Непредвиденные перемены

Лань Ванцзи медленно открыл глаза. В раскрытые окна лился яркий солнечный свет, воздух был чист и свеж. Значит, это не пещера Черепахи-Губительницы. Вэй Ин оказался прав насчёт того, что массив — это транспортное устройство. Вэй Ин! Лань Ванцзи резко сел и лихорадочно огляделся. Его родственная душа был здесь — спал на соседней кровати. Живой и невредимый. Лань Ванцзи с облегчением прикрыл глаза и откинулся на подушки. Услышав тихий смех, он снова распахнул глаза и поискал взглядом его источник. У двери, с книгой в руках, сидела улыбающаяся женщина. Заметив, что он смотрит, она поднялась и подошла. — Рада видеть, что ты очнулся, дитя. Ты был очень слаб. Он попытался заговорить, но в горле пересохло. Женщина налила ему чашку воды из кувшина, стоявшего у кровати. Он с благодарностью выпил, прокашлялся и попробовал снова: — Вэй Ин? — Твой друг? — Мм. — Он поправится, но ему потребуется немного больше времени. — Где мы? — В моём доме. — Массив? Вэй Ин считал, что это транспортное устройство. — Вэй Ин был прав. — Меч? — Ключ активации. Как вы его нашли? — Мы сражались с Черепахой-Губительницей. Вэй Ин забрался внутрь панциря, чтобы выманить её. — И нашёл там меч? Вы убили её? — Мм. — Теперь я понимаю ваше состояние. Должно быть, это была героическая битва. — В мече содержалась энергия обиды. — Иначе и быть не могло. Он был выкован из иньского железа и провёл столетия в чудовище-людоеде. — Был? — Меч раскололся во время перемещения. — Я не жалею. Рядом с ним меня не покидало беспокойство. — Я не удивлена. Меня удивляет другое: как вам удалось использовать его и массив, чтобы попасть сюда. Это не должно было быть возможным. — Простите, если мы вторглись без спросу. — Не нужно извинений. Мне важно понять, как вы прорвались сквозь мои барьеры. Ты из рода Лань? — Мм. Этот — Лань Ванцзи, — представился молодой человек и нахмурился: — Барьеры? — Моя гора защищена. Никто не может войти без моего ведома, если только... — Она приблизилась к Вэй Усяню, вгляделась в его лицо, и забормотала себе под нос: — Неужели? И всё же мальчик назвал его Вэй, а Цансэ вышла замуж за Вэя, но мне говорили... Твой друг — ты назвал его… Вэй Ин? — Мм. Вэй Усянь. — Начиная тревожиться из-за такого пристального внимания незнакомки к Вэй Усяню, он спросил: — Госпожа, могу ли я узнать Ваше имя? — Я Баошань Саньжэнь. Лань Ванцзи попытался встать, но сил пока не хватало. Вместо этого он отвесил самый почтительный поклон, какой только мог, всё ещё лёжа в постели. — Бессмертная госпожа, для меня честь. Если вы Баошань Саньжэнь, тогда это... — Гора Бессмертных. Да. — Указывая на Вэй Усяня, она снова спросила: — Вэй Ин? Он дитя моей Цансэ? — Да. Баошань Саньжэнь всхлипнула и прикрыла глаза рукой. Было бы вежливо уйти, оставив её наедине с собой, но раз уж это невозможно, Лань Ванцзи оставалось лишь отвернуться, делая вид, что он не замечает её волнения. Наконец Баошань Саньжэнь совладала с собой, подошла и посмотрела на Вэй Усяня. Протянув руку, она убрала волосы с его лица. — Он не очень похож на неё. С её мужем я никогда не встречалась, но должна была догадаться по имени. Цансэ писала мне, что вышла замуж за Вэй Чанцзэ. О её смерти я узнала лишь много лет спустя. Я искала её ребёнка, но мне сказали, что он погиб вместе с ней. Как вышло, что он выжил? — Его взял к себе Орден Юньмэн Цзян, но, полагаю, какое-то время до этого он жил на улице. — Он был у Цзянов? Но я же была там. Я знала, что её муж когда-то принадлежал к этому Ордену, поэтому сначала отправилась туда. Именно Цзян Фэнмянь сказал мне, что дитя Цансэ мертво. Лань Ванцзи не знал, что ответить. Неужели Цзян Фэнмянь сказал Баошань Саньжэнь, что ребёнок её ученицы мёртв? Зачем ему так поступать? — Возможно, он тогда ещё не нашёл Вэй Ина. — Возможно. И всё же А-Ин был почти младенцем. Разве его трудно было найти? Он должен был оставаться там, где его оставили. Я поговорю с А-Ином, когда он очнётся. Может, он знает больше. По крайней мере, теперь понятно, как вам удалось прорваться через барьеры. Ты был с ним в прямом телесном контакте? — Да, но я не понимаю. При чём здесь происхождение Вэй Ина? — Барьер вокруг моей горы — в некотором смысле часть меня. А он — моей крови, поэтому смог его преодолеть и провести тебя за собой. — Ла...? Лань Чжань? — Вэй Ин. Ты очнулся. — Мм. Раньше, чем я ожидала, — улыбнулась Бессмертная. — Моя Цансэ родила крепкого мальчика. А вот и она… У тебя её глаза, А-Ин. Баошань Саньжэнь протянула ему воды, как до этого Лань Ванцзи. Вэй Усянь захлопал глазами, глядя на женщину перед собой и пытаясь собраться с мыслями. — Что? — Вэй Ин. Мы воспользовались массивом, и он перенёс нас на Гору Бессмертных. К Баошань Саньжэнь. — К наставнице моей матери? — К матери твоей матери, А-Ин, — мягко поправила Бессмертная. — Что? — Ты не знал? — Погодите, что? Моей матери... — Да. Я твоя бабушка, А-Ин. Цансэ была моей дочерью. Похоже, не мне одной Цзян Фэнмянь солгал. Что за отвратительный человек. Вэй Усянь открыл рот, переводя растерянный взгляд с Лань Ванцзи на Баошань Саньжэнь и обратно. — Лань Чжань, что происходит? Мы же были в пещере. Ты пел мне песню. Такую красивую. Нас спасли? — Вэй Ин нашёл меч в Черепахе-Губительнице. Он оказался ключом к массиву. Мы использовали его, чтобы попасть сюда. — А... Вэй Усянь снова посмотрел на Бессмертную. — Так вы и правда Баошань Саньжэнь? — Да. — Но я не понимаю. Разве Вы моя бабушка? Как так? — Цансэ, твоя мать, была моей дочерью. — Почему я этого не знал? — Тебе должны были рассказать. Цзян Фэнмянь знал, но, видимо, предпочёл умолчать. Мне он сказал, что ты погиб вместе с родителями. — Но я же жив. Зачем дяде Цзяну так говорить? Я ничего не понимаю. — А-Ин, ты всё ещё не оправился. Пожалуйста, отдохни. Мы поговорим, когда ты станешь сильнее. — Лань Чжань? — Баошань Саньжэнь права. Спи, Вэй Ин. Набирайся сил. Когда проснёшься, сможешь узнать больше. Вэй Усянь попытался возразить, что он вовсе не устал, но слова уже путались, глаза слипались, и он снова провалился в сон. * * * Прошло несколько дней, прежде чем Вэй Усянь достаточно окреп для долгого разговора. Проснувшись, он почувствовал себя намного лучше — в голове было ясно, и он помнил всё. Взглянув на соседнюю кровать, он на миг испугался, увидев, что она пуста. — Лань Чжань? — Вэй Ин, я здесь. Вэй Усянь облегчённо выдохнул, заметив Лань Ванцзи, который сидел на циновке у окна и медитировал. — А я уж думал, ты ушёл. — Я бы не ушёл. — Да, я знаю. Просто когда я просыпался раньше, ты всегда был рядом, и мне было спокойно. А тут тебя нет, и я забеспокоился. Прости, глупости говорю. — Всё в порядке. — Лань Чжань, я ведь не придумал Баошань Саньжэнь? — Вэй Ин ничего не придумал. — И то, что она назвалась моей бабушкой — тоже правда? — Правда. — Ну и ну... Это так невероятно. В смысле, она же Бессмертная, а я — просто я. — Лишь бы Вэй Ин был. Вэй Усянь застонал и закрыл лицо руками. — Лань Чжань! Нельзя так говорить. Я же раненый. — Вэй Ин уже поправился. — Поправился. Мне и правда гораздо лучше, Лань Чжань. — Он зевнул, потянулся, спустил ноги с кровати и встал. — Никогда не думал, что буду так счастлив просто стоять на ногах. — Мм. — Ты не знаешь, где Баошань Саньжэнь? Мне очень нужно с ней поговорить. — Мы позовём её. — Не хочу беспокоить, если она занята. — Она просила сообщить, когда ты очнёшься. Она тоже хочет поговорить с тобой. — Лань Чжань, ты побудешь со мной? Я так долго мечтал с ней встретиться, а теперь она здесь, и уже столько всего сказала... Я так волнуюсь. — Я останусь. — Хорошо. Это хорошо. А как мы её позовём? Есть какой-нибудь талисман или вроде того? Лань Ванцзи посмотрел на него с выражением, которое у любого другого сочли бы презрительным. У него это было лишь едва заметное движение брови. — Что? Не смотри так! Вполне разумный вопрос. Лань Ванцзи подошёл к двери, приоткрыл её и тихо переговорил с кем-то снаружи. — Я попросил передать ей. — А, то есть ты просто... — Попросил служанку сообщить. — Понятно... * * * Ждать пришлось недолго. Баошань Саньжэнь вошла с улыбкой. — А-Ин, сегодня ты выглядишь куда бодрее. — Мне гораздо лучше, госпожа. Мы можем поговорить? У меня столько вопросов. — Можем, конечно. Но, пожалуйста, зови меня лаолао*. П.п.: * Лаолао (姥姥) — китайское слово, обозначающее бабушку по материнской линии. В китайской культуре этот термин подчеркивает близкие родственные связи и часто используется как уважительное или ласковое обращение к пожилой женщине в семье. — Правда? Можно? — Мне бы этого очень хотелось, А-Ин. Если бы я знала, что ты жив, ты бы вырос здесь, со мной. — Вот об этом... Ты сказала, дядя Цзян солгал нам обоим. Но, должно быть, ты ошибаешься. Может, вышло недоразумение? Я просто не могу поверить, что он способен на такую жестокость. — Не можешь или не хочешь? — Баошань Саньжэнь вздохнула и жестом поманила их за собой. — Идёмте, дети. Я устроила для нас пикник. Мы можем поговорить, пока едим. Вэй Усянь последовал за ней и оказался в центре маленькой деревушки. Оглянувшись, чтобы убедиться, что Лань Ванцзи тоже идёт, он поспешил за своей бабушкой, пока они не достигли солнечного луга с расстеленным одеялом, уставленным всевозможными яствами. Баошань Саньжэнь села, указывая, что они должны присоединиться к ней. Вэй Усянь опустился на одеяло, Лань Ванцзи — рядом с ним. Вэй Усянь намеревался вежливо подождать объяснений, но просто не мог — ему нужны были ответы. — Как так вышло, что моя мать была твоей дочерью? — Обычным способом, полагаю. Вот, попробуй этот пряный цзяоцзы. — Но тогда ты замужем? — Нет. Я хотела ребёнка, поэтому нашла подходящего мужчину, чтобы зачать его. Он был красив, с сильным золотым ядром и так же не любил длительные отношения, как и я. Идеальный кандидат, по сути. — Хм. И где он сейчас? — Понятия не имею, да мне и всё равно. Я получила желанного ребёнка. — И ты говоришь, дядя Цзян знал? Моя мать рассказала ему? — Нет. Насколько мне известно, она рассказала о своём происхождении только твоему отцу. Мы обе считали, что так безопаснее, учитывая жадность многих в мире совершенствования. — Значит, он не знал? — Сначала нет. Я сама сказала ему, когда пришла искать тебя. Я сказала ему, что ты мой внук. Он сказал мне, что ты умер вместе с родителями. — Но я не понимаю. Он знал, что это не так. Он искал меня годами. — Так он сказал тебе, А-Ин? Мне жаль, но он солгал. Цансэ писала мне, не часто, но достаточно. Она рассказала, что они позаботились о том, чтобы ты был защищён, если что-то случится с ними. Вэй Чанцзэ сделал всё, чтобы Цзян Фэнмяня известили, если произойдёт беда. А-Ин, он должен был узнать, что они не вернулись с ночной охоты, почти сразу, и должен был знать, что о тебе нужно позаботиться. Я не знаю, почему он не пришёл за тобой немедленно. Полагаю, ты оставался там, где тебя оставили родители? — Да. Я ждал их. Я оставался на постоялом дворе, пока меня не выгнал хозяин. — Вот. — Но если он не хотел меня, тогда зачем вообще приходить за мной? В этом нет смысла. — Кровь Бессмертной. Лань Ванцзи выглядел мрачно, когда произнёс это. — Что ты имеешь в виду, Лань Чжань? — Цзян Фэнмянь пришёл за тобой только после того, как узнал, что ты прямой потомок Бессмертной. — Но... — Боюсь, твой Лань Ванцзи прав, А-Ин. Как я уже сказала, Цансэ не говорила о том, что она моя дочь, из-за возможной реакции тех, кого встречала. Но я сказала Цзян Фэнмяню. Ученик моей крови был бы ценным приобретением для его Ордена. Сильным заклинателем. Тот факт, что он не сказал тебе, только подтверждает эти подозрения. Вэй Усянь не хотел в это верить. Не хотел верить, что всё, что ему говорили, было ложью, но то, что сказали и Лань Ванцзи, и Баошань Саньжэнь — его лаолао — имело какой-то тошнотворный смысл. Он вспомнил, как дядя Цзян снисходительно трепал его по голове, как хвалил его за совершенствование. Но в то же время он ничего не делал, чтобы защитить Вэй Усяня от злобы госпожи Юй. Всю свою жизнь он слышал, что он всего лишь сын слуги. Что он должен быть благодарен Ордену, который взял его, дал ему дом. Что он в долгу перед Цзянами. Что над ним висит невозможный долг из-за этого, и единственный способ отплатить за их щедрость — посвятить свою жизнь защите и служению их наследнику, Цзян Чэну. Как его отец служил Цзян Фэнмяню. Но даже это было неправдой, не так ли? Его отец покинул Орден Цзян, чтобы жениться на его матери, но позволили бы когда-нибудь Вэй Усяню сделать такой же выбор? Столько лет внушения, манипуляций, чтобы быть уверенным не только в том, что он не уйдёт, но и в том, что он даже не захочет уходить. Столько лет ему говорили, что у него никого нет, что у него ничего нет, кроме Ордена Цзян, между тем как всё это время у него была бабушка. Которая любила и хотела его. Вместо этого его заставляли терпеть оскорбления, которые госпожа Юй обрушивала на его мать, унижения и язвительные намёки. Он поднял взгляд на Баошань Саньжэнь, которая терпеливо ждала, пока он осмыслит только что услышанное. — Ходили слухи, что дядя Цзян взял меня в Орден, потому что я был его тайным сыном. Баошань Саньжэнь фыркнула. — Чепуха. Если бы моя Цансэ хотела его, она бы его взяла. Она любила твоего отца, А-Ин, и только твоего отца. Я никогда не встречала его, но я знаю свою девочку. Она бы никогда не связала себя с кем-то, не будучи полностью уверенной, что он тот самый. Она собиралась привести его познакомиться со мной. Тебя тоже, но ей так и не выпал шанс. — Я не могу думать об этом сейчас, это слишком. Мне нужно обдумать, что всё это значит. — Конечно, А-Ин. Я понимаю, что это, должно быть, расстраивает тебя. Есть ли что-то ещё, что ты хочешь спросить у меня? — Есть. Ты сказала, что моя мать собиралась привести моего отца и меня навестить тебя? Когда Баошань Саньжэнь кивнула, он продолжил: — Но я думал, если твои ученицы покидают гору, то им не разрешают возвращаться? — Моим ученицам — да. Но Цансэ всегда была желанной гостьей, и как моя дочь, барьер пропускал бы её. Может, мне стоит подробнее объяснить про мой дом? Вэй Усянь благодарно кивнул. — Пожалуйста. Это немного сбивает с толку. — Первое, что тебе нужно понять: Гора Бессмертных не существует в том же временном потоке, что и остальной мир. Здесь время течёт иначе. — О, как в Пещере Холодного Источника в Облачных Глубинах? Мы с Лань Чжанем были там совсем недолго, но для всех остальных нас не было больше дня. — Похоже, но здесь всё наоборот. Год здесь был бы равен примерно месяцу снаружи. — Почему? Разве это не создаёт трудности, если люди здесь стареют намного быстрее? — Ах, в этом-то и прелесть. Они не стареют. Хотя они могут прожить здесь десятилетия, они всё ещё стареют с той же скоростью, что и в вашем времени. Вэй Усянь нахмурился. — Значит, находясь здесь, они живут очень долго? — Именно. — А барьер? — Барьер создаётся разницей во времени. Никто не может пересечь его, если я или кто-то с моей кровью не находится с ними. — То есть дело не в том, что ты не позволяешь им возвращаться... — А в том, что они физически этого не могут. Именно. Я установила систему, благодаря которой они могут связаться со мной. Так твоя мать могла писать мне. — И этот барьер пропустил меня и Лань Чжаня, потому что я твой внук? Но что бы произошло в противном случае? Массив бы просто не сработал? — Он бы всё равно активировался, если бы у вас был меч, но не перенёс бы вас сюда. — Тогда куда? Баошань Саньжэнь посерьёзнела. — Вы бы оказались в том же месте, но в вашем параллельном временном потоке, что поместило бы вас прямо в центр Могильных курганов. — Могильные курганы? Твоя Гора Бессмертных делит пространство с Могильными курганами? — Делит. Но, как видишь, ни капли обиды не может просочиться сквозь временной барьер. — Но тогда зачем кому-то создавать массив, который перенёс бы их в пустошь вроде Могильных курганов? Это казалось Вэй Усяню безумием. Люди избегали Могильных курганов, так зачем создавать транспортный массив, который сбрасывает тебя в самое их сердце? Баошань Саньжэнь улыбнулась. — Могильные курганы не всегда были такими, как сейчас. — Сюэ Чунхай, — пробормотал Лань Ванцзи. — Лань Чжань? Причём тут... о, лаолао, это Сюэ Чунхай создал массив? — Он. — Чтобы он мог присматривать за Черепахой-Губительницей? — уточнил Вэй Усянь. — Полагаю, что так. Мой барьер, должно быть, распознал твою связь со мной, а также то, что вы были на грани смерти, поэтому вместо того, чтобы перенести вас в бывший дворец Сюэ Чунхая, он привёл вас сюда, ко мне, — ответила Баошань Саньжэнь. — Твой барьер, выходит, разумный, раз способен на такое? — Не совсем. Как бы мне это объяснить? Я создала свою Гору Бессмертных, используя собственную ци. Следовательно, барьер, который окружает и защищает нас, распознаёт мою сущность. Так он распознал отголосок меня в тебе, отнёсся к тебе как к семье и спас, когда вы были в опасности, точно так же, как поступила бы я. Вэй Усянь вытаращил глаза на Лань Ванцзи. — Это всё так интересно. У меня столько вопросов, но я не думаю, что мой разум выдержит ещё хоть что-то прямо сейчас. — Тогда мы можем поговорить снова, когда у тебя будет время переварить всю эту новую информацию. Но сначала я хочу услышать всё, что происходит там, снаружи, и как вы вообще оказались в ловушке в пещере Черепахи-Губительницы. — Что ж, это довольно длинная история. Полагаю, всё началось, когда дух Лань И затащила нас с Лань Чжанем в Пещеру Холодного Источника. * * * Тем временем... Постоялый двор в Цишани. Вэнь Цин скрестила руки на груди, сверля Вэнь Чао взглядом. — Ты напуган. Он нахмурился. — Вовсе нет. — Тогда почему мы здесь, на этом убогом постоялом дворе, а не в Бюро идеологической обработки? — Мне нельзя поесть? — Это третий день с тех пор, как мы покинули гору Муси. Сколько времени тебе нужно, чтобы поужинать? Скажи правду. Ты боишься того, что сделает дядя, когда получит твоё сообщение о том, что ты упустил его заложников? — Они напали на меня! Что я должен был делать? — Не запирать их в пещере с чудовищем-людоедом. Мы должны вернуться и выпустить их. — Слишком поздно. Я потеряю лицо, если мы сделаем это сейчас. — Можешь сказать, что это было наказание, чтобы преподать им урок. Это лучше, чем признать, что ты оставил наследников и лучших учеников каждого Ордена умирать ужасной смертью. А что, если они найдут способ выбраться? Что, по-твоему, они тогда сделают? Сколько лица ты потеряешь, когда станет известно, что ты сбежал, как испуганная крыса, и оставил их одних, без оружия? Вэнь Чао пнул ближайший стол. — Это не моя вина! К тому же они никак не могут сбежать. Я оставил стражу на случай, если они попытаются, так что никто никогда не узнает, что случилось. — Ты не можешь быть в этом уверен. Двоюродный брат, мы должны вернуться. — Я не... Сильные толчки сотрясли землю вокруг них. Вэнь Чао с визгом нырнул под стол и жалко съёжился. Как только тряска прекратилась, Вэнь Цин вскочила. — Теперь мы должны вернуться, чтобы посмотреть, что это вызвало. Ох уж... вылезай из-под стола. Ты выглядишь нелепо. — Вовсе нет, и я уже сказал, что мы не вернёмся. Это было просто землетрясение. Вероятно, совсем не связано. — Маловероятно. По крайней мере, пошли кого-нибудь узнать, что случилось. Вэнь Чао пожал плечами. Это на самом деле было хорошее предложение. — Чжулю, пошли кого-нибудь обратно на гору Муси. Вэнь Цин наблюдала, как двое учеников улетели по команде Вэнь Чжулю. — Мы просто будем сидеть здесь и ждать, пока они вернутся? — Мы должны ехать в Бюро идеологической обработки. Может, есть сообщение от отца. — Теперь ты хочешь ехать туда? Вэнь Чао сделал вид, что не слышит её. — Чжулю, готовь всех. Мы уезжаем. Цзяоцзяо, ты готова? Ван Линцзяо высокомерно усмехнулась, глядя на Вэнь Цин, схватила Вэнь Чао под руку и прижалась к нему. Вэнь Цин содрогнулась, но ничего не сказала. Когда она вслед за этими двумя вышла с постоялого двора, чтобы ждать, пока приведут их лошадей из конюшни, то бросила беспокойный взгляд в сторону горы Муси. Она так боялась, что случилось что-то ужасное. Но что она могла поделать? Её двоюродный брат был дураком, но он был главным. Всё, что она могла сделать, — это надеяться на лучший исход для себя, своего брата и своих людей.