Чернобой

Эдик, погруженный в нарды с самим собой, сидел в тишине. А Славик тем временем, устроившись на подоконнике, просто смотрел в окно. — Что, Славик, кого-то видишь? — беззаботно спрашивает Эдик. — Да в том и дело, что никого. Саша уже давно должен был вернуться, — обеспокоенно отвечает Слава. — Ты думаешь, его схватили нечистые силы? — Не важно, кто. Опасно задерживаться так долго, даже если это свидание с любимой девочкой. — Может, он решил у них переночевать. А видишь, тучи нахлынули, Саша не может так просто пропасть! — Давай поищем его, Эдик. — Не волнуйся ты так, хочешь, чтобы и мы пропали? — не отрываясь от игры, проговаривает Львов. — Давай попросим Гришу с нами пойти, он, наверное, думает, что вернулся наш Сашка. — Скоро же дождь начнётся. Да и вечереет уже, Слава, давай подождём немного. Славик безнадёжно посмотрел на друга, затем спустился с подоконника и направился к двери. Эдик же почувствовал себя не в своей тарелке, но всё равно спросил друга, куда он решил уйти: — Ты куда? — К Елене Анатольевне, Гришку забирать. — Подожди, ты меня одного здесь оставишь? — Пойдём со мной тогда! — А если Сашка придёт, а он открыть не сможет? Дверь — ключи-то у нас один. — Ну, тогда оставайся! — Давай тогда быстренько вместе заберём Гришку и сразу обратно в квартиру, — предложил Эдик. Слава кивнул, соглашаясь. Едва он приоткрыл дверь, как на него с размаху налетел кто-то, обрушившись всем весом. Это был Сашка, который, судя по всему, бежал изо всех сил. Он ворвался внутрь, не заметив Славу. Они упали. Сашка оказался сверху, его дыхание было прерывистым. — Сашка, ты чего такой напуганный? Кто-то за тобой гнался? — спросил Слава. — Славик, родненький, наконец-то я дома! — выдохнул Сашка. — А мы уже хотели тебя искать, — улыбнулся Эдик, но тут же осекся. — Точнее, Слава хотел тебя искать. — Ну и что, не искали? — Саша уже поднимался. — Вы знаете, что там на улице случилось? Я потерялся! — Потерялся? Но мы же знаем все улицы и входы наизусть! Как ты мог? — удивился Эдуард. — Я не знаю, я, видимо, от страха совсем уже запутался. Я испугался, что не найду дом, и тут я увидел старика, который знал про карту. — Про нашу? — Нет, игральную, конечно нашу! — Постой, откуда он мог знать про нашу карту, если, кроме нас, никто его не видел! — Да откуда я знаю! — Постой, Эдик, ты помнишь, что нам говорил Гриша? — Помню, Слава… — Эдик был уверен, что перед ним его настоящий друг, но подстраховаться никогда не помешает. — Александр, скажи, где родинка у Гриши? — Что? Ты думаешь, я их ночью пересчитывал? У него же их куча! — Говорил же я, а что, если у Гриши несколько родинок? — возмутился Славик. — Значит, пошёл вон! — с серьёзным лицом сказал Эдик. — Настоящий Сашка ответил бы, где его родинка! — Что? Это был вашим кодом? Вы что-нибудь нормальное не могли придумать? — Ответь или уходи! — повторил Эдик. — Я знаю, что ты боишься собак, и у тебя постоянно болит голова, а ты, Славик, боишься всех и всё, даже божьих коровок. — Вот это я понимаю, наш Сашка! — горделиво сказал Эдик. — А у Гриши родинка на животе. Я вспомнил, что мы об этом говорили, когда я рассказывал ему о легенде, что количество родинок указывает количество людей, любивших вас на протяжении жизни. — Звучит правдоподобно, — ответил Славик. — Ведь у меня их нет. — Всё, я пошёл спать! И кушать. Еда у нас есть? Утренние бублики остались? Или Елена Анатольевна что-нибудь приносила? — Нет, ничего, — развёл руками Славик и опустил лицо, расстроившись. — А Гриша куда умотал? В лес? — Что? Нет, он как раз у Елены Анатольевны находится, — ответил Эдик. — Что предъявить, где утренние пирожки? — усмехнулся Саша. — Гриша уверен, что взрослые чего-то умалчивают и пошёл про это разузнать, — неуверенно ответил Львов. — Что умалчивают? — Не знаю, я же сказал, пошёл разузнать. — Тфу на тебя! А вы кого ждёте? — на двоих сразу посмотрел Саша. — Тебя ждём!!! — Ну что, дождались? Пошли к ним! Лучшие друзья называются, даже искать меня не пошли. — Мы хотели… через семь часов, как ты ушёл… — проговорил Славик. Втроём они вышли в подъезд и остановились у двери Елены Анатольевны. Славик уже замахнулся, чтобы постучать, но Сашка тут же схватил его за рукав. — Тихо! Давай напугаем! — Кого? Пожилую женщину со слабым сердцем? — серьёзно прошептал Славик. — Да чего ты горячишься? Гришу только напугаем, сами будем аккуратнее. Он же по-любому нас не ждёт. Эдик так же улыбнулся. — Давай, Сашка, вперёд! Ребята тихо вошли в квартиру. Славику это было неприятно – он не любил, когда к кому-то врывались без стука. — Они на кухне, — прошептал Сашка, прижимаясь к стене. — Слышу, — глухо ответил Эдик. Они подобрались к стене, за которой раздавались голоса Гриши и Елены Анатольевны. Внезапно из-за двери донёсся тихий всхлип. Ребята замерли, затаив дыхание. Ночь окутала дом, лишь кухня освещалась тусклым светом. В коридоре, где стояли мальчишки, царила кромешная тьма. По голосу Елены Анатольевны было понятно – она плакала, обращаясь к Богу с мольбой о прощении. Гриша встревоженно спросил, что происходит. И тут они услышали то, что навсегда изменило их мир. Слава не смог сдержать слёз. Сашка был ошеломлён, а Эдик – в полном шоке. Им открылась страшная правда: их родной Чернобой не живёт. И они оказались в месте, где время застыло, где нет движения. Елена Анатольевна рыдала ещё сильнее. Она корила себя за то, что именно ей пришлось произнести эти слова. Как горько было говорить ребёнку, что он никогда не выберется из Чернобоя. Ей было невыносимо тяжело. Гриша застыл, уставившись в одну точку, словно не дыша. Он не мог осмыслить услышанное. Мысли отсутствовали. Слёзы застилали его лицо. В этот момент ребята молча вошли в комнату. Плакал только Слава. Остальные были в ступоре, переваривая услышанное. Елена Анатольевна их не заметила, да и не обратила бы внимания – она уже высказалась. Гриша медленно повернулся к ним, его глаза были полны слёз. — Сашка, ты уже вернулся? На него же опустошённым взглядом смотрел Сашка. — Значит, мы никогда не увидимся с родителями? Гриша отвернулся и ударился головой об стол. От лица исследователя Осипова Юрия Васильевича. Село Чернобой, Гагаринский район. Всё бы ничего, но это место застыло, в прямом и переносном смысле. Я не знаю, сколько мне по-настоящему лет, я не знаю, откуда я здесь и откуда у меня своя квартира. Знаю лишь своё имя, фамилию и отчество, хоть отца и не помню, да и мать тоже. Жители этого села ничего не рассказывают, а если спросишь, то тему переведут так, что и не вспомнишь, о чём говорил человек. Люди здесь все обычные, все друг друга узнают и понимают. Вот только кто-то раз и появляется, кто-то два и исчезает. Исчезают редко, так что люди об этом человеке больше и не заговаривают. Знаем только, что здесь никто не взрослеет, ни дети; никто не стареет, ни молодые; никто не умирает, ни пожилые люди. Здесь всё застыло. И я, получается, застыл. Но мы можем и есть, и пить, и ходить по нужде. Есть магазины и рынки свои. Живём как обычные люди. Детям не рассказываем, чтобы их лишний раз не травмировать. Большинство живут поодиночке, кто-то живёт с родственником, а кто-то вместе. Сами не знают, дружат давно, да и не помнят. Сам Чернобой — небольшое село и не маленькое, оно где-то посерединке, а вот где сам Чернобой и что это такое, мы не знаем. Но об этом никто не узнает, да и зачем? Здесь тоже хорошо: живёшь, не стареешь, не работаешь. Только полиция, да потом поликлиника, а ещё продавцы. Какому правителю они подчиняются, мы также не узнаём. Чернобой — серое село, погода меняется постоянно. А самое главное: календарь показывает только 1965 год. Город застыл, вокруг лес, из которого нельзя выбраться, а кто попробует, тот пропадает навсегда. К нечистым силам. Старики остаются стариками, молодые — молодыми, а дети — детьми. Запись закончена. Меня больше нет. Пять дней. Ровно пять дней прошло с того момента, как ребята узнали правду. Правду о том, что они заперты в месте, где время остановилось, и выхода нет – никогда. Квартира №208 давила тоской. Ребята почти не покидали её, лишь изредка выбираясь в магазин, чтобы не умереть с голоду. Всё это – ужасы, книга, шокирующая новость – обрушилось на четверых, которые ещё вчера, казалось, беззаботно угнали «Москвич» у Кирилла Никитовича. Саша лежал, уткнувшись головой в подоконник своей кровати. Эдик, как всегда, спал. Гриша сидел, погружённый в глубокие раздумья, а на его коленях, на подушке, Славик перелистывал страницы «Алисы в Стране чудес». Гриша решил нарушить гнетущую тишину. — Слава. — Что? — Пойдём погуляем. — Не хочу… Сашка вскочил, подняв голову. — Я хочу, пошли скорей! — Я думал, ты спишь. — Нет, мне больше не спится после того, как я узнал, что никогда не увижусь с родителями. Слава снова начал лить слёзы, прикрывая книгой своё лицо. — Не напоминай, — нахмурился Гриша, положив ладонь на лоб Славика, чтобы его утешать. — Уж извините, такова правда, — посмотрел Саша на Гришу. Затем повернул голову к Эдику. — А этот спит, как обычно. — Когда грустно, сон помогает больше всего, — ответил Гриша. — А ты чего не спишь тогда? — А кому-то, наоборот, кошмары от этого снятся. Сашка обратно повернул голову к окну. — Снова снег шёл ночью, а сегодня снова весна. Вот облака серые, а снега нет. — Мы уже должны привыкнуть, что здесь погода меняется, как захочет. — Вот в каком мы сейчас месте? Что выбраться даже нельзя. Хотя, знаешь, а здесь не всё так плохо, заживём как раньше, и всё будет ХО-РО-ШО, — прерывисто проговаривает Бакурин. — Себя-то не обманывай! — пробурчал Гриша. — Славик, я встану, хорошо? Славик поднял голову. Гриша выбрался, спустившись с кровати. — Ну, пошли погуляем, думаю, мы достаточно проторчали дома. — Пошли! — Славик, а ты уверен, что не хочешь с нами? — Нет, не хочу, — уже успокоившись, ответил Славик. — Может, из магазина что-нибудь прикупить? — Нет, ничего не хочу, спасибо, Гриша. — Как знаешь… Идём, Санёк. Гриша и Сашенька оделись и обулись. Затем Гриша напоследок выкрикнул Славке: — За Эдиком присмотри, скажи ему, что мы гулять пошли. — Хорошо, — тихо ответил Славик и продолжил читать книгу. Комната опустела. Славик, дочитав последнюю строчку, небрежно швырнул книгу на свою кровать, что стояла на первом ярусе. Затем закрыл глаза и тут же уснул. Сашка и Гриша вышли в подъезд, секунду постояли, а затем переглянулись. — Пошли? — Пошли! Идут и идут, спускаются по этажам, добираются до четвёртого. — Здесь живёт подружка Эдика, — говорит Гриша. — Ага. Спускаются-спускаются. Выходят из подъезда на улицу, где свежесть и шелест листвы, но серое небо. — На качелях посидим? — спрашивает Саша. — Нет. Проходят все не нужные дворы, сквозь людей, сквозь жизни, гуляют вдоль озера. Но, увидев знакомый дом, у Гриши появился вопрос. — Саша, а что, кстати, произошло тогда на твоей гулянке с Ульяной? Саша совсем забыл об этой ситуации, что даже стало стыдно. — Ничего такого, сидели, болтали, вон там, на причале. Она ушла, а с дури подумал, что пришёл уже Ванька. Гриша задумался: — Ванька… — Надо извиниться, но думаю, меня её отец пырнёт ножом, поэтому не сейчас. — Я совсем уже и забыл про него… — Про кого? — нахмуренно спрашивает Саша. — Про Ваньку, он просто исчез, не появлялся с того времени. — Дела, наверное, может, он уже сделал всё, что нужно было. Гриша повернулся к Сашке. — Ты о чём? — О том, что он перестал появляться после того, как мы узнали, в каком месте находимся. Может, он это и хотел нам донести? — Может, ну тогда зачем мы нашли карту и книгу про лешего? Тогда почему он нас пугал? — Может, это не он напугал, а мы пугались? — Что-то не сходится… Появился, напугал, дал карту и исчез. Кому такое в голову может прийти? — Нечисти! Пойми, Гриша, здесь это совершенно нормально. Мы же в бездне, бездне, из которой нельзя выбраться, — развёл руками Саша. — Пошли, мы вроде гулять вышли, что не думать об этом! — Ты первый начал… Ребята дошли до милиционерского отделения. — Зайдём? — спрашивает Гриша. — Зачем? — в недоумении спрашивает Саша. — Поздороваемся с Андреем Власовым и Фёдором Давидовичем. — А с третьим? С страшным лицом! — Тоже поздороваемся! — Думаешь, нам туда впустят? — Не знаю, пошли проверим! Ребята зашли в знакомое место, но никого не обнаружили, даже сержанта Андрея Власова, что здесь подсиживался. — Оуу, есть тут кто? — окликает Гриша. — Нет никого, пошли обратно выйдем! — тащит его Сашка за рукав. Вдруг ребята услышали шаги за дверью, и оттуда вышел знакомый милиционер Фёдор Давидович. — Что, ребята, потеряли чего-нибудь? Ребят приятно удивил приход знакомого милиционера, что даже на душе стало легче. — Здравствуйте, Фёдор Давидович, давненько мы не виделись, — улыбнулся за долгое время Маршалл. — Это да, что вы здесь делаете? Неужто снова жаловаться пришли? — Да, жалоба на вас, — нахмурил брови Сашка. — Что снова случилось? Снова Ванька доставал? — посмеялся милиционер. Гриша перестал улыбаться: — Вам смешно, а вы же открыто об этом говорите! — Так что случилось? Ребята переглянулись, не зная, что сказать. Сказать или промолчать? — Мы узнали всю правду о Чернобое, Фёдор Давидович, — с тоской в голосе признался Гриша, опустив глаза. Дядя Федя занял место Андрея Власова. — Вот оно как! — милиционер закурил папиросу. — Сами узнали? — Не сами. Елена Анатольевна рассказала. Мы пытались выяснить сами, но, мы немного не это ожидали. — Ясно… — Ничего не ясно! — выкрикнул Саша. — Ничего непонятно, как это всё произошло! А вы говорите «ясно». Где мы? Что это за место? Кто-нибудь может ответить на эти вопросы? Фёдор Давидович молча окинул ребят взглядом, затем неопределённо махнул рукой: — Пойдёмте со мной! — Куда? — удивились мальчишки. — Идём, идём, кое-что покажу! Будет интересно! Ребята последовали за Фёдором Давидовичем вглубь здания отделения. Внезапно милиционер привёл их к единственной камере, в которой находился мужчина, одетый в рубашку, очки и шорты. Эта камера была единственной, и в этот момент возникла мысль: а существует ли вообще тюрьма в Чернобое? — Кто это? — спросил Сашка. — Это бандит, преступник, тот, кому ни в коем случае нельзя быть на свободе. — И из-за чего он сюда попал? — спросил Гришка. — Из-за убийства несовершеннолетних, — вздохнул Фёдор Давидович, — дрянь вонючая, по ошибке появилась. — Несове… Кого? — аккуратно спросил Саша. — Детей! Это гад убил маленьких девочек, поверь, много раз! Вот что бывает с нехорошими людьми, которые делают плохие вещи. — Молодцы, что поймали, — похвалил Сашка. — Ловить не трудно было. — А можно в него плюнуть? — без скромности спросил Саша. — Будь выше этого, Бакурин, его ждёт суровее наказание. — И когда он выйдет отсюда? — поинтересовался Гришка. — В будущем… — Значит, никогда… — Что вам Елена Анатольевна ещё рассказала? — Что мы в таком месте, откуда нельзя выбраться, хоть гору сдвинь, мы там, где время остановилось. — А ещё что-нибудь? — Ничего… — Всё понятно, ну молодцы, всё же постарались. Не все дети так рано об этом узнают. — А в чём в этом смысл? — спрашивает Гриша, глядя с тоской. — Что? — Какой смысл прятать от детей правду, если они не вырастут? Фёдор Давидович присел на одно колено, чтобы быть наравне с Гришкой. — Вот ты когда узнал, тебе было хорошо от услышанного? — Нет… — честно отвечает Гриша. — А плохо? — Очень! — А дети, которые навсегда останутся детьми, всю жизнь с этим будут жить. Мысли о том, что они никогда не будут знать о своих родителях и о будущем. — Но ведь они когда-нибудь догадаются. — Вот тогда и расскажем, как вам. Как, кстати, дела обстоят с Ванькой? — Хорошо, он не появлялся! — Как давно? — Пять дней назад, ну, точнее, пять ночей назад. Не важно, давно не появлялся в любом случае. — А вы нашли, что искали? — Хватит говорить загадками, Фёдор Давидович. Мы дети, откуда нам знать, про что вы сейчас спрашиваете? — уже вмешался в разговор Сашка. — Значит, без загадок хотите? А она вам ведь в этом месте понадобится. — Вот снова! — закатил глаза Саша. — Хорошо-хорошо, не рычи, давай всё сначала. Вы, когда пришли с жалобой, что к вам я пришёл ночью, что я тебе говорил, Гришка? — Что нужно искать! — Ну что, нашли? — Нашли! — А говорите, не понимаете. Молодцы, что нашли. И что дальше? Почему вы до сих пор здесь шарахаетесь? — А что мы ещё должны делать? — Ещё искать! — Я хотел, но после того как узнал о Чернобое, мне не до этого было. — Тфу, вы это серьёзно? — Ну да. Тем более мы не понимаем, нужно ли продолжать искать. Раз он больше не тревожит. — Пожалел он вас после той горестной правды, поэтому сейчас не достаёт. — Получается, это ещё не всё? — Нет… — замолчал резко милиционер, — Конечно, нет. Это только начало. — Начало чего? — Начало разочарования, — заговорил преступник. — Это ещё не единственное ваше разочарование! — Тц, тихо ты, паршивец! Тебе кто говорить разрешал? — рассердился милиционер. — Так никто и не запрещал! — Всё, пошли отсюда, дети! Стал выводить детей Фёдор Давидович. — Вы никогда не выйдете отсюда, детишки, — уже засмеявшись, крикнул заключённый. Но Фёдор Давидович уже вытащил детей из комнаты. Они стояли в отделении, при входе. — Что-то разговорился он, — начал Сашка. — Да не обращайте внимания. Плохая идея была вас к нему отнести. — Вы, кстати, почему это сделали? — спросил Гриша. — А показать, что не все люди хорошие. Есть такие, кто не против отнять чью-то жизнь ради своей выгоды. Люди, которые думают, что до конца жизни останутся безнаказанными. Но жизнь несправедлива. Они могут отнять целую жизнь, а взамен находиться в изоляции так мало лет, а потом выйти и жить с этим, как ни в чём не бывало. — Мы это и так знали, — твёрдо заявил Григорий. — Ну молодцы тогда, — улыбнулся Фёдор Давидович, — а теперь идите! — Куда? — Куда хотите! Главное – искать, дети! — Что искать? — Неважно что или кого! Вас нечисть всё равно не оставит! Сашка и Гриша вышли из милиции. Стояли, словно оглушённые, взгляд их блуждал где-то вдали. Первым заговорил Сашка. — А он ведь так и не ответил, в каком мы месте. Что будем делать? — развёл руками Сашка. — Что "что" — выбираться! — Откуда? — раскрыл глаза Сашка. — Из Чернобоя! — Ты с ума сошёл? — А что? Хочешь вечно торчать в этом захолустье? — Гриша шагнул вперёд. — А вдруг нас семья ждёт, родители? А мы их не увидим только потому, что даже не стараемся. — Если бы могли, то вышли бы! Но у нас нет выхода, Гриша, в прямом смысле, нет! Григорий посмотрел на своего друга: — Есть! Ты заметил? У нас люди в лес никогда не заходят! — И что? — А то! Может, зайдя в лес, можно и выход найти. Не зря же карта туда и ведёт. — Смерть свою найдёшь, а не выход, дурень! Ты взрослых слышал! Люди оттуда никогда не возвращались! — Так может, не возвращались, потому что находили выход из посёлка! Как тебе такая идея? — Вот лезут тебе в голову всякое, сам же в них потом веришь! — Слушай, Александр, хочешь остаться вечным ребёнком — оставайся, а я буду выбираться. И Славика захвачу. Сашка фыркнул: — Если он захочет! Пошли домой, возвращаться пора уже. — В магазин зайдём по пути! Сашка и Гришка, направляясь домой, решили заглянуть в магазин «Венера». Гриша заметил, что новость о не живом Чернобое больше всего расстроила Славика - доброго мальчика с чистым сердцем. Желая поднять ему настроение, а заодно и порадовать Эдика в этом сером месте, Гриша решил купить им угощений. В магазине тёти Аллы нашлось всё, что было в наличии: трубочка со сгущёнкой, вафельные рулетики с шоколадом и любимые Славиком орешки с варёной сгущёнкой. Леденцов, к сожалению, не оказалось. — А молодец ты, Гриша, всё-таки, — поднимаясь на свой этаж, проговорил Сашка. — Почему? — Ты решил порадовать наших друзей, несмотря на свою же тоску. Ты всегда такой внимательный и заботливый, прямо как старший брат. Грише были приятны эти слова, особенно от улыбчивого, яркого, как солнце, Саши. Он улыбнулся. — Спасибо, Саша. Я просто хочу, чтобы они снова стали, как раньше, такими же смешными и неловкими. После той новости они словно угасли, но на самом деле мне тоже страшно. Сашка улыбнулся. — Страшно от чего? Что мы можем не выбраться? Или то, что тебе придётся навсегда оставаться такими раздолбаями, как мы? — И первый, и второй. — Так и думал, Гриша. Не зря же ты постоянно хочешь нас продать. Гриша впервые засмеялся за последние пять дней. Сашка всегда был таким светлым ребёнком, это всё добавляли его светлые, как утреннее солнце, волосы и голубые, как небо, глаза. Хоть он и правда раздолбай, но его внешность можно сравнить разве что с миром без войны. Поэтому Гриша никогда не мог долго злиться на своего бестолкового друга, как Саша. Почему именно Саша привлекает его внимание, почему этот неусидчивый дурачок заставлял трепетать маленькое сердце Гришки — он не знал. И потому молчал, не признаваясь даже самому себе. Они вернулись домой. Переступив порог квартиры, они разулись. Саша тут же помчался в их общую комнату, а Гриша, поставив пакет с угощениями на комод, последовал за ним. Эдик выглядел измождённым, будто совсем не спал, и сосредоточенно собирал кубик Рубика. Славы же на месте не было. Саша, очнувшись после долгого сна, решил узнать, как дела у Эдика. — Привет, Эдик, как дела? Чего больше не спится? — А ты чего такой весёлый? Забыл, в каком мы месте находимся? — Это ты чего такой грустный? Забыл, как тебя Сергей Аркадьевич хлыстом по всему двору тебя догонял из-за того, что ты у него яблоки воровал? — Не смешно! — Ну не знаю, но тогда весь двор описался от смеха. — Вы где были всё это время? Вижу, себе развлечения нашли. — Да, находимся в милиционерском отделении, так забавно, — с сарказмом сказал Сашка. — На свидание нагулялись и радуетесь. Голубки. — А тебе что, Слава не сказал, куда мы ушли? — насторожился Гриша. — Нет. — А где сам Слава? Эдик пожал плечами: — Не знаю. — Как не знаешь? Он что, не говорил, куда уходит? — Нет, не говорил. Я и не спрашивал. — Когда? — у Гриши начал повышаться голос. — Когда он ушёл, Эдик? — Я не считал, но полчаса, наверное, прошло. А сам пробормотал, что надоело ему эта жизнь. Вот… Гриша на миг разволновался и посмотрел на Сашку. Сашка на него. Они оба подумали об одном и том же: что делает человек, когда больше всех расстраивается? И больше не видит смысла продолжать существовать в сером мире. Слава - ранимый душой ребёнок, но храбрым сердцем, мог решиться на такое дело. Они оба побежали. Сашка крикнул, что будет искать на улице. Гришка сказал, что в квартире или по этажам. Гриша же осмотрел всю кухню, обежал глазами ванную, а потом убежал из квартиры наверх. Его мысли наполняли голову всякие плохие мысли о том, что Славик может собой сделать. Он не ощущал своё сердцебиение, но он ощущал, что боится. На самом деле боится за своего друга. Он бежал по этажам и глазами искал Славу, но не находил. Он поднимался всё выше по лестнице, а Сашка спускался всё ниже и ниже. Гриша понимал, что если он на крыше, у него есть шанс его уговорить, но, к сожалению, душевно уговаривать умел только Сашка. Гришка же умел уговаривать примерами и с логичной точки зрения. Войдя на крышу, он никого не обнаружил. Он находился выше восьмого этажа, крутясь вокруг, но не решился посмотреть вниз, понимая, что это может и сделать Сашка внизу. Гришка снова спустился по лестнице, быстро зайдя в их общую квартиру, начал допрашивать Эдика, даже не разуваясь. — Эдик, ты чего уселся? Наш общий друг потерялся! Славика может уже не быть, а мы время теряем. Ты это понимаешь? Если ещё есть время, мы можем его уговорить, он человек понимающий. Главное - не спугнуть, и всё получится! Но Эдик молча сидел, смотря на него немым взглядом. — Ты меня вообще слушаешь? Вдруг Гриша услышал стуки из другой комнаты, словно мячик стучался об пол. Гриша не сразу понял, откуда они, потом вспомнил, что мячик у них лежит на балконе. И понял, что единственное место, которое он не посмотрел, - это балкон, в котором Славик часто и насиживается. Гриша аккуратно подошёл к балкону, открывая его, он обнаружил мирно сидящего Славика, который бил маленький мячик об пол. Гриша с облегчением прижался к стене и выдохнул. Славик повернул голову в его сторону, как только услышал его вздох. — Гришка, вы вернулись? Что-то вы задержались. Но Гриша ещё не мог ответить. Он просто приходил в себя. — Что случилось? У тебя такой растерянный вид. — Ты давно здесь сидишь? — Полчаса, может быть, я не считал. Я решил подышать воздухом, жалел, что с вами не пошёл. — А мы то решили… Гриша подошёл к окну балкона, понимая, что тот белобрысый, наверное, бегает как чёрт по всему двору и ищет Славу. Открыв окно, он сразу же увидел Сашку. — Саша! Иди домой, он нашёлся! Сашка, кажется, кивнул и побежал — А вы кого-то потеряли? — Не кого, а тебя! — Меня? Я же здесь был всё это время, и Эдику об этом сказал. Гриша понял, кто виновник всей тревожности и паники. И вышел из балкона, направляясь в комнату, где Эдик уже во весь рот закрыто улыбался. — Тебе смешно? — спокойно спросил Гриша. — Может быть, — сдерживаясь от смеха, произнёс Эдуард. — Видели вы свои лица! — Я тебя ночью задушу, ты бычара! — совершенно спокойно, но уже с улыбкой проговорил Гриша. — Да ладно вам, смешно же, — уже не сдерживаясь от смеха, повторил Эдуард. — Чего не веселитесь? Были слышны шаги зашедшего Сашки. — Где он был? Он в порядке? — В порядке, в порядке. Вот этот молодой человек решил подшутить над нами. — Да ладно вам, ребята, я думал, что вы догадаетесь пойти на балкон и увидели бы его. Кто же знал, что вас попрёт на улицу, — уже смеясь, проговорил Эдик. — Скотина ты, Львов! — нападая на Эдуарда, прокричал Сашка и, избивая его ладонями, — Я бегал по двору как собака. А тебе смешно! Эдик, смеясь, отбивался от Саши. — Сдаюсь, сдаюсь! Был не прав, поднимаю белый флаг! Гриша же стоял, наблюдая за этими двумя. Вдруг сзади подошёл и Славик. — Что у вас случилось? Почему Саша избивает Эдика? — Чтобы не расслаблялся, — с лёгкой улыбкой говорит Гришка, смотря на своего друга. — Да это уже и не важно. — Как это не важно?! — крикнул в драке Саша. — Мы думали, ты решил умереть, пошёл вешаться! — Я? — удивился Славик. — Да никогда! А Эдик тоже крикнул: — Да, я развёл их как ослов! — смеялся Эдик. — Сам ты осёл! — ругался Саша. Славик ничего не сказал, он лишь растерянно не понимал, как такое может прийти в голову его друзьям, которые за него волновались. Гриша же вспомнил о пакете. — Слава, обожди меня тут. Я только вспомнил. Я сейчас приду. И побежал. Наконец снял свою обувь в прихожей, взяв пакет, обратно побежал к ребятам. — Славик, держи! Это тебе, — протянул пакет Гриша Славику. — Мне? Спасибо, — улыбнулся Лисичкин. Славик без слов крепко обнял Гришку. Гришка же в ответ почувствовал, что на душе стало легче. Саша вроде перестал бить Эдика. — Ты же поделишься с нами, Славик? — Конечно! — улыбнулся Славик. — Может, попьём тогда чайку? Славик побежал на кухню поставить чайник. — Давай! — крикнул Эдик. — А ты обойдёшься! — сказал Гриша. — Что? — Что слышал! — ответил Сашка. — Ты наказан! — Да за что? Я же извинился! — Вообще-то нет! — поднял бровь Гриша. — А? Тогда извини... извините! — улыбнулся Эдик. — Пойдёмте уже! Еды много, на всех хватит! — позвал рукой Славик ребят. Квартира № 208 снова стала живой, снова как прежде. Новость о Чернобое потрясла, но мальчишки были сильнее. — Лучше бы телевизор наконец ему принесли, — на последок проговорил Эдуард.