Чернобой

Глубокая ночь. Эдик метался в постели, во сне сбросив одеяло из-за удушающей духоты, но покоя так и не находил. Ему снились гаражи и назойливый лай собак – он не видел их, но чувствовал, как он окружает его со всех сторон. Беспокойство не отпускало, тело покрылось испариной. Внезапно подушка шлепнулась ему в лицо, заставив резко проснуться. Он начал тяжело дышать. Оглядевшись, Эдик увидел проснувшегося Сашку, который и кинул подушку. — Тебе что, снятся кошмары? Эдик молча таращился на него, широко раскрыв глаза. — Ты чего, Эдик, это же я, Саша, твой лучший друг. К Эдику внезапно пришло осознание, и он вздохнул. — Да, мне приснился кошмар, раньше такого не было. — Всё хорошо, кошмар есть кошмар, ложись спать. — Ага. Эдик закрыл глаза и заснул. В семь утра - тишина, в восемь - по-прежнему. Лишь в девять Гриша открыл глаза, ощущая боль от недосыпа. Но раз обещал сходить в магазин, значит, пойдет. Он встал, не стал умываться. Утром еще было прохладно, замерзли босые ножки. Пока переодевался, как ни странно, друзья не проснулись. Взял пакет из кухонного шкафчика, копейки в коробочке из-под печенья, надел обувь и вышел. Идти было недалеко, но все же утомительно. Гриша почти засыпал от яркого солнца, он только думал, скорее прийти домой, обратно лечь и заснуть. Григорий добрался до магазина. Это был небольшой зеленый магазинчик под вывеской "Венера". Все как обычно: тетя Алла сидела, решала кроссворд, и даже с места не сдвинулась, как зашел Григорий. — Здравствуйте, тетя Алла. — О, Гришенька, явился! С голоду-то не померли еще дети? — Не знаю, с утра пульс не проверял, вроде спят. — Очень смешно. Что брать будешь? — Давайте яйца, хлеб, молоко и колбасу, пожалуйста. Можно еще и бублики. — Денег-то на всё это хватит? — Хватит, у меня трое друзей. — И что это означает? — Продавать можно не только продукты, тетя Алла. — Не завидую я твоим друзьям. — Мои друзья посмеялись бы с этого, кроме Эдика. Алла была женщиной с характером, перед ней мужчины просто приглядывались. Ей было ровно тридцать лет. Ребята же относились к тете Алле как к своей тетеньке, не стеснялись, не боялись, открыто ей всё говорили. Однако на этот раз Гриша предпочел умолчать о недавних событиях, возможно, из-за плохого настроения. — Пакетик брать будешь? — У меня свой… — поднимая руку с пакетом, показывал Гриша. Собрав все продукты. — А еще конфеты "Гулливер", мои ребята горло мне перегрызут, если приду без них. Гриша положил в пакет еще мешок конфет, поблагодарил тетю Аллу и вышел. Про себя он пообещал, что в следующий раз Сашка пойдет в магазин. Вернувшись в квартиру, Гриша заметил, что ребята уже проснулись. Они сидели на кровати Саши и с интересом смотрели в окно. Гриша решил их не отвлекать, тихо снял обувь и направился на кухню, поставив пакет на стол. Только он начал доставать продукты, как его тоже заинтересовало то, что привлекло внимание друзей. Подойдя к ним, он молча посмотрел в окно, а там кошки дерутся. — Тьфу на вас, думал, снова нечисть увидели. Сашка закричал от неожиданного появления Гриши, остальные же вздрогнули от крика Саши. — Ты чего, без предупреждения людей пугаешь! Гриша решил промолчать. — Куда ходил? — спросил Эдик. — В магазин! Куда еще! Забыли, откуда мы вчера возвращались? Эдик и Саша тут же вскочили и побежали на кухню. Славик же остался, не успев ничего сообразить. Гриша же фыркнул. — Хуже зверей. Славик улыбнулся. — Гриша, а где сушки? — крикнул Саша из кухни. — Какие сушки? Я вам конфеты купил. — Можно было и сушки добавить, — крикнул Эдик. — Жопа не слипнется? Дармоеды неблагодарные. — Ты чего, Гриша, они же шутят, — успокаивал друга Славик. — Тогда я просто не понял глупого юмора, — с сарказмом ответил Гриша. — Гриша, ты в плохом настроении, потому что не выспался? — Может быть. — Поспи, Гриша, поспи сколько угодно, а я попрошу ребят быть потише. — Спасибо, Славик, не зря ты мой лучший друг. Славик лишь ласково улыбнулся, пошагал на кухню к ребятам и еще поставил чайник. Гриша лег, даже закрыл глаза, но заснуть у него не получалось. То ли от дневного света, то ли от температуры в комнате, а может, от продуктов, которые он принес, а сам даже не притронулся к ним. Гриша, нахмурившись, встал и направился в кухню к ребятам. — Всё, однажды проснувшись, обратно не заснёшь. — Чё? — спросил Саша. — Конфеты мне оставьте, говорю! Гриша себе налил чай и сел к ребятам поесть вместе с ними. Славик начал разговор. — Ребята, как думаете, почему Ванька на нас так вцепился? — Фёдор Давидович говорил, что он выбрал нас, а для чего, что и почему, он не знает, — отвечает Гриша. — Или врёт, что не знает. — В любом случае, мы должны искать ответы, а ответы всему по всему знает сам Ванька, — проговаривает Эдик. — Ты предлагаешь спросить у него самого? — спрашивает Славик. — Неа! Я к нему ни рукой, ни ногой, — твёрдо отвечает Сашка. — А леший? Карта ведь к нему ведёт. — Ещё лучше! Да лучше я здесь с этими кошмарами буду жить, чем с нечистью в лесу. Неизвестно еще, правда, это или наш сдвиг по фазе. — Не легче, если мы спросим у взрослых обо всем? Мне кажется, они больше нас что-то знают, — предположил Эдик. — Они нам до этого ничего не рассказывали, с чего ты взял, что сейчас расскажут?! — ответил Саша. — Это оставьте на меня, — уверенно сказал Гриша. — Давай сначала узнаем, кто такой Ванька? — У него хорошо получается притворяться другим человеком, может, и зверем. — А может, он и сейчас среди нас... Славик толкнул плечо Гриши, чтобы он прекратил пугать. — А еще откуда эта книга? Кто ее туда положил? И почему она про нас… — задался вопросами Эдик. — Этого мы тоже не знаем. — А кто знает? — спрашивает Славик. — Властелин тьмы, — уверенно отвечает Гриша. Ребята одновременно удивились. Затем Саша, нахмурившись, спросил: — Какой еще Властелин тьмы? Гриша, у тебя там что-то слетело? — Фёдор Давидович сказал мне о нем, что за нашим городом следят не только Геннадий Владимирович, а еще какой-то Властелин тьмы. Я сам понятия не имею, кто он такой. — Нечисть, ясное дело, если властелин, значит, властвует, а если тьмой, значит, чем-то недобрым, — произнес Эдуард. — А как его можно найти? — хлопает глазами Лисичкин. Гриша уверенно заявил: — Этим, ребята, мы и будем заниматься! — Нет! — хлопнул Саша ладонью по столу. — С меня хватит! Я больше не хочу возвращаться в час ночи на автобусе, что издает рёв лошади! — Я согласен с Сашкой, давайте все дружно забудем последние события и начнём жить как прежде, — с лёгкой улыбкой предложил Эдик. Но Гриша, не ожидавший от своих друзей такой отдачи, сильно разочаровался. — Вы что, смеетесь, ребята? Что значит жить как прежде? Дядя Федя сказал, что Ванька нас не оставит. Мы должны найти этого лешего! — Ну, я ничего еще такого не говорил, — ответил Славик. — Я остаюсь с тобой, Гриша. — Ну, молодчина, — растрепал по голове Славика Гриша. — Вы идите к Ваньке, к лешему, куда хотите, а я пойду к своей Ульяне! — заявил Саша. Холодная волна, совершенно неожиданно, прокатилась по спине Гриши. Внутри нарастала какая-то непонятная тяжесть, сжимающая грудь. Он чувствовал, как кровь приливает к щекам, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Гриша не понимал, что происходит, почему эта простая, будничная новость так сильно его задела. — Ну и иди! — вспылил Маршал. — Желаю, чтобы твоя Ульяна оказалась нечестью! Славик опешил: — Гриша, ты чего? — Не обращай внимания, Слава, у него крыша съехала, а еще девочек не любит! — осерчал Сашка. — Я пошел! Сашка встал и направился в общий зал, где находилась их спальня, чтобы на время отдохнуть до ухода на свидание. Время ведь было еще только десять утра. Гриша вдруг почувствовал себя глупо, только поняв, отчего так взбесился. "Девочек не любит", вроде шутка непутёвого Саши, а вроде и есть причина, почему Гриша так обозлился на Сашу. Эдик, который молчал все это время, пошел за Сашей следом. — Спасибо, Гриша, что не поленился идти в магазин, — следом поблагодарил Эдик. Гриша решил промолчать, или просто не успел ничего не ответить из-за неожиданности, что Эдуард поблагодарил его. Гриша, кажется, успокоился, немного задумавшись, он посмотрел на безбурного Славика. — Еще по чашечке? — Давай. Сашка уже приближался к дому Ульяны, петляя по узкой тропинке. Ульяна жила с отцом, Михаилом Платоновичем, и подругой Жанной в большом деревянном доме на самой окраине села. Рядом с домом раскинулось озеро с небольшим, приземистым причалом. В руках Сашка сжимал букет ромашек и улыбался. Солнце, хоть и временами пряталось за проплывающими облаками, всё же освещало округу, придавая селу легкую, почти невесомую дымку. Дом Ульяны стоял посреди поля, словно одинокий путник, без двора, окруженный лишь уходящим вдаль строгим забором. Увидев его, Сашка ускорил шаг, с новой силой подгоняя себя, и, набрав воздуха, постучался в дверь. Ответа долго ждать не пришлось – из глубины дома донесся быстрый топот. — Кто там? Саша узнал голос Жанны. — Это я, Сашка. Открой, пожалуйста. Жанна отворила дверь. — Ты к Ульяне? — Ага, — заулыбался Сашка. — Она дома? — Дома-дома, что вчера не заходил? Она тебя ждала и ждала. — Так такая ситуация, что я потом расскажу… Жанна усмехнулась, увидев букет ромашек в руке Саши. — Со цветами пришел, романтик. Жанна повернула голову. — Ульяна! К тебе пришел твой ухажёр! Сразу не пришла, видимо, вела себя в порядок. Жанна заговорила. — Она с отцом книжку читала, видимо, дядя Миша уговаривает её поздно не гулять. Саша молчал, когда речь зашла об отце Ульяны. — Что? — спросила Жанна. — А почему ты с ними живешь? — вопросительно посмотрел Саша на Жанну. — Он меня удочерил. — Когда? — А кто его знает… Саша вспомнил о Грише. Жанна же продолжила разговор. — Не хочешь зайти? Познакомиться с дядей Мишей? — Нет, спасибо, я лучше здесь подожду. — Боишься? — Нет, — помотал головой Сашка. — Просто неудобно. Будет еще время. — Ну, как знаешь… Ульяна быстро подошла. — Заждался меня? — Ещё как! Саша с улыбкой притянул цветы. — Это тебе! — Спасибо, — заулыбалась Ульяна. — Они мои любимые. Жанна закатила глаза и зашла обратно домой. Ульяне же, наоборот, вышла из дома и закрыла за собой дверь. — Пойдём? — спросил Сашка. — Ну, пойдём! На тропинке, что вилась вдоль дороги, они делились неспешными разговорами. Обыденные вещи, будничные заботы и, конечно, друг о друге - всё это сплеталось в их беседе. Саша внезапно ощутил себя повзрослевшим, ведь теперь он гулял взаправду с девочкой, да ещё и той, что ему так нравилась. Ульяна же, увлечённая, делилась своими мыслями о любимых классиках, чей мир открывался ей в книгах. Сделав полный круг, они вернулись к озеру, что раскинулось у дома Ульяны, где виднелась старая пристань. Сашка не разжал ладони, поддерживая Ульяну, пока они осторожно спускались по скрипучей лестнице на причал. Наконец, устроившись впритык на обтёсанных досках, они замерли, погружённые в тишину, нарушаемую лишь плеском воды. — Как красиво, — осмотревшись, тихо проговорил Сашка. — И тихо, — тихо добавила Ульяна. — Можно я задам тебе вопрос? — продолжил Саша. — Какой? — Кем работает твой отец? Сашка не решился спросить Ульяну про маму. Ульяна улыбнулась. — Он дровосек. Не заметил, около нас столько дров лежало. Да вот это он продаёт людям, чтобы они могли согреть свои дома. — Это хорошо. А Жанна — твоя сестра получается? — Нет, она моя подруга. — Ну, Жанна говорила, что твой отец её удочерил. Получается — сестра, разве нет? — Не совсем удочерил, — Ульяна продолжала смотреть на озеро. — Да, папа считает её как свою дочь, но удочерение выбирал не он. — А кто? Геннадий Владимирович? — Может быть. Отец мне не рассказывает. Жанна давно с нами живёт, мы про это не разговариваем. — Хорошо… — Саша задумался о утреннем разговоре с друзьями, а именно про самого главного. Но его мысли перебила Ульяна. — Сашка, а вы с Гришей, третьим и толстячком давно дружите? — Эдик не толстый! — твёрдо отвечает Саша, что замолкает от неожиданности. Ульяна ехидно улыбнулась. Сашка засмущался от своего резкого ответа. — Извини… Пожалуйста… — Всё нормально. Друзей защищать — очень хорошо. — Я не знаю, с какого момента мы подружились, может быть, давно. Я не помню. — А что ты помнишь? — Помню, как мы решили поискать клад в заброшенном доме, да ещё ночью. Гриша увидел в журналах сокровища, которые могут храниться в любом месте города, и мы решили это проверить. Но мы потерялись. Славик тогда всю ночь молчал, Эдик паниковал, а мы с Гришей смеялись с этого. Саша вдруг замолчал, печально вздохнув. — А сейчас он давно не смеялся. Постоянно серьёзный, занудный. Вот бы тот Гриша вернулся, — последние слова Саша произнёс тихо. — Повода, наверное, нет, — легко ответила Ульяна. Сашка, вспомнив о Грише, заодно вспомнил и его утренние слова о Ваньке, и принялся обезопасить себя и Ульяну. — Ульяна, давай придумаем тайный код. — Какой ещё код? — Обыкновенный. Ну, знаешь, если вместо тебя придёт не ты, а кто-то другой, то нужен пароль, чтобы понять: ты ли это, не ты? Или это всё-таки ты, а не тот, который не ты. Ульяна посмотрела на Сашку с недопониманием, поднимая брови. — Хорошо, а какой будет наш код? — Давай когда я спрошу: "Ульяна, а куда мы хотим поехать?", другой ответит: "Не знаю", или назовёт страну. А ты — настоящая ты — должна ответить: "Мне и родина мать дорога". Ульяна кивнула, но в глазах её по-прежнему плескалось недоумение. Они провели ещё полчаса, ведя неспешные беседы о будущем, о завтрашнем дне, где, очевидно, не было места поискам каких-то там «нечестей». — Сашка, подожди, я сейчас вернусь, хорошо? – предложила она, поднимаясь. — Куда ты? – встревоженно спросил он. — Я скоро, – её голос прозвучал мягко, и, не дожидаясь ответа, Ульяна стремительно упорхнула к себе домой, наверх. Саша остался один, и привычный уют вдруг сменился гнетущим одиночеством. Неприятное, тягостное чувство охватило его. Он не мог припомнить момента, чтобы когда-либо оставался совсем один – ни дома, ни на улице, ни где-либо ещё. Ему было некомфортно наедине с собственными мыслями. Объяснить это странное ощущение он не мог. Чтобы отвлечься, он обвёл взглядом окрестности. И вдруг, в глубине леса, ему почудилось чьё-то лицо. Оно улыбалось, и, казалось, принадлежало женщине. Саша зажмурился, а потом снова открыл глаза, но никого больше не было. Внезапный хлопок по плечу заставил его вздрогнуть и вскрикнуть. Это была Ульяна. — Ты чего? — Ты меня напугала… — Извини, – её голос звучал примирительно, — я и не думала, что ты такой пугливый. Обычно ты такой шустрый и смелый. — Д-да, но, пожалуйста, больше не пугай меня сзади. — Хорошо… — недопонимала Ульяна. Ульяна снова села рядом, Сашка отодвинулся. — О чём задумался? — Не о чём… — приврал Саша. — Слушай, Ульяна. — Да? — А в какую страну мы хотим поехать? — Ой, не знаю. На какую? Саша вдруг вскочил и отошёл от Ульяны. — Самозванец, что ты сделал с Ульяной? — рассердился Сашка, глядя на испугшую девочку. — Что? Это я Ульяна, с кем ты разговариваешь? — встала вслед Ульяна и начала подходить ближе к Саше. — Если ты Ульяна, то назови, в какую страну мы хотим поехать? — А, Сашка! Ты про код, а я забыла. — Как такое можно забыть? Отвечай живо!!! — Успокойся, Саша, я правда забыла пароль. Сашка взял палку. — Отойди от меня, нечисть! — Страна, в нашу Россию? Вдруг у Саши произошёл шок, он широко раскрыл свои голубые глаза от внезапного осознания. — Какая ещё Россия? Мы ведь живём в Советском, мать его, Союзе! В испуге, со слезами на глазах, Ульяна помчалась домой. Саша, бросив палку, тоже бросился прочь. На балконе Эдик, погружённый в свои мысли, наблюдал за двором. Внизу дети весело гонялись с собакой, играя в палочку. Рядом с ним, сосредоточенно возводя спичечный домик, сидел Славик. Но даже на фоне этой беззаботности Эдик выглядел обеспокоенным. — О чём задумался, Эдик? — прервал тишину Славик. — Не о чём таком… — Ясно… — Хотя, знаешь, Славик, ты чего-нибудь боишься? — Честно сказать, многого. А что? С чего вдруг вопрос? — Да вот, приснился мне вчера страшный сон, где собаки меня догоняли. Когда я их вижу, меня до жути воротит… — Тебя в детстве собака покусала? Эдик не знал. — Может быть… я не помню… Но я очень их боюсь. Славик молчал. — Это такое странное чувство, сон был как настоящий, но ведь я не помню, была ли у меня когда-нибудь собака. — Сны разные бывают, собаки ведь стаями ходят, и правда, иногда страшно за свою жизнь становится. Не волнуйся. — Может, Гришка прав, зря я его не послушался… — Тебе решать, Эдик, но было бы славно, если бы ты был с нами, как и Саша. Эдик молча продолжал смотреть на двор. В Славу же словно кол ударили. — А ещё, я вспомнил, чего я боюсь по-настоящему. — И чего же? — Алкоголиков… Тем временем Григорий сидел на втором ярусе кровати, рассматривая их новую общую книгу. "Новая" — это громко сказано: потрёпанная, в пыли, но читабельная. Гриша прочёл её четыре раза. Каждый раз фраза заканчивалась: "Они побежали к лешему". Он пытался понять: к какому лешему и почему? Это явно была подсказка. Чтобы разгадать череду странных событий последних дней, требовалось приложить немало усилий. Как же жаль, что Саши нет рядом! Друг, побежал к своей любимой. "Тьфу!" — пронеслось в голове. — Маршалл! Размышления прервал появившийся из ниоткуда голос Славика. Гриша испугался, но, увидев Славу, успокоился. — Ты чего кричишь? — Я подумал, ты спишь с открытыми глазами. — Чего тебе надо? — Когда у меня появится мой телевизор? Вы же не забыли о моём желании? — Да помню я! Про того тугодума не уверен, но я точно помню. — Ну и когда вы мне его привезёте? — Ещё не скоро! — твёрдо воскликнул Гриша. Славик же сел на свою постель, на нижний ярус. — Что-то Сашка задерживается, хоть бы не потерялся. — Он не потеряется, такие люди обычно всегда живучие. Славик раскрыл свою любимую книгу "Алиса в Стране чудес" и начал читать. Гриша же снова заговорил. — Я пойду к Елене Анатольевне. — Думаешь, она тебе расскажет? — спросил Эдик, зашедший в комнату. — Ну, попробовать стоит, — Гриша прыгнул на пол. — И никому не доверяйте, даже знакомым, даже друг-другу. — А как же Саша? — Спросите у Саши, где моя родинка. Эдик насторожился. — И где же она? Гриша поднял, отодвинул свою куртку, а затем поднял футболку, родинка висела на правой стороне живота около пупка. — Саша знает, где она у меня. Ну, я пошёл. — Гриша отвернулся к выходу, как Эдик задал логичный вопрос. — А ты? А если это ты вернёшься "уже не ты"? Гришка обратно повернулся. — Спросите, кого бы я продал за пять копеек. Если это я, я бы ответил вас, — улыбнулся Гриша, вскочив к двери. Эдик нахмурился от этого факта, а Славик пытался улыбнуться шутке. Щёлкнула дверь, Гриша вышел. — Откуда он знает, где у него родинка? — вдруг задался вопросом Славик. — Ты лучше спроси, почему Гриша так уверен, что Елена Анатольевна что-то знает. — Ну, она ближе к нам живёт и всегда пирожки или беляши нам приносит. Вдруг кто-то попросил ей это делать. — А вдруг сама? Ну, если даже кто-то попросил, то кто? — Гриша ведь утром говорил о нём, — ответил Славик. Эдик молчал, от неверия или от внутреннего страха. Славик задался другим вопросом. — А если у Гриши несколько родинок, то что делать? — Ой, Слава, не морочь себе голову и мне заодно. Давай снова покушаем. — Что-то Саши давно нет… Саша бежал сломя голову, петляя по переулкам и дворам, лишь бы добраться до своего подъезда. Вечер сгущался, зажигались фонари. В голове у Саши стучала одна мысль: успеть до полной темноты. Он решил срезать дорогу, свернув на незнакомые улицы, но, похоже, потерялся. Остановившись, он понял – он пропал. Теперь все его мысли были о том, как найтись. Он пытался сориентироваться, понять, где находится, чтобы найти дорогу домой. Он стоял под фонарным столбом и почувствовал, как холодает. Саша обнял себя руками. — Ребята, где же вы… Саша внимательно огляделся. В нескольких шагах стоял человек – пожилой, в строгом костюме и очках. "Вот он, мой шанс узнать, где я", – мелькнула мысль, и Саша рванул по тропинке. Но внезапно его остановило тревожное воспоминание о последних странных днях. Лучше не рисковать. Он крикнул, сохраняя дистанцию: – ЗДРАВСТВУЙТЕ! Старичок медленно повернулся, его взгляд упал на Сашу. — ПОЖАЛУЙСТА, СКАЖИТЕ, ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ ДОРОГУ НА ДУБОВУЮ 9/4? Я ПОТЕРЯЛСЯ! — Здрасьте, молодой человек, потерялся значит? — совершенно спокойным голосом спросил старик. — ДА. — Потерялся… Говорили же вам, дети, не шастать на улице до поздна, говорили вам такое? — Может быть… — Чего не подходишь? Боишься меня? — Ну, как вам сказать… — Саше стало не по себе. — Вот вы, дети, недоверчивые, потерянные, тратите свои дни на всякие глупости: свидания и разговоры… — Вы бы могли просто сказать "нет", если не знаете, где Дубовая 9/4. — А зачем вам тогда карта нужна? Бакурин Александр. Налево беги! Не догоним, не волнуйся. Саша округлил глаза, как только услышал про карту, которую могли знать только ребята. Саша вмиг понял, что это снова была нечисть, только в незнакомом обличии. Саша мигом побежал налево, откуда был узкий ход между заборами. Он бежал и бежал, осматриваясь назад. Не встретив никого, он свернул с дороги и сразу узнал местность: вот магазин "Венера", в котором утром был Гриша. Саша начал стучать по окнам. Он был уверен, что внутри кто-то есть, ведь из окон лился свет. Вскоре в окне показалось незнакомое, зловещее и угрюмое лицо. Саша вздрогнул от испуга, отступил от окна и бросился бежать в сторону своей восьмиэтажки. Гриша стоял возле двери Елены Анатольевны. Гриша вздохнул и начал стучать. Дверь ему открыли без промедлений. Елена Анатольевна посмотрела на него, раскрыв глаза. — Гриша, это ты? Что случилось? — Здравствуйте, Елена Анатольевна, а можно с вами поговорить? — Да, и о чём же? Гриша, не желая раскрывать подлинную цель своего визита, решил просто приврать. — Я со своими друзьями повздорил, я хочу первым извиниться, не дадите совета? Пожалуйста… — Конечно, заходи, Гришенька, заходи… Гриша зашёл в прихожую, где стояло зеркало с полочкой, а над ним висели фотографии неизвестных лиц. Гриша обулся и прошёл дальше. — Давай, Гришенька, на кухню иди, чаем напою. Сегодня ничего не готовила, настроения совсем не было. Тётя Лена поставила чайник на огонь. — Поэтому не заходила к вам, извините… И пошла копаться в полочках в поисках чего-нибудь вкусного. — Ничего страшного, Елена Анатольевна, я уже сходил в магазин к тёте Алле, накупил там всякого. Представления даже не имею, откуда у нас деньги. — Ну да, откуда же… — опустила взгляд тётя Лена. — Конфеты ещё остались, можешь с ними попить чайку. Вытащила конфеты "Картошка" и высыпала их в стеклянную посудку. — Так что у вас случилось, Гриша? Чего это вы решили повздорить друг с другом? Вы же это, не разлей вода, повсюду за друг дружкой ходите… — Да Сашка что-то наговорил Славе, я за Славу, Эдик за Сашу, и пошло-поехало, — Гриша умел врать, когда надо. — Так если Сашка начал, Сашке и извиниться и нужно. — Шутите? От дерева легче выпросить сделать сальто, чем от Саши извинение. — В этом ничего сложного нет: подходишь, смотришь в лицо, если не хочешь – не смотришь и говоришь: "Извини, давай снова дружить". — "Дружить" — легко говорить, а на самом деле всё намного сложнее, — вздохнул Гриша. — Ну, как знаешь, но настоящие друзья, даже после ссоры и драки, всегда спросят, как у тебя дела. Гриша улыбнулся, он это прекрасно знал. Что Слава, и Эдик, и Сашка, какими бы они ни были упрямыми и невыносимыми, они никогда не бросят в беде. Даже если беда случается из-за них. Гриша себе улыбнулся. — Спасибо, Елена Анатольевна, могу я ещё кое-что спросить? — Да, Гриша, спроси всё что угодно. — А как зовут мою маму? Елена Анатольевна замолчала. Она удивилась глубоко внутри себя, ни слова не молвила. Но решила ответить. — Как же, Гриша, ты должен знать имя своей матери, она ведь "твоя мама". — Нет, не знаю. Я вижу, вы тоже не знаете. — Глупости какие, знаю! Твою маму зовут Эльвира… Гриша, ты чего, заболел? — Неправильно, Елена Анатольевна, неправильно. — Как это неправильно? Правильно. — Неправильно, потому что я не знаю, как зовут мою маму. Он повернул к ней голову. — И как зовут папу не знаю, никто из ребят не знает, и где они тоже не знаем. Вот вы знаете? — Да, они уехали за Чернобой. — А что за Чернобоем? Елена Анатольевна молчала. — Тоже не знаете, как и я, как и другие. Где они, Елена Анатольевна? — Правильнее спросить "где ты, Гриша"? Гриша был поражён. — Что? — Дело в том, что я знаю, что за пределами леса, и знаю не только об этом. Гриша интуитивно чувствовал, что с посёлком не всё ладно. Он знал, что взрослые что-то утаивают: и о Ваньке, и о лесе, и о нечисти. Но он до конца не понимал, что именно было не так с их просторным Чернобоем. — А вы мне расскажете? Обещаю, я никому не расскажу, только моим друзьям, которым я так доверяю. У тёти Лены голос стал тихим и хриплым. В воздухе повисла гнетущая тишина, словно сама атмосфера посерела и замерла. Напряжение нарастало, заставляя Гришу ощущать дрожь, но не в груди – где-то глубже, в самой сути. Словно на похоронах. Словно люди внезапно осознали ужасающую правду о своём существовании, о неотвратимом. А за окном, вторя этой скорби, в свинцовом небе начали кружиться первые белоснежные снежинки. — Дело в том, что ваши родители, они не вернутся. Никогда… — Они умерли? — Нет, Гришенько. Ты знаешь, какой сейчас год? — Тысяча девятьсот шестьдесят… — …пятого года, — договорила тётя Лена, — Навсегда. — Не думала, что это скажу я, но вы же… вы же всё равно узнали об этом. Прости меня, Господи. — Почему вы извиняетесь? — Гриша, этот посёлок больше не живёт… Гриша ошарашенно посмотрел. — Он больше не двигается, как и люди, и животные, реки и дома. — О чём вы говорите? — Чернобой застрял в 1965 году. Я не тот человек, который должен говорить вам правду, но я сказала. Старики не умирают, дети не растут, а молодые остаются молодыми. Отсюда нельзя выбраться. Никогда. Потому за нами смотрит лес, а за ним – Властелин тьмы. — Что?