Непредвиденные перемены

Не Минцзюэ ждал Юй Хуэйфэнь (это была первая из назначенных на сегодня встреч), когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи разыскали его. Он удивлённо поднял взгляд от своих записей. — Ванцзи, Вэй Усянь. У вас какие-то проблемы? — Нет проблем, — ответил ему Лань Ванцзи. — Если мы не нужны в лагере, мы подумали, не проверить ли нам ближайшие деревни, — добавил Вэй Усянь. — Думаю, мы справились с большей частью энергии обиды, но всегда есть шанс, что где-то бродят лютые мертвецы. Или разбежавшиеся солдаты Вэнь могут учинить беспорядок. Неправильно, если простые люди будут страдать только потому, что живут рядом с местом крупного сражения. Не Минцзюэ задумчиво кивнул. — Согласен. Вам нужно взять с собой людей? — Думаю, нет. Лань Чжань? — Вэй Усянь посмотрел на Лань Ванцзи, который едва заметно покачал головой. — Тогда нет, мы справимся. Если возникнут проблемы, вернёмся за подмогой. — Хорошо. Не задерживайтесь больше чем на день-два. Я отправил разведчиков. Как только они вернутся с новостями, мы будем планировать следующий шаг. Я хочу, чтобы вы оба были здесь к тому времени. — Договорились. Мы будем следить за любыми передвижениями Вэней, — пообещал Вэй Усянь. Не Минцзюэ отпустил их жестом. Эти двое оказались неоценимыми помощниками. * * * Юй Хуэйфэнь приняла предложенный чай с благодарностью. — И чем я могу быть Вам полезна, Чифэн-цзунь? Я уже согласилась по мере сил развеивать слухи о том, что Сиван-цзюнь использует демоническое совершенствование. — Я ценю это, старшая госпожа Юй. К сожалению, у меня к вам есть ещё одна просьба. Она рассмеялась. — Ах, быть нужной — это прекрасно. Не Минцзюэ усмехнулся в ответ. — Мне нужен совет. Сиван-цзюнь предположил, что Вы — лучший человек, к которому можно обратиться. — Значит, дело в Цзянах? — Именно. Я собираюсь отправить небольшой отряд, чтобы разобраться с отрядами солдат Вэнь, расположенными в Бюро идеологической обработки. — Пристань Лотоса. — Это одна из целей, да. Фактически главная. — Вы опасаетесь, что как только Пристань Лотоса будет освобождена, Цзян Фэнмянь выведет силы Цзянов из кампании «Выстрел в Солнце»? К сожалению, это обоснованное опасение. — Я думал об этом, учитывая его нежелание присоединяться изначально. Они пришли к нам только после того, как увидели, что Альянс помог Ланям с Облачными Глубинами. — И они ожидали того же? Несмотря на то, что Цзэу-цзюнь сыграл ключевую роль в мобилизации Орденов, пока они сидели сложа руки? Что Вы им сказали? — Что если они хотят нашей помощи, им придётся задействовать все свои силы полностью. Цзян Фэнмянь был недоволен условиями, которые был вынужден принять. — Значит, он будет искать любой способ отказаться от своего обещания. — Она на мгновение задумалась, затем решительно кивнула. — Моя мать. — Простите? — Отправьте своих людей к ней, прежде чем они войдут в Юньмэн. Я дам Вам сопроводительное письмо с объяснением ситуации. Я уверена, что она согласится назначить кого-то из наших временным управляющим до конца войны. Возможно, одного из моих братьев или сестёр. Она даже может сама сообщить об этом моей сестре и её мужу. — На этот раз в её усмешке чувствовалось глубокое удовлетворение. — Поверьте мне, мать преподнесёт это так, что Цзыюань не посмеет возражать. И Цзян Фэнмянь тоже. Он всегда её боялся. Всегда был слабым, бесхребетным дураком. Не Минцзюэ почувствовал облегчение. — Это звучит идеально. Должен сказать, старшая госпожа Юй, Ваше появление в лагере — настоящее благословение небес. Если Вы согласны, я думаю, было бы полезно, чтобы Вы присутствовали на стратегических совещаниях. — Я думала, в них участвуют только главы великих Орденов? — Изначально да. Но я всегда намеревался привлекать и других глав Орденов по мере необходимости. — Понимаю. Тогда да, для меня это честь. Вы также могли бы рассмотреть главу Ордена Хэ. Он молод, но силён, умён и хорошо разбирается в тактике. Не Минцзюэ фыркнул. — Я слышал, Вы присматриваете подходящие партии для брака. Глава Ордена Хэ в числе кандидатов? — Глава Ордена Хэ женился два года назад, — рассмеялась она. — На моей второй дочери. Единственная причина, по которой её нет здесь с ним, — она ждёт их первого ребёнка. Но это не повлияло на моё предложение. — Я уверен, что нет. — Не Минцзюэ усмехнулся в ответ. — Какими бы ни были Ваши причины, я наблюдал за главой Ордена Хэ и согласен с Вашей оценкой. Я приму Вашу рекомендацию к сведению. Я удивлён. Я всегда считал Орден Юй по сути своей замкнутым. Похоже, я ошибался. — Не совсем. Предыдущие поколения держались особняком. Но, видите ли, у меня три сестры, один брат, пятеро детей и многочисленные племянники и племянницы. Изоляция — не вариант. Он тихо рассмеялся. — Семья — это всё. Она остро усмехнулась. — Полагаю, Ваша жена сообщила Вам о моём интересе к Вашему брату и к её? — Сообщила. Я не буду принуждать брата к браку, если он этого не хочет, но если он согласится, я буду рад союзу между нашими Орденами. Она одарила его искренней, дружелюбной улыбкой. — Мои чувства абсолютно верны. Я рада. Вы мне нравитесь, Чифэн-цзунь. Думаю, мы все прекрасно поладим. * * * К сожалению, следующая встреча Не Минцзюэ вряд ли могла быть столь же приятной. Он встал, когда вошёл Цзинь Цзысюань. Чая он не предложил. — Цзинь Цзысюань. Мне нужно поговорить с тобой о действиях твоего двоюродного брата. Цзинь Цзысюань сглотнул, явно чувствуя себя неуверенно. — Я знаю, что Цзысюнь вёл себя неподобающе, не участвуя в битве. Я... — Ты знал, что, пока нас не было в лагере, он пытался проникнуть в командную зону? — Что? — Вздрогнув, Цзинь Цзысюань нахмурился. — Зачем бы ему это делать? — Именно это я и собирался спросить у тебя. Я так понимаю, он сделал это не по твоему указанию? — Нет, конечно, нет. Я ожидал, что он присоединится ко мне на передовой. То, что он этого не сделал, было... тревожно. Может быть, он искал указаний? Возможно, он намеревался присоединиться к нам, — добавил он с надеждой. Не Минцзюэ с сочувствием посмотрел на него. — Ты ведь не можешь в это искренне верить. Цзинь Цзысюань вздохнул. — Нет, не могу. Прошу прощения. Я понятия не имею, что он там делал и каковы были его намерения. По правде говоря, я очень мало контролирую действия своего двоюродного брата. Не Минцзюэ нахмурился. — Будучи наследником, разве не ты командуешь силами Цзиней? Тот смущённо пожал плечами. — Технически, да. По большей части я сам выбирал, кого взять с собой. Моего двоюродного брата среди этих людей не было. Он прибыл по настоянию моего отца. Он привёз с собой своих приспешников и личную стражу. Они в основном подчиняются его приказам. Не Минцзюэ посмотрел на молодого человека, стоящего перед ним. Тот опустил голову, его обычная надменность полностью исчезла. Ему, очевидно, было трудно признаться в сложившейся ситуации. Ему должны были дать полную автономию как лидеру контингента Цзиней. То, что этого не произошло, было печальным отражением неспособности Цзинь Гуаншаня управлять должным образом. — Спасибо, что прояснил мне ситуацию. Решение твоего отца было глупым и никак не отражается на твоих способностях. Я наблюдал за тобой в бою. Ты показал себя хорошо. Вёл своих людей так, как подобает истинному лидеру. Мне жаль, что тебе приходится нести бремя позора за проступок твоего двоюродного брата. Цзинь Цзысюань немного приободрился, получив похвалу от человека, которым он искренне восхищался. Он попытался улыбнуться. — Я сделаю всё возможное, чтобы обуздать его выходки. Не Минцзюэ это действительно раздражало. Цзинь Цзысюань не был виноват, но всё же он должен был понимать ситуацию. — Я уверен, что сделаешь. Твой двоюродный брат напрямую докладывает твоему отцу? Поёрзав, Цзинь Цзысюнь кивнул. — Думаю, да. Вчера он отправил кого-то из своих с сообщением. Я сам собираюсь отправить доклад, но... — Ты не знаешь, что он говорит. Я понимаю это, но, молодой господин Цзинь, позволь мне внести ясность. Я не могу запретить кому-либо докладывать своим главам Орденов и не хочу этого, но если я обнаружу, что какая-либо информация попала к нашим врагам, будет проведено полное расследование. Мне всё равно, кто будет замешан; если это измена, с этим разберутся. Пожалуйста, объясни это ясно и своему отцу, и двоюродному брату. Цзинь Цзысюань открыл рот от изумления. — Нет, то есть, он бы не стал. Мой отец бы так не поступил. Он... я здесь. Он бы не сделал ничего, что могло бы мне навредить. Я его сын. Не Минцзюэ надеялся, что он прав, но очень сомневался, что Цзинь Гуаншань заботится о ком-то, кроме себя. — Тем не менее. Твоему двоюродному брату больше не будет разрешено посещать совещания. Поскольку он решил не принимать участия в боях, ему не будет предоставлен доступ к информации. Ты оставишь его здесь и не будешь передавать детали, обсуждаемые на стратегических встречах. — Я... — Цзинь Цзысюань склонил голову в знак поражения. — Как скажете, Чифэн-цзунь. Ещё раз приношу свои глубочайшие извинения за действия моего двоюродного брата. Не Минцзюэ жестом отпустил его, и Цзинь Цзысюань удручённо вышел. На данный момент это было всё, что можно было сделать, но если всплывёт что-то более серьёзное, Цзинь Цзысюнь будет привлечён к ответу. * * * Цзинь Гуаншань с некоторым удовлетворением отложил письмо от своего племянника. Удивительно, что союзники одержали такую решительную победу. Возможно, ему придётся скорректировать свои мысли, учитывая вероятность того, что Вэнь Жохань будет полностью разгромлен. Удивительно, но он всё равно был уверен, что сможет обратить это в свою пользу. Он снова взглянул на письмо. Там ничего не говорилось об этом мистическом оружии, что было разочарованием. Интересно, что, как считалось, оно использовало энергию обиды. Это звучало многообещающе. Если Вэй Усянь действительно окажется заклинателем, практикующим демоническое совершенствование, Цзинь Гуаншань, несомненно, сможет использовать это. Даже если не было чёткой информации об этой Печати, Цзысюню удалось раздобыть талисманы Вэй Усяня. Это было обнадёживающе. Цзинь Гуаншань покачал над ними головой. Они были явно сложными, но не стоило беспокоиться. Теперь у него был тот, кто мог объяснить их ему. Позвав своего помощника, он отменил все запланированные встречи. Эти люди могут подождать. Это было гораздо важнее. Такие талисманы можно продать, и они принесут Цзиням огромное богатство. Пока идёт война, мальчишка Вэй в любом случае не в том положении, чтобы возражать. А если он всё же посмеет, Цзинь Гуаншань просто скажет, что сам работал над чем-то подобным. Кто посмеет оспорить его слова? С самодовольной ухмылкой Цзинь Гуаншань направился на самые нижние уровни Башни Кои, чтобы навестить своё недавнее приобретение. Сюэ Ян разговаривал сам с собой. Бормотал и хихикал. Это было тревожно. Цзинь Гуаншань навестил его в одиночестве, поскольку присутствие этого человека нужно было держать в тайне. Он бросил талисманы на стол. Сюэ Ян принюхался и потыкал в них пальцем. — Что ты хочешь, чтобы я с ними сделал? Цзинь Гуаншань добавил письмо. — Один делает носителя практически невидимым, другой создаёт зеркальные отражения носителя, а третий — взрывное устройство. Ты выяснишь, какой из них какой, и сделаешь для меня копии. Сюэ Ян усмехнулся. — Я думал, ты хочешь, чтобы я работал над твоим иньским железом? — Ты показал мало прогресса в этом направлении. Что разочаровывает. Зачем мне держать тебя здесь, если ты не даёшь мне ничего ценного? Ты переключишь своё внимание на эти талисманы, и сделаешь это сейчас. Сюэ Ян пожал плечами. Перебирая талисманы, он насмешливо поинтересовался: — Ты уверен, что они делают то, что ты думаешь? Это кажется маловероятным. — Они были присланы мне надёжным источником. Ты не будешь подвергать их сомнению. Итак, какое из них вызывает взрыв? Сюэ Ян присмотрелся и указал на один из талисманов: — Это знак вспышки, этот — ветра. Если один из них предназначен для взрыва, как ты утверждаешь, то это может быть только это. — А остальные два? — Этот знак означает количество. Это могут быть зеркальные отражения, но мне нужно изучить их дальше, чтобы быть уверенным. — Нет необходимости. Я знаю, что они делают. Скопируй их. — Было бы действительно лучше подождать, пока у меня не будет более чёткого представления об их назначении. Это сложные произведения магического искусства. Я никогда не видел ничего подобного. Цзинь Гуаншань хлопнул ладонью по столу между ними и властно указал на талисманы. — Делай, как я сказал. Не смей мне перечить. Сюэ Ян пожал плечами. Он взял бумагу для талисманов, киноварь и принялся за работу. Он передал первую копию, ту, что, по мнению главы Цзинь, могла быть талисманом Отражения, и Цзинь Гуаншаню с радостью её взял. Он сразу же прилепил талисман на свои одежды. Ничего не произошло. Он осмотрелся, но нигде не было его копий. Нахмурившись, он нажал на талисман, проверяя, хорошо ли тот прикреплён. Бумага растворилась в ничто, полностью впитавшись. — Почему он не работает? — Я говорил, что не уверен, что он делает то, что Вы думаете, — указал Сюэ Ян. — Но он ничего не сделал вообще. Может, ты что-то перепутал? Может, это «Отвернись». — Я всё ещё Вас вижу. — Потому что ты знал, что я здесь. Нет, это должно быть «Отвернись». — Не говоря больше ни слова, Цзинь Гуаншань зашагал к двери, распахнул её и поспешил подняться по крутым ступеням, чтобы встать перед стражниками, которых он там оставил. Они посмотрели на него, поклонились и стали ждать указаний. Цзинь Гуаншань нахмурился. Проклятие. Они его видели. Он вернулся к Сюэ Яну. — Они меня видели. Дай мне другой. Сюэ Ян дал. Цзинь Гуаншань повторил процесс. Зеркальных копий снова не было. Спустившись по лестнице, Цзинь Гуаншань снова встал перед своими людьми. Они снова поклонились и стали ждать. Он сердито фыркнул и ушёл, оставив их озадаченно переглядываться. Чего он от них ждал? Цзинь Гуаншань злился с каждой минутой всё больше. — Ты, должно быть, неправильно их скопировал. — Нет. Вы, должно быть, дали мне не те талисманы. Цзинь Гуаншань смахнул всё со стола. — Невозможно. Цзысюнь клялся... А что насчёт последнего? Ты сказал, что в нём содержится знак взрыва? — Да, но учитывая, что остальные не сработали, как ожидалось, Вы действительно хотите рисковать разнести себя на мелкие кусочки? — Дай его мне. У меня должен быть хотя бы один такой, как надо. Это был бы самый ценный. Сюэ Ян снова пожал плечами и протянул последний талисман. — Я бы не рекомендовал его использовать, но как пожелаете. Цзинь Гуаншань взял талисман и ушёл. Он намеревался заставить кого-то из своих людей проверить взрывной талисман, на случай опасности, но не мог этого сделать, если он тоже окажется бесполезным. Он не мог рисковать так потерять лицо. Он проверит его сам. Судя по словам его племянника, его нужно было сбрасывать с большой высоты, так что опасность должна быть минимальной. Его стражи вздрогнули, когда он поспешно удалился, и поспешили за ним. Он отмахнулся от них, сказав, что у него срочные дела, и они должны ждать его во внутреннем дворе. Он не хотел свидетелей, на всякий случай. Оказавшись снаружи, он вскочил на свой меч и полетел прочь от Башни Кои так быстро, как только мог. Раздосадованный, он видел, что под ним всё ещё были жилища. Фермы. Он летел уже десять минут. Как далеко ему ещё нужно было лететь? Его нетерпение достигло предела. Он больше не мог ждать. В конце концов, это были просто фермы. Никому из важных людей не будет причинён вред. Он уронил талисман. По крайней мере, он попытался уронить талисман. Конечно, поскольку он был бумажным и не имел специального знака веса, включённого в подлинные талисманы «Бум», он не упал. Его подхватило ветром, и он запорхал вокруг Цзинь Гуаншаня. Тот смотрел на него в неверии, пока талисман не исчез позади него. Этот тоже оказался бесполезным? Кого винить? Ошибся ли Сюэ Ян при копировании? Это казалось маловероятным. Насколько трудно нарисовать несколько знаков на бумаге? Нет, ошибка должна быть у Цзысюня. Мальчик прислал ему не те талисманы. Хорошо ещё, что он никому о них не рассказал. Он выглядел бы полным дураком, если бы выяснилось, что его обманули. Он напишет своему племяннику первым же делом утром, полностью выражая своё недовольство ситуацией. Очевидно, его племянника ввели в заблуждение. Неприемлемо. Цзысюнь был его племянником. Цзинем. Он заслуживал большего уважения. Когда Цзинь Гуаншань повернул назад, он не заметил, что талисман, попавший в потоки воздуха от его движения, прочно прикрепился к его верхней одежде, а затем растворился. В довершение всего, когда он вернулся в Башню Кои, там было письмо от его ублюдка. Вэнь Жохань желал получить информацию об оружии. Но Цзысюнь ничего ему не дал. У него ничего не было, и теперь даже талисманы оказались бесполезны. * * * Цзинь Гуаншань не привык, чтобы его воле перечили, так что потеря его трофея раздражала. Он думал пойти в свой любимый бордель или привести к себе несколько девушек, но был слишком расстроен даже для этого. Почти неслыханно для него. Вместо этого он удовольствовался тем, что потискал одну особенно привлекательную служанку. Девушка восхитительно дрожала от его комплиментов. Ему нужно будет вернуться к ней, когда у него будет более игривое настроение. Он отослал её прочь, напоследок шлёпнув по заду, и лёг в постель. Завтра он напишет племяннику о неудаче с талисманами. Досадно, но ничего не поделаешь. Его племянник сделал всё, что мог, и, как ни раздражён был из-за него Цзинь Гуаншань, он простит Цзысюня, как и всегда. Его племяннику просто нужно стараться больше. Достать правильные талисманы и разузнать также об оружии. Цзинь Гуаншань провёл беспокойную ночь. Его мучили странные сны, ощущение рук, скользящих по его телу. Он проснулся от того, что волосы коснулись его лица. Хм, неужели он всё-таки привёл одну из своих девушек в постель? Он не помнил, чтобы делал это. Открыв глаза, он посмотрел вниз. На него в ответ смотрела пара маленьких красных глазок. Он закричал, призывая слуг, и вывалился из кровати. Падая назад, он громко и с силой испустил газы. Его слуги вбежали и сами завизжали, когда увидели его кровать, кишащую крысами. И не только кровать. Крысы были повсюду. Грызли ковры, вили гнёзда в занавесках. Никогда они не видели ничего подобного. Личный слуга Цзинь Гуаншаня подбежал к нему, протягивая руку, чтобы помочь подняться с пола. Он чихнул и сморщил нос от ужасной вони, исходившей от его господина. Цзинь Гуаншань закашлялся, когда запах тухлой рыбы ударил в горло. Что происходит? Кто-то оставил еду? Но он даже рыбу не ел, уже неделями. Он протянул руку к слуге и опёрся на него, чтобы подняться. Когда он это сделал, новая мощная волна газов вырвалась наружу, на этот раз с обоих концов. Глаза слуги расширились. — Глава Ордена, вам нездоровится? Цзинь Гуаншань попытался заговорить, слова сопровождались новой отрыжкой. — Целителей. Приведите целителей. Меня отравили. Слуги бросились исполнять приказ, попутно призывая стражников, слуг, всех подряд. Всё это время крысы бегали у них под ногами, пытаясь забраться на одежды Цзинь Гуаншаня. Это был хаос. * * * Цзинь Гуаншань лежал в лазарете, чувствуя себя очень, очень несчастным. Большая часть крыс исчезла из его спальни, но теперь каким-то образом снова пробралась к нему. Снаружи поставили стражников с указанием не подпускать грызунов. Им это удавалось лишь отчасти, так как, когда двери для них оказались закрыты, крысы начали вылезать из стен и с потолка. Повсюду появились дыры. С ними ничего нельзя было поделать. Приставили слугу, единственной работой которого было хватать мелких тварей, когда они запрыгивали на Цзинь Гуаншаня, и отбрасывать их прочь. Тем временем комнаты Цзинь Гуаншаня разнесли в поисках источника ужасного запаха. Ничего не нашли. Никто не хотел признавать, что источником был сам Цзинь Гуаншань. Как только он покидал комнату, не только крысы уходили, но и запах исчезал. Обыскали кухни. Несомненно, их главу Ордена ужасно отравили. Его живот раздулся, казалось, угрожающе пульсируя и колышась по мере того, как вздувающиеся газы накапливались, а затем взрывоопасно выходили наружу. Каждое движение, которое делал Цзинь Гуаншань, вызывало выход газов, зловоние которых соперничало с вонью тухлой рыбы. Даже просто перевернуться в кровати без происшествий было невозможно. Он был вынужден сохранять неподвижность, не в силах даже говорить без отрыжки. Целители качали головами в недоумении. Они никогда не сталкивались с подобным. Почему пострадал только Цзинь Гуаншань? Он ел только то, что ели другие. Если бы это был яд, разве другие не были бы в таком же состоянии? Единственное объяснение, которое они могли придумать, заключалось в том, что Цзинь Гуаншань съел что-то, что ему не подошло, что вызвало газы и дурной запах, а это, в свою очередь, привлекло крыс. Что ещё это могло быть? Если бы кому-то пришло в голову посоветоваться с Сюэ Яном, тот мог бы им рассказать. К тому времени он уже расшифровал талисманы. Он точно знал, что каждый из них должен был делать. Он хихикал про себя, представляя переполох, который они, должно быть, вызвали, когда наконец подействовали. Он предпочёл не делиться своими знаниями, безумно хихикая над тем, что происходило у него над головой. Пусть Цзинь Гуаншань страдает из-за своей самонадеянности. Какое дело Сюэ Яну до его дискомфорта? Это было забавно. Огромная шутка. Даже на своём смертном одре Цзинь Гуаншань не додумался бы заподозрить талисманы. С чего бы? Они ничего не сделали, когда он их проверял. Вместо этого он кипел от злости и дулся из-за унижения, которое перенёс. Он надеялся, что это удастся сохранить в тайне. Тщетная надежда. Факты того, что с ним происходило, шёпотом расползались повсюду, пересказывались с хитрой усмешкой и тихим презрением. Ему хотелось, чтобы кто-то другой чувствовал себя так же плохо, как он. Единственной мишенью, о которой он мог думать, был Цзинь Цзысюнь. Если раньше он намеревался слегка отчитать его за неудачу, а потом посочувствовать ему и подтолкнуть к новой попытке добыть талисманы и разузнать про оружие, но теперь собственный дискомфорт заставил его написать гораздо более язвительное послание. Он назвал своего племянника полным дураком за то, что тот позволил себя одурачить. Он пригрозил лишить его наследства, если тот не справится лучше. И уж точно он не собирался посылать ему никаких лакомств, которые он для него ранее выбрал. Пусть мальчик выживает на военном пайке. Тогда он, может быть, лучше справится с заданием. Вот, пусть кто-то ещё почувствует хотя бы малую часть его собственного унижения. Он отправил письмо, не успев одуматься, и почти сразу же забыл о нём, когда новый жестокий приступ газов атаковал его. Весть достигла госпожи Цзинь. Она навестила его, чтобы предложить утешение. Но, по большей части ей просто хотелось увидеть его страдания. Если бы она могла узнать, кто это сделал с её мужем, она бы щедро вознаградила их. Она смотрела на его жалкое лицо. На это было чудесно смотреть. Пожелав ему здоровья, она вернулась в свои покои, едва удерживая своё заботливое выражение лица. Закончив смеяться, она взялась за перо, чтобы написать сыну. Хотя было нехорошо насмехаться над мужем перед их ребёнком, она всё же могла сообщить ему, что происходит, под видом беспокойства. Она злобно усмехнулась, предлагая своему сыну посоветоваться с госпожой Не, известной целительницей, чтобы узнать её мнение о ситуации. Вот, это сработает. Её детёныш был таким наивным. Он ничего не заподозрит, но, искренне беспокоясь, распространит среди союзников весть об унизительном состоянии её мужа. Скоро все узнают. Цзинь Гуаншань будет унижен. * * * Цзинь Цзысюань с удивлением взял письмо. Это был один из людей его двоюродного брата. Почему он приносит Цзинь Цзысюаню письмо от его матери? Не случилось ли чего ужасного дома? Быстро вскрыв послание, он проникался всё большим беспокойством по мере чтения. Его отец, судя по всему, был в отчаянном положении. Как такой сильный заклинатель, как Цзинь Гуаншань, мог так быстро заболеть? Он перечитал последние слова матери. Да, она была права. Госпожа Не была известна как лучшая целительница. Она, несомненно, знала бы, что поразило его отца. Он пойдёт и спросит её немедленно. Взяв меч, он вышел из палатки. Но не успел он сделать и четырёх шагов, как его встретил посыльный от Не. Его присутствие немедленно требовалось в командной палатке. Идеально. Госпожа Не, несомненно, будет там. Он сможет изложить свою дилемму и найти способ помочь отцу. Он остановился, собираясь послать за двоюродным братом, но затем вспомнил, что Цзысюню больше не разрешено посещать совещания. Наверное, так даже лучше, если он ничего не узнает, иначе он, скорее всего, поднимет шум, если поймёт, что его отстранили. * * * В своей собственной палатке Цзинь Цзысюнь также получил письмо. Своё, от Цзинь Гуаншаня. Когда ему его вручили, он с нетерпением ждал мешочек-цянькунь, полный вкуснейших лакомств. Но к письму ничего не прилагалось. Нахмурившись, он повернулся к посыльному. — Где остальное? — Это всё, что было, молодой господин Цзинь. — Но мешочек? Мой дядя ничего не посылал? Что он сказал, когда вручал тебе это письмо? — Я не говорил напрямую с главой Цзинь. Он... заболел. — Заболел? Что с ним? Это серьёзно? Ученик, конечно же, слышал об этом всём от кухонной служанки, повара и мальчика-мясника. Но как он мог рассказать такое Цзинь Цзысюню. Как он мог озвучить то, что Цзинь Гуаншань превратился в наполненный газом бурдюк? Невозможно. Поэтому он притворился, что не знает. Он пожал плечами. — Не могу сказать, молодой господин Цзинь. Он в лазарете. Мне не разрешили войти. Письмо мне передал его слуга. Цзинь Цзысюнь недовольно уставился на него. Никаких лакомств? Он ожидал награды за доставку талисманов, а теперь ничего? У него почти закончилось вино, засахаренные кумкваты и медовые вишни. Насколько серьёзно заболел его дядя? Он махнул человеку рукой, чтобы тот уходил, и устроился поудобнее, чтобы прочитать письмо, становясь всё более встревоженным по мере чтения. Талисманы не сработали? Как это возможно? Они были взяты прямо из палатки Вэй Усяня. Этот идиот-слуга поклялся ему, что это талисманы Вэй Усяня, нарисованные рукой самого Вэй Усяня. Человек солгал? Справедливо ли, что теперь винят Цзинь Цзысюня, когда он заплатил слуге и взял талисманы, полагаясь на добросовестность? Он злился с каждой минутой. Этот человек почти обокрал его. Это несправедливо. Он немедленно подаст жалобу на этого человека. Он должен быть наказан за кражу у аристократии. Ворвавшись в палатку двоюродного брата, он немедленно начал жаловаться, прежде чем осознал, что Цзинь Цзысюаня там нет. Как досадно. Он подозвал ближайшего ученика. — Где мой двоюродный брат? Человек поклонился. — Мастера Цзиня вызвали в командную палатку, молодой господин Цзинь. — Зачем? — На совещание, молодой господин Цзинь. — Какое совещание? Мне ничего не говорили о совещании! Почему меня не известили? — Не дожидаясь ответа, Цзинь Цзысюнь зашагал в командную зону. Его должны были немедленно известить, если будет совещание. Его дядя ожидал полных отчётов обо всех решениях. Как он сможет это сделать, если его там нет? Это неприемлемо. Он выразит протест в самых решительных выражениях. * * * Юй Цзыюань сверлила взглядом свою сестру, чьё присутствие было одновременно и неожиданным, и нежеланным. — Старшая сестра, почему ты здесь? Юй Хуэйфэнь приятно улыбнулась ей. — Цзыюань, какой тёплый приём. Чифэн-цзунь попросил моего участия. Кто я такая, чтобы отказывать главнокомандующему? — Разве эти совещания не предназначены только для великих Орденов, Не Минцзюэ? — спросила Юй Цзыюань. — Госпожа Юй внесла значительный вклад в кампанию. У кого-то ещё есть проблемы с её присоединением к нам? — Не Минцзюэ обвёл взглядом присутствующих и увидел, что никто не качает головой. — Ну, хорошо. Старшая госпожа Юй желанная гостья. Начнём? Юй Цзыюань фыркнула, но больше не возражала. Бросив на стол несколько свитков, Не Минцзюэ продолжил. — Вэни отступают обратно в Цишань. Полагаю, чтобы перегруппироваться. Все их генералы, кроме одного, убиты. Они в нерешительности, колеблются. Сейчас наш лучший шанс наступать. Не Минцзюэ указал на несколько точек на разложенной перед ними карте. — Здесь, здесь и здесь. Мнения? * * * — Мастер Цзинь? Цзинь Цзысюань поднял взгляд, когда Не Минцзюэ назвал его имя, осознавая, что пропустил большую часть обсуждения. Он почти не слушал, как Не Минцзюэ излагал то, что обнаружили их разведчики. Совещание подходило к концу, а он ничего не внёс. — Прошу прощения. Я позволил себе отвлечься. Не Минцзюэ нахмурился. — Завтра, мастер Цзинь. Завтра мы начнём сворачивать лагерь, послезавтра выступаем. У Цзиней есть возражения? — Нет, никаких. Приношу извинения за своё невнимание. — Он посмотрел на лица вокруг себя. Цзян Фэнмянь выглядел скучающим, Юй Цзыюань и Цзян Чэн хмурились — ничего нового. Остальные выглядели обеспокоенными, что было обнадёживающе. — Я получил несколько тревожных новостей ранее. Я надеялся посоветоваться с госпожой Не. Вэнь Цин нахмурилась. — Вы больны? — Не я. Мой отец. Моя мать написала мне, что он сильно страдает от вздутия живота, которое вызвало зловонный запах от него. Вэнь Цин моргнула. — О Боже. Как неприятно. — Вот именно. Никто, кажется, не знает, как это произошло. Моя мать надеялась, что у Вас, возможно, есть какие-то соображения. Вэй Усянь пискнул. Цзинь Цзысюань удивлённо посмотрел на него как раз в тот момент, когда тот разразился приступом кашля. Лань Ванцзи заботливо похлопал его по спине. Рядом с ними улыбка Лань Сичэня выглядела натянутой. Не Хуайсан спрятался за веером, странная дрожь пробегала по его телу. Даже Не Минцзюэ сглатывал и сжимал кулаки. Цзинь Цзысюань был тронут их очевидной обеспокоенностью за его отца. Нахмурившись, Цзян Чэн повернулся к отцу. — Отец, как думаешь? — Это звучит знакомо. Мастер Цзинь, появилось ли необычное количество грызунов? Вздрогнув, Цзинь Цзысюань кивнул. — Да, моя мать говорит, что они повсюду. Целители думают, что их, должно быть, привлекает запах. Откуда вы знаете? — У нас были похожие вспышки в Пристани Лотоса. Хотя наши целители считали, что причиной были сами крысы. Возможно, это также связано со стоячей водой или гниющей растительностью. Несколько учеников пострадали. Сильное газообразование и запах тухлой рыбы. Цзинь Цзысюань воодушевился. — Да, именно так! Они нашли лекарство? — К сожалению, нет, но это прошло само собой. Однажды утром мы проснулись, и крысы исчезли. Вскоре после этого газообразование прекратилось. Запах держался ещё несколько дней, но потом всё закончилось без каких-либо последствий. Мы так и не смогли выяснить причину. Странно, что это произошло в Башне Кои, ведь рядом нет стоячей воды. — Стоки, — бесстрастно предложил Лань Ванцзи. — Стоки? — переспросил Цзинь Цзысюань. — Мм. — Ханьгуан-цзюнь поднимает хороший вопрос, — согласилась Вэнь Цин. — Возможно, избыток фекалий мог заблокировать дренажную систему, вызвав нашествие крыс. Цзинь Цзысюань нахмурился. — Но пострадал только мой отец. — Вполне возможно, — заявила Вэнь Цин. — Если засор был рядом с его комнатами, то крысы собирались бы именно там. Возможно, газообразование было следствием укусов, что также вызвало запах. — О, да, я понимаю вашу мысль. Это имеет смысл. Моя мать действительно сказала, что это случилось, казалось, за одну ночь. Я немедленно напишу и предложу проверить стоки. Глава Цзян, Вы сказали, что это прошло без вмешательства? Значит, мой отец поправится сам через короткое время? — Так было в Пристани Лотоса. — Это облегчение. Уверен, это снимет груз с души моего отца и всего нашего Ордена. Благодарю вас всех. — С поклоном он, сопровождаемый Цзянами, покинул палатку. Как только они ушли, Юй Хуэйфэнь потребовала: — Ладно, что всё это значило? Вэй Усянь взвыл, пряча лицо на плече Лань Ванцзи. Лань Сичэнь закрыл лицо и покачал головой. Не Хуайсан, задыхаясь, рухнул на стол. Не Минцзюэ издал отрывистый смех, уперев руки в бока, и попытался выдавить из себя слова. Наконец, Вэнь Цин начала хихикать, пронзительно и вперемешку с совершенно неженскими фырканьями. Это был такой неожиданный звук от неё, что вызвал новую волну смеха. Даже Лань Ванцзи почти улыбнулся. Юй Хуэйфэнь уставилась на них. — Пожалуйста, пусть кто-нибудь скажет мне, что происходит? Взглянув на своих товарищей, Лань Ванцзи сжалился над ней. — Цзинь Цзысюнь пытался украсть боевые талисманы Вэй Ина. У него не вышло. Те, что были отправлены Цзинь Гуаншаню, дали иные результаты. — Погодите, вы хотите сказать, что всё, что описал Цзинь Цзысюань, газы, вонь и крысы, — из-за поддельных талисманов? — Мм. — А инциденты в Пристани Лотоса? Вэй Усянь помахал рукой в воздухе: — Я. — Ты не привлекал Ваньиня? Он казался таким же неосведомлённым о ситуации, как и его родители. — Ах, ну, ты же знаешь, как он относится к тому, что на орден Цзян может пасть позор. Я собирался сказать ему, но как-то, ну... — Ты не доверял ему. — Я... это не... — Вэй Усянь вздохнул. — Я не доверял ему. Юй Хуэйфэнь одарила его сочувственной улыбкой, прежде чем спросить: — Вы все были в этом замешаны? — Идея принадлежала Вэй Ину, осуществлена Не Хуайсаном, — сказал Лань Ванцзи. — Я присутствовал. Не Минцзюэ наконец смог взять себя в руки. — Хуайсан рассказал нам об этом потом, но я, честно говоря, не верил, что Цзинь Гуаншань будет настолько глуп, чтобы испытать талисманы на себе, до конца не поняв их назначения, не говоря уже обо всех трёх. Похоже, я ошибался, и он был настолько глуп. — А теперь его сын невольно предал огласке его унижение перед всеми остальными великими Орденами? Как ужасно, если эти новости распространятся. — Юй Хуэйфэнь тихонько рассмеялась. — Я так рада, что Вы решили включить меня в эти совещания, Чифэн-цзунь. Так рада. * * * Цзинь Цзысюнь попытался протиснуться мимо здоровенного Не с двумя саблями за спиной. У него не вышло. Этот человек был горой, совершенно неподвижной. Он топнул ногой, злясь, что ему отказали. — Позволь мне войти, дурак. Не Цзунхуэй даже не взглянул на него. — Идёт совещание. Если тебе нужно встретиться, жди своей очереди. Цзинь Цзысюнь не мог в это поверить. Мало того, что его не известили об этом, так ещё и прогоняют, когда он всё-таки пришёл? — Ты знаешь, кто я? Наконец, Не Цзунхуэй посмотрел на него, но не с уважением. Нет, взгляд, которым он одарил Цзинь Цзысюня, был презрительным. С насмешливым фырканьем Не Цзунхуэй ответил: — Да. Цзинь Цзысюнь снова попытался протиснуться мимо, но его снова оттолкнули. Бросив последний взгляд на командную палатку, он заколотил кулаками по груди Не Цзунхуэя, придя в ярость, когда тот лишь рассмеялся. С рычанием от злости он повернулся и собрался уйти. Вот! Наконец-то цель для его гнева. Цзинь Цзысюнь увидел его, выходящего из палаток, человека, который привёл к его падению, обманув его. Он последовал за ним, пока они не отошли достаточно далеко от Не Цзунхуэя, чтобы тот не вмешался, а затем Цзинь Цзысюнь окликнул его: — Эй, ты, стой! Фу Фу остановился и повернулся лицом к Цзинь Цзысюню. — Молодой господин Цзинь? Вам было нужно от меня ещё что-то? — Я хочу то, за что я тебе заплатил, дурак! Фу Фу нахмурился. — Вы заплатили мне за талисманы, я дал вам талисманы. — Это были не те! Пожав плечами, Фу Фу начал отворачиваться. — Нужно было сказать, когда я принёс их Вам тогда. Сейчас уже поздно. Сделка завершена. — Ты обманул меня. — Я дал Вам то, что Вы просили. Если хотите что-то ещё, платите снова. — Нет, с чего бы это. Талисманы, которые ты мне дал, ничего не сделали. Я хочу настоящие. — А как они выглядят? — Талисманы! Они выглядят как талисманы. — Я дал Вам талисманы. Как я могу принести вам что-то, если Вы не говорите мне, что это? Вы заклинатель. Неужели Вы не можете отличить? Он, конечно, не мог. Талисманы были сложными, и он никогда не утруждал себя изучением того, как их делать. У него были люди, которые делали это за него. Но он не мог признаться в этом этому глупому слуге. Он схватил Фу Фу за отвороты одежды и встряхнул его. — Слушай, ты... — Эй! — Несколько учеников Не направлялись к ним. С рычанием Цзинь Цзысюнь оттолкнул Фу Фу и поспешил прочь, прежде чем они до него добрались. Ничто не шло по его воле. Кто-то должен был заплатить за это. Кто-то ещё должен почувствовать себя таким же несчастным, как он. Он остановился, вспомнив их марш сюда. Идеально. У него было идеальное решение его неудовлетворённости. * * * Всё ещё смеясь, Не Хуайсан вышел вместе с Вэй Усянем и Лань Ванцзи из палатки. Ему не терпелось рассказать Вэнь Нину о том, что произошло. Когда они уходили, то увидели, как Не Цзунхуэй что-то шепчет Не Минцзюэ. Оба затем посмотрели на Не Хуайсана. Он нахмурился. — Что? Что-то случилось? — Цзинь Цзысюнь пытался войти. Он был недоволен, что его не пустили, — сказал ему Не Минцзюэ. — Будь с ним осторожен. — Не волнуйся, старший брат. Буду. Ты тоже. Когда они разошлись, подошёл Фу Фу. Не Хуайсан вздохнул. Что теперь? — Фу Фу, есть проблема? — Прошу прощения, мастер Не. Этот Цзинь знает, что мы его обманули. Нэ Хуайсан встревожился. — Он преследовал тебя? Ты ранен? — Я невредим. Боюсь, он может искать удовлетворения в другом месте. Не Хуайсан похлопал его по руке. — Не волнуйся, Фу Фу. Я присмотрю за ним. Спасибо, что сообщил мне. Он больше тебя не побеспокоит. — Не-сюн? Вздохнув, Не Хуайсан покачал головой. — Я не знаю, Вэй-сюн. Цзинь Цзысюнь трус. Он не пойдёт против того, кто может дать отпор, но он не станет просто сидеть сложа руки. — Хуайсан! — Вэнь Нин бежал к ним, отчаянно размахивая руками. — О, это не сулит ничего хорошего. — Не Хуайсан снова вздохнул. — Вэнь Нин, ты в порядке? Вэнь Нин был взволнован. — Что? Да, но я видел Цзинь Цзысюня. — Мои соболезнования. И? — Он был со своими людьми, и, Хуайсан, они покинули лагерь. Внезапно насторожившись, Не Хуайсан, приподняв бровь, посмотрел на Вэй Усяня и Лань Ванцзи. — Кто-нибудь из вас умеет выслеживать? — Мм. — Да, конечно. Это одно из первых умений, которые усваивает ученик. Ты собираешься идти за ним? — спросил Вэй Усянь. — Хочешь, чтобы мы пошли с тобой? — Думаю, я должен, и да, я хочу, чтобы вы тоже пошли. Я не доверяю ему. Он зол и хочет отомстить. Он будет искать способ это сделать. Вэнь Нин, ты видел, в какую сторону они пошли? — Да. — Тогда идём. * * * Выследить Цзинь Цзысюня было легко. Не было никаких попыток скрыться. Единственным способом, которым он и его приспешники могли быть ещё более заметными, было бы, если бы они полетели на мечах. Они шли уже полчаса, когда Лань Ванцзи остановился, осматривая местность. — Вэй Ин. Деревня. Вэй Усянь поднял взгляд, затем проверил, где они находятся. — Это где-то здесь, да? — Мм. Близко. — Деревня? — спросил Не Хуайсан. — Какая деревня? — В миле или двух отсюда есть маленькая деревня. Лань Чжань и я наведывались туда, проверить наличие энергии обиды, заблудших лютых мертвецов, сбежавших Вэней. В общем, всё ли в порядке. Не Хуайсан постучал веером по губе. — Мы проходили мимо неё на марше к лагерю? Кажется, я помню, что видел деревню. — Думаю, да. Мог ли Цзинь Цзысюнь направляться туда? Зачем бы ему это делать? Это едва ли деревня. Там для него ничего нет. — Вэй Усянь нахмурился. Это было тревожно. — Может быть, они охотятся на нечисть? — с надеждой сказал Вэнь Нин. Он пожал плечами в ответ на недоверчивые взгляды, которые получил. Они, ускорив шаг, направились к деревне. Чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что деревня была целью Цзинь Цзысюня. Но зачем? Что ему было нужно от тамошних людей? До цели оставалось ещё минут десять ходу, когда они услышали первый крик.