивает букет петунии из чужого сада и протягивает девочке. Алёна улыбнулась, но сразу же перестала. — Красивые, вот только украденные. — Не украл я их, а лишь одолжил. — Одолжил? Ты чего, обратно обещал их вернуть к заходу солнца? Ну, иди, возвращай, а то стемнеет, — усмехнулась девочка. — Нет, ты не так поняла, я потом им буду помогать цветы сажать, хоть завтра, я обещаю, я больше не буду красть. Только прими их. — Я не люблю петуньи. — Петуньи? Какие ещё петуньи? — с непониманием посмотрел Эдик. — Ты даже не знаешь их название, а решил вырвать их для меня. Давай договоримся: если ты угадаешь мои любимые цветы и подаришь мне их, то я так уж и быть, приму их. — Хорошо, а как угадывать? — Как-нибудь! И ещё, ты маленький для меня. — Ничего я не маленький! Вот вырасту, и выше тебя буду, тогда посмотришь. — Как скажешь, но сейчас – ты маленький! — Хорошо, я подарю тебе твои любимые цветы, и ты пойдёшь со мной на прогулку. — Иди уже, кавалер, — лишь усмехнулась Алёна и захлопнула дверь. Эдик остался с тяжёлым сердцем, которое, кажется, перестало биться из-за того, что разбилось. Мальчики уже уплетали яблочный пирог «Шарлотка», сделанный руками Елены Анатольевны. Та сидела в стороне, смотрела черно-белый фильм «Волшебники страны Оз» — Елена Анатольевна, а можно попросить ещё одну порцию? — спросил Александр. — Можно, конечно, Сашенька, можно. Хотите борща? Или ухи приготовлю? — Нет, спасибо, Елена Анатольевна. Было вкусно, спасибо, — ответил и опустил голову Гриша. — Ну хорошо тогда. А где, говорите, Эдик подевался? — В «Романтику» играет с Алёной из 201-ой квартиры. Но всё не может выиграть. — Молодые ещё вы, ребята, для любви… вы ведь… — остановилась на полуслове тётя Лена и задумалась. — Елена Анатольевна? — лёгенько спросил Гриша. Она вздрогнула. — Что, Гриша? — Что с вами? Вы устали? — Да, видимо, Гриша. А почему вы ходили в милицию? — Ну, там всё сложно, не хотелось бы вас тревожить по этому поводу. Не волнуйтесь. — Вам милиция случайно бредни не начала нести? — Да, а вы откуда знаете? — А я и не знаю, просто спросила. Ребята в полном недоумении посмотрели на неё, но продолжали есть. — Елена Анатольевна, а вы почему одна живёте? У вас есть дети? Или внуки? — решил спросить Александр, но тут же пожалел об этом. У Елены Анатольевны начали литься слёзы, но она молча смотрела в пустоту. Саша опешил и стал извиняться, пытаясь выйти из неловкого положения. — Извините меня, я не хотел вас расстраивать! — Всё в порядке, это я от счастья плачу. — От какого счастья? — наконец-то заговорил и Слава. — Что мои дети и внуки доживут счастливую жизнь, и пусть без меня, но я рад, что у меня остались воспоминания о них. Дети замолчали, опустив глаза. Чувство вины, а затем и грусти, какая-то неведомая сила печали нахлынула на них, как морозный ветер зимой. — Извините, дети, что нагнетаю тоску. Я, пожалуй, полежу. — Нет, что вы, Елена Анатольевна, вы вовсе не нагнетаете тоску, вы… Вам очень благодарны за обед, — решил подбодрить Григорий. — Вы наоборот дали чувство переосмысления жизни, — ответил Александр. — Да, и не волнуйтесь, вас ваши дети и внуки никогда не забудут, — ответил Слава. — Как мы своих родителей! Елена вдруг опечаленно улыбнулась: — Спасибо, дети. Вы покушайте хорошенько, я спать пойду, а вы идите, когда захотите. А ещё булочки с собой возьмите для Эдика, голодным пусть не остаётся. Тётя Лена убралась из комнаты в зал. Видимо, у неё переутомление, старость всё-таки не в радость. Мальчики остались в гробовой тишине, никто не осмелился сказать слово. Саша начал лёгенько бить Гришу за руку. — Пошли домой! — Нет, если уйдём, то подумает, что из-за неё. Давай через полчаса. Саша нахмурился, но согласился с другом. — Как думаешь, это она от усталости? — спросил Вячеслав. — Ну, думаю, она действительно скучает по близким людям. — Как можно забыть о своей маме? Не люди, что ли? — спросил Саша. — Думаю, у каждого теперь своя жизнь, и каждый с этим столкнётся. — Даже мы? — Даже мы. — Гриш, а всё-таки, почему ты такой правильный? Тебя что, родители часто били? — Я не помню. Гриша вновь погрузился в свои мысли, желая возразить, что родители никогда не поднимали на него руку, что он отчётливо помнит мамину любовь. Но тут же осознал, что не может даже представить её лица, и понял, что совершенно не помнит о ней ничего. Ни об отце, ни о ком-либо другом. Гришу, казалось, охватывала паника: сердце забилось учащённо, руки и ноги вспотели, по телу пробежала мелкая дрожь. Все его усилия сводились к попыткам дышать, но казалось, что это не удаётся. Друзья заметили его состояние и тут же бросились на помощь другу. — Гриш, ты чего? Что с тобой? Тебе плохо? — взволнованно спросил Саша. — Тебе дать воды? — спросил Славик, стоя перед ним на коленках. — Неси конечно! — прокричал Саша. Славик побежал, набрал воды в кувшин, отдал Грише. Тот его жадно выпил и, кажется, немного успокоился. — Пойдём домой, я хочу лечь. Ребята повиновались другу. — Ну пойдём, — согласился Саша, затем помог подняться Грише, обхватив его за руки. Славик же остался на месте. Саша, повернувшись у двери, спросил, чего он не идёт. — Вы идите, я догоню. Уберу лишь всё со стола. Саша кивнул и вышел за дверь. Славик мигом всё убрал и даже оставил записку, написанную ручкой: «Огромное спасибо». И вышел. Грише, казалось, стало лучше. Войдя в квартиру, они с Сашей обнаружили спящего Эдика на их любимой кровати. Лица его не было видно, но по скомканному положению тела можно было предположить, что перед сном он плакал. — Ну и соня, – пробормотал Саша, хмурясь. – Как можно постоянно спать? Это же скучно. — Устал, видимо, после похода в милицию, как и мы все. — Может, ему снова Алёна отказала? — предположил Сашка. — Неудивительно, она же его на три года старше. Гриша лёг на свою кровать, как и Александр, который, взяв кубик Рубика, начал его собирать. — Всё, не можешь собрать? — спросил, усмехнувшись, Гриша. — Ага, эта дурацкая жёлтая сторона всё не собирается. Гриша лишь улыбнулся и снова лёг, и уже смотрел в свою стену, где висел портрет Юрия Гагарина. И он вспоминал, вспоминал, как в самый для него солнечный день на параде стоял перед ним с цветами, а он с широкой улыбкой приветствовал всех вокруг. И, заметив маленького Гришу, наклонился к нему и принял букет гвоздик. Гриша же улыбнулся в ответ и обещал себе, что когда-нибудь станет как он. Только Гриша не понимал: было ли это его воспоминанием или приснилось ему это всё. — Саша, а ты кого-нибудь встречал из звёзд? Саша, не отвлекаясь от сборки кубика, секунду подумал и ответил: — Не помню. — И ты тоже не помнишь, — лишь тихо ответил Григорий. Саша бросил кубик Рубика в сторону. — Всё, надоел. Давай чем-нибудь интересным займёмся. Гриша вдруг дёрнулся. — Что, например? — Давай в карты сыграем. — А ты умеешь? — Конечно, чего там уметь-то. — Ну смотри, потом не жалуйся, обвинишь ещё меня в мошенничестве, как всегда. — Не обвиню! — уверенно сказал Саша. Гриша спустился к Саше, сев рядом с ним в его кровати. — Сейчас, давай только Славу подождём. Дверь открывается, из неё заходит Вячеслав. — О, ты как раз вовремя. Ай да в карты сыграем, — позвал Гриша друга. — Я не умею, — уже разуваясь, сказал Славик. — Научим! — лишь ответил Сашка. Слава заметил лежавшего Эдуарда. — А что с ним? — пальцем указал Славик. — Кто знает, он уже спал, когда мы пришли, — ответил Гриша, который уже разбирал колоды. — Выспится и с нами будет карты играть, — звонко ответил Саша. — Не проиграл, а уже дурак! К тому времени мы будем сами спать, время-то уже за полдня. Думаю, из-за разбитого сердца сегодня он уже не проснётся. — Он с утра ничего не ел, чувство голода скорее разбудит его, чем чувство любви, — начал спорить Саша. — Это мы посмотрим! — Ребята, вы же хотели вроде в карты сыграть, а не спорить, — перебил Слава мальчишек. Саша и Гриша сразу же прекратили и начали играть в дурака. Ребята же поочерёдно подсказывали Славе, как играть. — Может, на желание сыграть? — внезапно спросил Саша. — Заметь, это не я предложил, так что потом не хнычь. — Значит, вы согласны? — переспросил Саша. — Не совсем, — замешкался Слава. — Вот и славно, я вам такие желания устрою, мало не покажется! — Рано радуешься, посмотрим, кто кого! Через некоторое время спустя Слава победил. — Да как? — возмутился Саша. — Ты же сказал, что не умеешь играть! — Ну, оказывается, умею. — Саша, он одурачил нас, обманул, что не умеет, а сам сбил нас с толку, — горестно принял поражение Гриша. — Я не обманывал, Гриша, как ты мог так обо мне подумать, — обиженно нахмурился Славик. — Да какая уже разница, давай загадывай желание. — Достаньте мне телевизор! Ребята умолкли. Им не показалось. Они ожидали, что Славик, известный своим скудным воображением, прикажет прокукарекать три раза или отправиться в лес навсегда. Но он попросил телевизор? — Телевизор? — переспросил Гриша. — Да, работающий телевизор! — повторил Слава. — Мы тебе что, миллионеры? — возразил Саша. — Где мы тебе в этой дыре найдём телевизор? — Почему именно телевизор, Слава? — спросил, заинтересовавшись, Гриша. — На телевизоре много чего можно посмотреть, например «Черепашки-ниндзя» или «Голубой щенок», — объяснил Славик. Саша вдруг посмеялся со слова «голубой». Гриша разозлился от тупого юмора друга, но отвлекаться не стал. Славик продолжил. — Я не знаю, откуда и почему, но я очень хочу, чтобы у нас был телевизор, как у Елены Анатольевны. — Походу, у неё и сдрыснем этот телевизор, — усмехнулся Саша. — Особого выбора у нас нет. — Ничего мы красть не будем, — твёрдо сказал Гриша. — И телевизор мы нигде не достанем. Слава, загадывай другое желание! — Хорошо, Гриша, скажи Саше правду. — Какую правду? — удивился Саша. — Ты от меня что-то скрываешь? — Да, Саша, помнишь, как ты однажды случайно заперся в туалете? На самом деле, это я запер тебя, потому что ты пытался петь «Битлз», а я не знал, как тебя заткнуть. — Что?!? — Ты час пытался повторить иностранную речь, что я должен был сделать? — Гриш, ты обнаглел? — Не эту правду… — повторил Слава. Гриша вздохнул: — Хорошо, будет тебе телевизор! — утвердительно сказал Гриша. Он сдался, он знал: если Слава выбрал желание, то он никогда не откажется от него. — Я ведь когда-нибудь узнаю, какую правду ты от меня скрываешь! — прищурившись, произнёс Саша. Лисичкин улыбнулся. Приближался вечер. Последние, золотистые лучи закатного солнца проникали сквозь окно, мягко освещая ребят. — Вчера разве не снег шёл, или у меня голова переварилось? — спросил Маршал. — Нет, ты прав, Гриша, вчера ночью падал снег, но утром всё растаяло, — ответил ему Саша. — Такое происходит каждый день, чему ты удивляешься? — Ведь так быть не должно! — повторил Гриша. — Что-то странные последние дни у нас пошли, вам не кажется? — спросил Слава. — Вы о том, что вчера к нам приходил милиционер ночью, а он утверждает, что это был какой-то Ванька, или о том, что погода меняется по щелчку пальца? — переспросил Саша. — О том, что Фёдор Давидович сказал, что мы должны кое-что искать. Зачем? Что должны искать? Непонятно, — вдруг проговорил Гриша, собирая карты. — Давай забудем про это, — с недовольством сказал Саша, желая закончить этот разговор. — Хорошо, — лишь ответил Гриша. За окном наступила темень. Саша также сидел на своём месте, Гриша поднялся на свою кровать, а Слава остался внизу. Эдик по-прежнему спал. — Я же говорил, не проснётся наш Эдик, спит до сих пор, — заметил Гриша. — Ну пусть спит, что бубнить-то! — Тебе лишь бы спорить, — сняв свою куртку, сказал Гриша. Но заметил, что Саша не собирается ложиться. — Что случилось, Саша, что не раздеваешься? — Я не могу здесь спать, боюсь, что Фёдор Давидович или Ванька будут смотреть в окно и пялиться на меня. — Хочешь, поднимись ко мне, — рукой позвал Гриша. — Хочу. — Ты только одеяло собой бери, а то я делиться не хочу. Саша снял свой свитер, а потом носочки, взял своё одеяльце, побежал к кровати Гриши. Раз-два поднялся на второй этаж. Ребята наконец легли. — Только не пинайся, а то с второго этажа выкину, не пожалею. — Я постараюсь, — проговорил Сашка и укрыл себя одеялом. — Всё, Слава, можешь выключать лампу, — попросил Гриша. Славик выключил светильник по просьбе друга. — Ну и кто как тот забор? — усмехнулся Славик. — Спи уже! — раздражённо ответил Гриша. Заснула квартира № 208. Зал был затемнённым, где спали мальчишки. Ребята мирно спали, кроме Гриши: он трепался, крутился и тяжело дышал во сне. Ему снился кошмар. Во сне он отчётливо видел горящие улицы из окна машины, он смотрел на них и от паники всё так же тяжело дышал. Смотрел по сторонам и кого-то искал. Людей поблизости не было, только он один. И он просыпается в холодном поту. Ничего не видно, тьма, но время проходит, всё становится на свои места, он снова видит в темноте потолок, портрет Гагарина и лунный свет на окне. Пересохшее горло вело Гришу на кухню. Спускаясь, он поначалу не обратил внимания на приглушённый свет, льющийся из кухонной двери. Зайдя внутрь, он никого не обнаружил. Очевидно, кто-то забыл выключить свет с самого утра. Наливая себе воды, Гриша мельком заметил приоткрытую балконную дверь. Он погасил свет и направился к двери, но вдруг заметил шевеления за окном. Гриша замер, словно приросший к полу, напряжённо вглядываясь в темноту. Секунда, другая… Решившись, он сделал шаг… наружу. На балкон. Он замер, не веря своим глазам. Среди редких, медленно кружащихся снежинок Гриша увидел человека. Это был не Фёдор Давидович, а его друг и коллега Павел Робертович. Гриша сейчас мог бы испугаться, разбудить ребят и всё по плану, как вчера, пойти в подъезд к взрослым и всё решить. Но сейчас он знает, что это всё шутки милиционеров. Вчера у них не было номера телефона главного сержанта Андрея Власова, а сейчас есть. Гриша выругался разок, вошёл обратно, затем взял трубку от домашнего телефона. Удивительно, но у Гриши чистый талант запоминать номера телефонов: цифры ему легче было запоминать, чем стихи. Он начал набирать номер и ждал ответа, в то же время глядя на Павла Робертовича за окном, который также, как вчера, не двигался. Гудки пошли, он ждал, и… трубку взяли. Прозвучал голос Андрея Власова. — Да, слушаю. — Здравствуйте, — Гриша старался говорить тихо на кухне, для того чтобы не разбудить ребят, — Андрей Власов? — Да, кто звонит? — Это Григорий Маршал. К вам днём заходили с ребятами, ну, ещё как Гагарин хотел стать. — Да-да, вспомнил. Что стряслось и откуда ты взял мой номер? Голос Гриши стал злее. — Почему вы не оставите нас в покое! Почему ваши работники шастают по улице и пугают нас. В гудке возникла тишина. — Кто? — Роберт Павлович! Меня это всё уже достало. Милиция знает, что с нами нет взрослых, и это не даёт вам право пугать одиноких детей в квартирах. — Гришка! Роберт Павлович сейчас со мной! У Гриши замерло сердце, тело бросило в дрожь. Но говорить он не перестал. — Прекратите, Андрей Власов, это не смешно! — Я знаю, что это не смешно, Гришка. Теперь вы должны справляться с этим сами. Передаю Роберту Павловичу трубку. Голос за телефоном изменился, говорил уже не сержант, а хриплый голос Павла Робертовича. — Алло? Что у вас стряслось? Гриша впал в ступор, сердце сильно колотилось. Он стоял на месте от ужаса и не мог поверить своим глазам и ушам. Голос в телефоне, который Гриша уже бросил на пол, не прекращал идти. Роберт Павлович, а точнее, кто притворился им, всё так же стоял за окном и таращился на Гришу… Гриша бросился закрывать дверь балкона, а затем побежал в свою кровать. Он бежал со всей скоростью, что вмиг оказался на втором этаже у себя в кровати. Саша не проснулся. Гриша накрыл себя одеялом вплоть до головы. Он хотел молиться, но не знал слов молитв. В глазах проскакивало лицо ненастоящего Павла Робертовича. Он знал, что это было нечто иное, и он знал, что оно до сих пор стоит у их окна и наблюдает. Он хотел себя успокоить, но не получилось. Какое-то время он заснул. Григорий проснулся, а может, он и не спал, самовнушил себе. В любом случае, проснулся с болью в голове. Он открыл глаза. Уже день, светло, время было неизвестно. Все остальные ещё не проснулись. Гриша, вспомнив о вчерашнем, вскочил, начал всех будить, несясь как чёрт. — Просыпайтесь! Вчера! Снова милиционер стоял! За окном! Павел Робертович! Слава мигом проснулся. А вот Эдуард — потихоньку. А Саша даже не пошевелился. Хоть он и был первым, кого разбудил Гриша. Гриша хлопнул ладошкой по лицу Саши, что тот сразу вскочил. — Вставай! — кричал Гриша, — Вчера снова он стоял! — Кто? — недовольно, морщась, спросил Саша, хорошенько не проснувшись в ответ на хлопок. — Ванька! — Какой ещё к чёрту Ванька? — Какой ещё может быть Ванька? Просыпайся уже! — начал шатать Гриша друга. Послышался голос Славика, который уже весь оделся. — Оставь его, Гриша, пусть выспится. Успокойся, давай нам расскажешь. — Он мне так по голове шибанул, что я обратно не засну. — Так как вы не понимаете? — повернулся он к Славе и Эдику, — Нечто странное происходит в посёлке. Милиционеры что-то скрывают, и я вчера видел нечто, кого-то, и это определённо был не человек! — Гриша, у тебя сейчас паника. Давай в кухне посидим, и ты нам всё расскажешь, а мы решим, что делать в дальнейшем, — спокойным тоном предложил Славик. — Ты согласен? — решил поддержать Эдик. Гриша стал ровно дышать и, кажется, успокоился. Они сидели за столом, все четверо, расхлёбывая чай с сухариками. Саша, хоть и не хотел, но встал. Гриша всё рассказал о прошлой ночи. Ребята, прислушиваясь, не знали, что ответить. Все сидели молча в раздумьях. — Что будем делать? — решил прервать молчание Эдик, а сам уплетал вчерашние булочки. — Хороший вопрос! — поддержал Гриша, — Думаю, нам всё-таки нужно идти… — Давай, только без милиции. Мне кажется, они нам хватает в последние дни, — решил перебить Александр. — Нет, в парк лесоводов! Как нам сказал Фёдор Давидович! — Ты же сам от этой идеи отказался, мол, там нечистая сила водится. — ответил Эдик. — Нечистая сила водится за окном, причём за нашим! Я не верил словам Фёдора Давидовича, а теперь прислушаюсь. — Но мы даже не знаем, что нужно искать, — присоединился к разговору Слава. — Думаю, мы узнаем, как дойдём. Вы как хотите, а я пойду! — Пойдём, Слава, — рукой позвал Гриша, затем встал и направился одевать обувь. Слава тяжко вздохнул, но, не возразив, пошёл за Григорием. Саша лежал щекой на столе и молча смотрел на Эдика, выжидая его ответа. — Пошли? — спросил Эдуард. — Пошли! — ответил Александр.