Непредвиденные перемены

Цзинь Цзысюнь был в ярости. Его дядя никогда раньше ни в чём его не винил, а теперь такое? Это была не его вина! Его обманули не по его собственной вине. Кто-то должен был заплатить за его позор. Ему было всё равно, кто это будет, лишь бы он не был единственным, кто страдает. Когда он рассказал своим друзьям придуманный им план, все они согласились. Все согласились, что ничего из того, что пошло не так, не было его виной. Если Цзинь Цзысюнь не мог добраться до простолюдина, которого считал ответственным, значит, он найдёт другого. Впереди он увидел деревню, которую, как он помнил, они проезжали по пути в лагерь. Идеально. Время расквитаться. Когда они приблизились, жители деревни вышли поприветствовать их. Глупцы. По крайней мере, они выказали должное почтение к высшим, низко кланяясь. Пожилой мужчина поспешил вперёд. — Добро пожаловать, добро пожаловать. Этот недостойный — Ли Ган. Мы не ожидали больше заклинателей после того, как Сиван-цзюнь и Ханьгуан-цзюнь развеяли остаточную энергию обиды. Видите, как хорошо теперь растут наши посевы? — Он счастливо указал на окружающие деревню поля. Цзинь Цзысюнь нахмурился, рассерженный упоминанием Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Он скривил губы, глядя на улыбающегося Ли Гана. Кого этот старик думает обмануть, называя себя Ли? Очевидно, он был скрывающимся Вэнем. — Ты, принеси мне все ценности из этой деревни. Ли Ган озадаченно огляделся. Что этот молодой господин имеет в виду? Они всего лишь бедная деревня. У них нет никаких ценностей. — Молодой господин, у нас ничего нет. Мы всего лишь бедные фермеры. Всё, что у нас есть лишнего, продаётся на рынке. — Ложь! У каждого есть что-то. Спрятанные фамильные реликвии, припрятанные драгоценности. — Цзинь Цзысюнь толкнул Ли Гана на землю и властно огляделся. Он указал на наблюдающих жителей деревни. — Ты, ты, все вы! Почему вы стоите, когда я отдал вам приказ? Несите мне свои сокровища. Немедленно! Никто не двинулся с места. Ни у кого не было ничего, что они могли бы принести. Испуганный Ли Ган поднялся на ноги и вытянул руки в попытке успокоить, стремясь уладить ситуацию. Очевидно, произошло недоразумение. — Пожалуйста, молодые господа, клянусь вам, у нас нет сокровищ. Я не понимаю, чего вы хотите. Могу ли я предложить вам чаю? Мы можем сесть и прояснить любое недоразумение. — Никакого недоразумения не было. Вы — Вэни. Вы помогали Вэнь Жоханю. Думаете, сможете спрятаться от меня? Ли Ган, начиная беспокоиться, покачал головой и отступил назад. — Нет, нет, мы все в этой деревне носим фамилию Ли. Мы не имеем никакого отношения к главе Цишань Вэнь. Никакого отношения к вашей войне заклинателей. — Что ж, если у вас ничего нет, то какой от вас прок? Я возьму то, что хочу, а остальное к чёрту. — Повернувшись к своим друзьям, Цзинь Цзысюнь осклабился и махнул рукой на дома. — Вэни любят огонь. Сжечь всё дотла! Когда его друзья начали смеяться, доставая талисманы огня, Цзинь Цзысюнь протянул руку и схватил хорошенькую девушку. — Эту оставлю себе. С остальными делайте что хотите. Девушка попыталась вырваться. Мальчик не старше десяти лет подбежал, схватил её и потянул назад, оттаскивая от Цзинь Цзысюня. Цзинь Цзысюнь хмыкнул и ударил мальчика ножнами меча. Мальчик упал, девушка закричала. Цзинь Цзысюнь засмеялся, когда девушка подбежала к мальчику, помогая ему встать и прижимая его к себе. Ли Ган в отчаянии смотрел, как загорелся первый дом. Он не знал, что делать. Некоторые жители побежали к колодцу за водой, в то время как Цзини просто стояли и смеялись над их паникой. Затем Цзинь Цзысюнь почувствовал растущее внутри давление, почувствовал возмущение в своей ци. Он начал поворачиваться, чтобы сразиться с тем, что нападало на него, но прежде чем он успел даже обнажить меч, он упал на землю без сознания. * * * Лань Ванцзи убрал свой гуцинь и спрыгнул с меча, Вэй Усянь был рядом с ним. Не колеблясь, они взяли вёдра с водой и присоединились к тушению пожаров. Всего мгновение спустя в деревню вбежали Не Хуайсан и Вэнь Нин. Оба запыхались, но бежали так быстро, как только могли. Не Хуайсан на мгновение задумался, оценивая, какого контроля потребует предстоящая работа. — Лань Ванцзи, ты? — Он указал на бессознательных Цзиней. Лань Ванцзи кивнул, прежде чем выплеснуть ещё одно ведро воды на огонь. Не Хуайсан оглядел царящий вокруг хаос и немедленно взял управление на себя. — Цепочку. Постройтесь в цепочку к колодцу, передавайте вёдра. Крестьяне сделали, как он велел, и теперь, когда им дали чёткие указания, паника, казалось, улеглась. Только Вэнь Нин не встал в цепочку, вместо этого он направился к маленькому мальчику, который держался за руку и жалобно подвывал. К счастью, огонь вскоре потушили, только один дом сгорел полностью, и ещё два были повреждены. Не Хуайсан вытер пепел с рук и сначала подошёл к Вэнь Нину. — Вэнь Нин, насколько плохо? — Сломана рука и ушибы рёбер, возможно, внутренние повреждения. Мне нужно доставить его в лагерь для надлежащего лечения. — Хорошо. — Не Хуайсан повернулся к жителям деревни, повышая голос. — Кто здесь главный? Вэй Усянь указал на Ли Гана. — Ли Ган — староста. Мы встречали его, когда были здесь в прошлый раз. Господин, кто-нибудь ещё ранен? — Нет, Сиван-цзюнь. Только Мин-эр. — Это хорошо. Мне жаль, что с вами случилось такое. Ли Ган печально взглянул на сгоревший дом. — Я не понимаю. Почему они сделали это с нами, Сиван-цзюнь? Мы не сделали ничего плохого. Мы думали, когда пришли другие молодые господа, что они хотят помочь, как вы, но... но... Не Хуайсан снова привлёк его внимание. — Не могли бы вы рассказать нам, что случилось? — Мы не сделали ничего плохого, молодой господин. Ничего. Не Хуайсан ободряюще кивнул потрясённому мужчине, побуждая его продолжать. Ли Ган с тревогой теребил руки. — Мы поприветствовали их, когда они пришли, но потом тот… — Он указал на лежащего без сознания Цзинь Цзысюня. — Он потребовал наши сокровища. Какие сокровища? Мы всего лишь бедная деревня. Нам нечего дать. Я сказал ему это, но он толкнул меня. Сказал, что я лгу. Сказал, что мы Вэни, но это не так. Мы все здесь Ли. Когда я сказал ему, что нам нечего дать, он не поверил мне. Он сказал, что у каждого есть что-то припрятанное, и мы должны немедленно принести ему всё, что у нас есть. Я снова сказал ему, что у нас ничего нет, и тогда он сказал, что сам возьмёт, что захочет. Он грубо схватил мою племянницу, Ли Фэнь. А когда её младший брат, Мин-эр, бросился ей на помощь, он ударил его мечом. Если бы вы не пришли, я не знаю, что бы случилось. Не Хуайсан с отвращением посмотрел на бессознательных Цзиней. Их было всего шестеро: Цзинь Цзысюнь с тремя своими приятелями и двумя телохранителями, но все они были заклинателями. Простые жители деревни были против них беззащитны. — Огонь? Ли Ган печально покачал головой. — Он, — снова указал на Цзинь Цзысюня, — сказал, что если здесь нет ничего ценного, то мы бесполезны для него. Он велел остальным сжечь нас дотла. Тогда Ханьгуан-цзюнь своей великой силой заставил их всех упасть. Я никогда не видел ничего подобного. С помощью гуциня он просто усыпил их всех. — Он повернулся и поклонился Лань Ванцзи. — Ханьгуан-цзюнь, как мы можем отблагодарить Вас? Лань Ванцзи покачал головой. — Не нужно. — Он повернулся к Ли Мину. — Ли Мин, ты действовал храбро, выступив против превосходящей силы, защищая близкого человека. Ли Мин тут же перестал плакать и выпрямился от похвалы. Он прижался к сестре и что-то ей прошептал. — Что теперь с нами будет? — спросил Ли Ган. — Мы всего лишь простые люди. Фермеры. Если придут ещё заклинатели и обвинят нас в том, что мы навредили этим заклинателям... — Никакой вины на Вас не будет, Ли Ган, — заверил его Вэй Усянь. Он указал на Не Хуайсана. — Видишь вон того человека? Его старший брат руководит всей кампанией. Он объяснит, что здесь произошло, правда, Не-сюн? — Объясню. Ли Ган, есть ли у вас повозка, чтобы доставить обратно в лагерь заклинателей, которые на вас напали? Ли Ган кивнул и отправил за ней людей. К Не Хуайсану тем временем подошла женщина с младенцем на руках. — Молодой господин, мой дом... его больше нет. А как же мои дети? Наши родители? Что нам делать? Мы потеряли всё. — Её муж присоединился к ней, держа на руках ещё двоих малышей, а за его спиной стояли две пожилые, испуганные пары. — Вам возместят ущерб, госпожа. Даю слово. — Снова повернувшись к Ли Гану, он поклонился. — Ли Ган, пожалуйста, собери делегацию, чтобы отправиться с нами для обсуждения возмещения. Может быть, Вы сами, кто-то из тех, кто потерял дом, и ещё несколько уважаемых советников? Повозку привезли, и Цзиней побросали в неё. Вэй Усянь нарисовал талисман, создавший светящуюся сеть, которую он набросил на них сверху, чтобы удерживать, когда они очнутся. Лань Ванцзи подошёл к Ли Мину и его сестре. — Ли Мин, я понесу тебя на своём мече. Ли Мин с благоговением уставился на него. Не Хуайсан рассмеялся. — Совершенно верно. Раненый герой не должен идти пешком. Госпожа Ли, вы поедете с братом? — Да, молодой господин. — Хорошо. Тогда идёмте. — Удовлетворённый тем, что всё как следует устроено, Не Хуайсан повёл группу обратно в лагерь, полный решимости, что с этим разберутся. * * * Цзян Яньли вытерла глаза. Хватит плакать. Бессмысленно сидеть и оплакивать свою судьбу. А-Сянь, все они, были правы, сделав ей замечание. Ей не хотелось признавать этого, но с тех пор она не могла выкинуть из головы то, что случилось. Ей не хотелось верить в то, что сказал ей Вэй Усянь. Она всегда убеждала себя, что поступает правильно. Что помогает защитить её А-Сяня. Возможно, вначале это даже было правдой. Теперь же она видела, что делала всё неправильно. Она даже не осознавала, что своими словами перекладывает вину за поступки своей матери на плечи Вэй Усяня. Потому что он был прав. Дело никогда не было в нём. Он мог бы сделать всё, что она от него требовала, мог бы вести себя безупречно, и мать всё равно нашла бы причину сделать ему больно. Это не было наказанием. Это было жестокое обращение. И Цзян Яньли была к этому причастна. Она не знала, что делать. Её мать всё ещё оставалась её матерью. Её отец всё ещё солгал Вэй Усяню о его семье. Ничего из этого уже нельзя было изменить. Всё, что могла сделать Цзян Яньли, — это отказаться от соучастия впредь. Она перестанет оправдывать своих родителей и своего брата. Она постарается видеть вещи такими, какие они есть, а не такими, какими ей хочется их видеть. Вэй Усянь дал понять, что они всё ещё могут быть друзьями. Ей так этого хотелось. Но не сейчас. Она не была достойна быть его другом. Сначала ей нужно было стать лучше для самой себя, а уже потом можно было подумать о том, чтобы приблизиться к нему. Первое, что ей нужно было сделать, — найти цель. В тот ужасный день, когда тётя привела её обратно к родителям, она осталась снаружи их палатки, чтобы подслушать. Ей не следовало этого делать. Это было не по-сыновьи, но ей нужно было знать, что говорилось, и она знала, что никто ей не расскажет. Тётя советовала им найти ей какое-нибудь дело в лагере, но, конечно, её мать взялась за это неправильно. Цзян Яньли поморщилась, вспоминая ссору родителей, когда они вернулись со стратегического совещания. Унизительно, что её мать требовала дать Цзян Яньли должность, которую та ничем не заслужила. И теперь, из-за этого, невозможно было предложить свою помощь на кухне. Её семья сейчас снова была на совещании. Она могла только надеяться, что её мать не сделает всё ещё хуже. Они скоро вернутся. Она знала, как всё будет. Споры, брат, пребывающий в унынии, её снова проигнорируют. Что ж, с неё хватит быть бесполезной. Возможно, она больше не может следовать своему увлечению и помогать с готовкой, но есть другой вариант. Она пойдёт сейчас и попросит дать ей шанс помочь. Она могла только надеяться, что её прежнее поведение не примут во внимание и её одобрят. * * * Вэнь Цин заметила Цзян Яньли почти сразу. Та неловко стояла прямо у входа в палатку. Просто стояла. Не разговаривала и, казалось, никого не искала. Вздохнув, Вэнь Цин закончила с пациентом, которого лечила, и подошла к ней. — Дева Цзян. Вам что-то нужно? Цзян Яньли вздрогнула и принялась теребить край рукава. — Нет, я... прошу прощения, я не хотела Вам мешать. — Было бы меньше помех, если бы Вы прямо сказали причину своего прихода сюда. Сделав глубокий вдох, Цзян Яньли перестала ёрзать и посмотрела на Вэнь Цин. — Конечно. Пожалуйста, я хочу помочь. — Помочь? — Да. Я... у меня нет опыта в целительстве, но я знаю, что есть и другие дела, которые нужно сделать. Я сделаю всё, что мне поручат. Я умею заправлять постели или скатывать бинты. Что бы это ни было, я просто хочу помочь. Удивлённая Вэнь Цин на мгновение замолчала. Девушка явно говорила серьёзно. — А Ваша мать не сочтёт это работой для прислуги? — Вероятно. Мне всё равно. — Ваши родители хоть знают, что Вы здесь? Цзян Яньли выпрямилась, на её тонких чертах появилось решительное выражение. — Не знают. Я знаю, что думает моя мать. Я знаю, что она пыталась протолкнуть меня на руководящую должность на кухне. Я не просила об этом и не хотела этого. Я знаю, что не квалифицирована для такой должности. — Она моргнула. — Ни для чего не квалифицирована, если честно. Я всю жизнь была всего лишь дочерью главы великого Ордена. Меня ничему не учили, кроме как быть женой и матерью. Я не знаю, почему мои родители настояли на том, чтобы взять меня в эту кампанию, но они настояли, и вот я здесь. Я пыталась быть полезной, делая то, что всегда делала в Пристани Лотоса. Я готовила суп для людей, которых люблю. Суп. Теперь я понимаю, как глупа была. Я даже не подумала, что, забирая еду с кухни, я лишаю кого-то другого этих ресурсов. Теперь я это вижу. — Я рада, что Вы это понимаете, дева Цзян. — Понимаю. Я хочу стать лучше, госпожа Не. Я хочу быть полезной. Неужели нет ничего, на что я способна? — Читать. Цзян Яньли прижала руку ко рту, подумав, что её прогоняют. Вэнь Цин покачала рукой, нет. — Простите, позвольте перефразировать. Здешние целители следят за физическими травмами наших пациентов, но у нас просто нет времени ни на что другое. Если Вы согласны, Вы могли бы читать им или просто разговаривать. Выслушивать их жалобы. Позволять им рассказывать Вам о своей жизни. Утешать их. — О. Я бы смогла. Вы, правда, думаете, что это поможет? — Да. Пациенты выздоравливают быстрее, когда их разум спокоен. Вас могут попросить помочь и другими способами, но Вашей главной задачей будет сочувствие и поддержка. Это не гламурно. Вы не получите никаких наград, но это, безусловно, поможет облегчить бремя для всех нас. Вы готовы взять на себя эту роль? Цзян Яньли робко улыбнулась. — Да, госпожа Не. Спасибо, что дали мне этот шанс. — Превосходно. Выберите пациента. — Вэнь Цин взмахнула рукой в сторону рядов кроватей. Цзян Яньли улыбнулась и села рядом с очень юным мужчиной с забинтованной рукой. Сначала он выглядел настороженно, но когда Цзян Яньли похлопала его по руке и спросила о его семье, он начал улыбаться и разговаривать. Вэнь Цин кивнула. Это может сработать очень хорошо. Возможно, стоит сообщить Юй Хуэйфэнь, чем занимается её племянница, на случай, если Юй Цзыюань попытается устроить неприятности. Вэнь Цин улыбнулась, услышав смешок молодого человека, с которым разговаривала Цзян Яньли. Да, это может пойти на пользу всем им. * * * Лань Сичэнь с удивлением смотрел на Не Минцзюэ. Тот всё ещё ухмылялся, и время от времени издавал отрывистый смех и качал головой. — Когда ты перестанешь смеяться над этим, Минцзюэ? — Никогда. Я никогда не перестану находить забавной мысль о том, что Цзинь Гуаншань воняет, пукает и что он любим грызунами. Я, вероятно, буду смеяться над этим и на смертном одре. Не говори, что ты тоже не находишь это смешным, Сичэнь, я не поверю. Ты смеялся вместе со всеми нами. — Признаю, это было... Отрадно слышать о его несчастье, особенно учитывая, что оно произошло из-за его же двуличности. Не буду притворяться, что это не так. Однако я сочувствую его сыну. Кажется, он искренне заботится об этом человеке. — Только потому, что не знает, насколько тот ужасен. — Минцзюэ. — Нет, правда, ему пора бы уже открыть глаза и увидеть своего отца таким, какой он есть. Слепота к его недостаткам не приносит ему ничего хорошего. Можно быть почтительным сыном и при этом признавать, что твой отец — беспринципный выродок. Лань Сичэнь вздохнул. — Я знаю. И всё же, он в трудном положении. Мне нужно поговорить с тобой кое о чём ещё. Я не поднимал это на совещании, так как речь о моём... друге. В Безночном городе. — Ты получил ещё одно письмо? Что-нибудь полезное? — Получил, и нет, не особо. Информация, которую он прислал, совпала с тем, что выяснили твои разведчики, поэтому я промолчал. — Понимаю. Что ж, по крайней мере, мы знаем, что информация была хорошей. — Да. — Было что-то ещё, не так ли? — Он упомянул Ванцзи. Как, должно быть, я рад, что он вернулся, целый и невредимый. И, хотя он прямо не спрашивал, он намекал на то оружие, которое есть у Ванцзи и Усяня. — Понимаю. Сичэнь... — Я знаю. Честно говоря, если бы мы не говорили раньше, если бы я не знал, почему ты ему не доверяешь, я бы не придал этому значения. Я бы ничего не выдал. По крайней мере, надеюсь, что не выдал бы, но я мог бы поговорить с ним об этом. Чтобы заверить его, что его положение в безопасности. Я не знаю, Минцзюэ. Я хочу доверять ему. Он спас мне жизнь, но дело в том, что я никогда не говорил ему, что Ванцзи вернулся или что появилось новое оружие. — Так что единственный способ, которым он мог что-либо об этом узнать... — От Вэнь Жоханя. Или, по крайней мере, из донесений людей Вэнь Жоханя. — Он дал тебе способ связаться с ним? — Да. В своём первом письме. Способ безопасно передавать ему сообщения, но я уже не уверен, что это вообще законно. Минцзюэ, он в Безночном городе. Как он может получать письма так, чтобы никто не знал? Не Минцзюэ похлопал друга по спине. — Правда в том, что мы не можем знать, на кого он на самом деле работает, на нас, на Вэнь Жоханя или, как я предполагаю, на Цзинь Гуаншаня. Что ты собираешься делать? — Ничего. Как я уже сказал, я хочу ему доверять, но я не стану рисковать Ванцзи, кампанией или кем-либо ещё из тех, кто мне дорог, на случай, если я ошибаюсь в нём. — Я думаю, это правильный выбор, Сичэнь. — Спасибо, что позволил мне сделать его самому, Минцзюэ. * * * Не Минцзюэ поднял взгляд, услышав громкие голоса. Его брат шёл во главе небольшой делегации, рядом с ним был Вэй Усянь. Лань Ванцзи летел на мече, очень низко над землёй, держа перед собой маленького мальчика. Рядом с мальчиком шла хорошенькая девушка, а Вэнь Нин с тревогой наблюдал за ними. За всеми ними двигалась повозка и несколько встревоженных жителей деревни. Не Минцзюэ взглянул на Лань Сичэня, тот пожал плечами. Не Хуайсан подошёл. — Старший брат, у нас проблема. — Он жестом велел подвести повозку вперёд, достаточно близко, чтобы можно было разглядеть лежащих в ней заклинателей в золотых одеждах, запутанных в светящейся сети. — Что случилось? — спросил Не Минцзюэ, указывая на мужчин. — Вэнь Нин заметил, что Цзинь Цзысюнь покинул лагерь со своими людьми. Мы обеспокоились и последовали за ними, вместе с Сиван-цзюнем и Ханьгуан-цзюнем. Старший брат, они отправились в ту маленькую деревню, которую мы проезжали по пути сюда. Цзинь Цзысюнь потребовал от крестьян сокровищ, а когда ему сказали, что их нет, он попытался схватить ту девушку, — он указал на Ли Фэнь, — и приказал сжечь это место дотла. — Раненый мальчик? — спросил Не Минцзюэ. — Брат девушки. Он попытался защитить её, и Цзинь Цзысюнь ударил его ножнами. Вэнь Нин говорит, что у него сломана рука, но хочет, чтобы сестрица Цин осмотрела его на предмет других травм. Не Минцзюэ обернулся: Вэнь Цин как раз вышла посмотреть, что происходит. В ответ на его поднятую бровь она кивнула и подошла забрать Ли Мина. Она увела его вместе с сестрой в палатки целителей. Не Минцзюэ же махнул рукой в сторону повозки. — Вытащите их. Ученики Не бросились выполнять приказ главы своего Ордена. Они схватили светящуюся сеть и потащили на себя. Они не были нежны. Цзини попадали на землю, запутавшись конечностями и выкрикивая своё возмущение таким грубым обращением. — Вэй Усянь, сеть твоя? — Да. Убрать её? — Пожалуйста. Как только светящиеся нити погасли, Цзинь Цзысюнь тотчас принялся неистово жестикулировать в сторону Вэй Усяня. — Как ты смеешь! Ты знаешь, кто я? Взгляд Вэй Усяня ясно говорил: «Ты идиот, но я снизойду». — Да, ты, эм... вообще-то нет, я не знаю, кто ты. Лань Чжань? — Цзинь Цзысюнь. — Точно. Цзинь Цзысюнь. Я должен был это знать? — Ты! — взвыл Цзинь Цзысюнь. — Я? Я Вэй Усянь. Я знаю, кто я. Кипя от злости, Цзинь Цзысюнь повернулся к Не Минцзюэ: — Я требую… — Ты не в том положении, чтобы что-то требовать. — усмехнулся тот. — Но... — Молчать! У тебя будет возможность ответить на выдвинутые против тебя обвинения в надлежащее время. — Не Минцзюэ отвернулся от него, и подозвал одного из своих людей. — Ступай и приведи сюда мастера Цзиня. Скажи ему, что есть безотлагательное дело, при котором ему следует присутствовать. Цзинь Цзысюнь не закончил. — Обвинения? Я не сделал ничего плохого. Всего лишь разобрался с кое-какими Вэнями, которых проглядели. Я не позволю так позорно со мной обращаться. Я настаиваю, м-м-мн. Не Минцзюэ сначала посмотрел на Лань Сичэня, который слегка покачал головой. Тогда он перевёл взгляд на Лань Ванцзи, хотя по его абсолютно бесстрастному лицу ничего сказать определённо было нельзя. Ли Ган вышел вперёд. — Мы не Вэни. Мы Ли. Я сказал это молодому господину, но он не слушал. Мы не имеем никакого отношения к Вэнь Жоханю. Пожалуйста, господин мой, клянусь, мы... Не Минцзюэ поднял руку, чтобы успокоить мужчину. — Могу ли я узнать Ваше имя? Слегка оробев, Ли Ган низко поклонился: — Этот недостойный — Ли Ган. Деревенский староста. — Я — глава Не. Или Вы можете обращаться ко мне как к Чифэн-цзуню. Я командую этим лагерем. Что касается любых обвинений, Вас никто ни в чём не обвиняет. Даю слово, все преступления против вашей деревни будут рассмотрены. — Моя благодарность, Чифэн-цзунь. Я слышал, что Вы справедливый человек. Я приму Ваше решение. — Успокоенный, Ли Ган отошёл назад и приготовился ждать, уверенный в том, что этот человек добьётся справедливости. Подбежал запыхавшийся Цзинь Цзысюань. Он остановился, удивлённый, увидев растрёпанное состояние своего двоюродного брата. — Что случилось? Не Минцзюэ сочувствовал ему, но это зашло слишком далеко. — Твой двоюродный брат по собственной воле напал на маленькую беззащитную деревню без видимой причины. — М-м-м-нм — Цзинь Цзысюнь снова попытался высказаться, размахивая руками и топая ногами. Его проигнорировали. Цзинь Цзысюань закрыл глаза и печально покачал головой. — Он напал на деревню? Кто-нибудь пострадал? — Ли Ган? — Не Минцзюэ жестом призвал мужчину выйти вперёд. — Это Ли Ган, деревенский староста. Я позволю ему рассказать Вам о действиях Вашего двоюродного брата. Поклонившись Цзинь Цзысюаню, тот изложил свою историю. — Молодые господа потребовали наши сокровища. Когда им сказали, что у нас их нет, этот человек, Ваш двоюродный брат, Вы говорите? — Цзинь Цзысюань кивнул, а Ли Ган продолжил. — Он схватил мою племянницу, которая просто стояла там, занималась своими делами. Он сказал, что заберёт её себе, а затем приказал своим людям сжечь нас дотла. Мой маленький племянник, ему всего девять лет, подбежал помочь сестре, но был жестоко ударен и отброшен в сторону. — Ребёнка? Цзысюнь, ты напал на девушку и ранил ребёнка? Мальчик сильно пострадал? — Тот другой молодой господин, который пришёл позже, — Ли Ган указал на Вэнь Нина, — сказал, что у него сломана рука и ушибы. Он настоял, чтобы ребёнка привезли сюда к целителю. — Вы сказали, мой двоюродный брат приказал своим людям сжечь вашу деревню? Ли Ган кивнул. — Да. Они подожгли один из домов, но, к счастью, Ханьгуан-цзюнь и Сиван-цзюнь прибыли до того, как был нанесён слишком большой ущерб. Ханьгуан-цзюнь оглушил их всех одним лишь звуком гуциня. — Ли Ган сделал паузу, чтобы восхищённо посмотреть на Лань Ванцзи и низко поклониться. Лань Сичэнь был удивлён. Редко когда удаётся сфокусировать энергетический удар с такой точностью. Ли Ган увлёкся своим рассказом. — Огонь нанёс бы гораздо больший ущерб, если бы не Чжицзи-цзюнь («Государь истинных друзей» или «Господин истинный друг»). — Тут Ли Ган снова сделал паузу, на этот раз отвесив поклон в сторону Не Хуайсана. Не Минцзюэ нахмурился, глаза его расширились, когда он понял, что Ли Ган говорит о его брате. — Чжицзи-цзюнь? Хуайсан? Не Хуайсан захлопал глазами. — Я не... я не... Ли Ган энергично закивал. — Он не колебался ни мгновения. Точно знал, что делать. Если бы не его быстрые действия, вся деревня могла бы сгореть. Цзинь Цзысюань был в ужасе. Цзинь Цзысюнь дёргал его за рукав, отчаянно указывая на свои запечатанные губы. Но Цзинь Цзысюань стряхнул его руку и повернулся обратно к Ли Гану. — Сильные разрушения? Мужчина, чей дом был разрушен, поднял руку. — Молодой господин, моего дома больше нет. У меня трое детей, один из них младенец, и с нами живут мои родители и родители жены. Что нам делать? Другие могут приютить нас на короткое время, но... — Вам возместят ущерб, — пообещал Цзинь Цзысюань. — Мянь-Мянь. — Она приблизилась, когда её позвали. — Возьми столько учеников, сколько нужно, и отправляйся к Цзысюню, нет, ко всем их палаткам. Собери все ценности и принеси сюда. Обязательно забери все одеяла, постельные принадлежности и запасную одежду. Не Минцзюэ кивнул, удовлетворённый тем, что материальные ценности будут возмещены. Затем он спросил: — В вашем доме хранилась еда? — Да, Чифэн-цзунь. Рис, пшеница, немного яиц. К счастью, урожай ещё не собран, иначе ситуация была бы намного хуже. — Действительно. — Не Минцзюэ подозвал двоих своих приближенных. — Ступайте на кухню. Принесите несколько мешков риса и зерна, яйца, специи и любую посуду, которой повар может поделиться. Теперь, что касается восстановления. У вас есть материалы, необходимые для ремонта? Ли Ган кивнул. — Да, Чифэн-цзунь, но сейчас время сбора урожая. Мы должны собрать урожай, прежде чем строить. — Я пошлю с вами кое-кого из своих людей, чтобы помочь. Ли Ган просветлел, глядя на крепких учеников Не. — Уверен, с помощью таких сильных заклинателей мы управимся в мгновение ока. Моя благодарность. Жители деревни тихо переговаривались между собой, пока не вернулась Мянь-Мянь, за которой тянулась вереница учеников Цзинь, руки которых были полны имущества Цзинь Цзысюня и его приятелей. Сама она несла небольшой сундучок, который протянула Цзинь Цзысюаню. Он открыл его и показал Ли Гану золото внутри, затем указал на груды богатой одежды, украшений и домашней утвари, которые держали его ученики. — Это достаточное возмещение за ваши страдания? Ли Ган разинул рот. Он никогда не видел столько золота. — Это... молодой господин, несколько золотых монет было бы... — Вам причинил вред член моей семьи. Справедливо, чтобы вы получили возмещение. Мянь-Мянь, погрузите всё это на повозку. Наконец, Цзинь Цзысюнь нарушил чары, губы его были в крови. — Цзысюань, что ты делаешь? Ты не имеешь права забирать все мои вещи! Не имеешь права! — Он замахал руками на учеников. — Немедленно верните всё обратно! Цзинь Цзысюань резко развернулся к нему. — Довольно! Цзысюнь, ты хоть понимаешь, какой позор ты навлёк на Орден Ланьлин Цзинь? Ты пытался обокрасть и разорить бедных крестьян, которые никогда не причиняли тебе вреда. Что с тобой не так? Нет, я не хочу слышать твои оправдания. Это справедливо, что эти люди получат твои вещи, после того как ты пытался уничтожить их дома. — Мастер Цзинь. — Мянь-Мянь ухмылялась. — В чём дело, Мянь-Мянь? — Палатку молодого господина Цзиня разбирают прямо сейчас. Я подумала, может быть, семья, потерявшая дом, сможет попользоваться ею, пока не построят новый. Цзинь Цзысюань кивнул. — Хорошая мысль. Чифэн-цзунь, каково будет наказание для моего двоюродного брата? — Что? — Цзинь Цзысюнь разинул рот, глаза его расширились. — Наказание? Ты забрал у меня всё, а теперь спрашиваешь о наказании? Я не заслуживаю наказания. Я не сделал ничего плохого. Цзинь Цзысюань проигнорировал его. — Чифэн-цзунь? Не Минцзюэ на мгновение задумался. Он не мог спустить это на тормозах. Простые люди должны быть в безопасности, и единственный способ добиться этого — чтобы все в лагере знали, что за причинение вреда невинным их настигнут последствия. — Я не потерплю неподчинения в своём лагере. Конфискация вашего имущества — это не наказание. Это справедливое возмещение за причинённый вред. — Он взглянул на остальных людей Цзинь Цзысюня. В отличие от него, они, казалось, понимали серьёзность ситуации. — Цзунхуэй, принеси дисциплинарный кнут. Цзинь Цзысюнь попятился, мотая головой, и схватился за Цзинь Цзысюаня. — Цзысюань, сделай что-нибудь! Ты не можешь позволить им сделать это со мной! Цзинь Цзысюань снова стряхнул его руку. — Это вне моей власти, Цзысюнь. — Нет! — Он посмотрел на лица вокруг, отчаянно ища помощи. Никогда прежде его не заставляли отвечать за свои поступки. — Вы не можете этого сделать! — Он схватил Не Минцзюэ за отвороты одежды и тряхнул их. — Не можете! Мой дядя никогда этого не допустит! Не Минцзюэ взял его за руки и оттолкнул, швырнув на землю. — Твой дядя здесь? Он неожиданно прибыл? Нет? Я так и думал. Что касается моего права, Цзинь Гуаншань дал мне это право, когда отправил тебя в мой лагерь. Я здесь отвечаю за дисциплину, а не твой дядя. Ты нарушил мои правила, и именно я позабочусь о твоём наказании. Впадая во всё большую панику, Цзинь Цзысюнь на коленях пополз к нему: — Нет, пожалуйста, не надо. Я уйду. Я вернусь в Башню Кои. — О, ты уйдёшь. В этом даже не сомневайся. Тебе здесь нет места, так что да, ты уйдёшь. После того как понесёшь наказание. Не Цзунхуэй вернулся с кнутом. — Какой приговор, глава? — Что касается двух телохранителей, я допускаю, что у них не было особого выбора, кроме как подчиниться приказу. Однако, судя по всему, они делали это с энтузиазмом, поэтому должны разделить наказание своего господина. Каждому по два удара. Те, кто считают себя знатью, — Он указал на друзей Цзинь Цзысюня, все они были детьми союзников Цзиней, — каждому по пять ударов. Цзинь Цзысюню, как подстрекателю, десять ударов. Цзинь Цзысюнь истошно взвыл. Он сопротивлялся изо всех сил, но это было бесполезно. Его и его людей крепко держали, пока Не Цзунхуэй приводил приговор в исполнение прямо там, перед собравшимися Орденами. Это было торжественное событие, все наблюдающие хранили молчание, будучи свидетелями свершения правосудия. Сначала солдаты, затем друзья Цзинь Цзысюня и, наконец, сам Цзинь Цзысюнь. В то время как солдаты переносили наказание мужественно, остальные — нет. Все умоляли на коленях, заявляя о незнании намерений Цзинь Цзысюня, в то время как сам Цзинь Цзысюнь продолжал настаивать, что не сделал ничего плохого. Что это было его право безнаказанно нападать на предполагаемые деревни Вэней. Ничто из сказанного кем-либо из них не имело значения, так как один за другим они получали своё наказание. Как только всё было кончено, Не Минцзюэ посмотрел на хнычущих Цзиней. Покачав головой, он отвернулся. — Цзунхуэй, убери их из моего лагеря. Всех шестерых подняли и унесли. — Чифэн-цзунь. Не Минцзюэ повернулся к Цзинь Цзысюаню. — Мастер Цзинь, это должно было быть сделано. — Я знаю, я не возражаю, хотя мой отец, несомненно, будет. Я просто... простите. За действия моего двоюродного брата. — Не твоя вина. Твоя реакция доказала, что ты не такой, как он. Ты поступил правильно. Цзинь Цзысюань попытался улыбнуться. — Спасибо за Ваше терпение. Хорошо, что я ещё не отправил то письмо отцу. Понятия не имею, как мне теперь всё объяснять. — Скажи ему, если он недоволен тем, как ведётся эта кампания, он может прийти и участвовать сам. Любые его возражения могут быть адресованы непосредственно мне. — Ему это не понравится. — Мне всё равно. — Не Минцзюэ заметил, что Вэнь Цин вернулась с Ли Мином, его рука была забинтована и помещена на перевязь. Удивительно, но с ними была Цзян Яньли, тихо разговаривающая с сестрой мальчика. Кивнув Цзинь Цзысюаню, он направился к ним. — А вот и наш маленький солдат. Ли Мин, мне сказали, что ты храбро стоял против превосходящих сил. Впечатляет. Мальчик покраснел от похвалы. — Но я проиграл. И мне было страшно. Его сестра обняла его. — Он был взрослым мужчиной, заклинателем, а ты всё равно попытался защитить меня, Мин-эр. — Абсолютно верно, — согласился Не Минцзюэ. — Быть храбрым — не значит не испытывать страха. То, что сделал ты, Ли Мин, было истинной храбростью. Ты знал, что не можешь победить, но всё равно защищал близкого тебе человека. Это признак воина. — С этими словами Не Минцзюэ поклонился благоговейно взирающему на него мальчику. — Идём, я провожу тебя обратно к твоим людям. Ли Ган и остальные члены делегации наблюдали за погрузкой повозки, всё ещё несколько ошеломлённые богатствами, которые им даровали. Ученики вернулись с едой и кухонной утварью и с улыбкой вручили Ли Мину небольшой свёрток. — Повар прислал сладкие булочки для храброго мальчика, который пострадал. Ли Мин взял их свободной рукой и показал свёрток сестре: — Сестра, смотри, булочки. Она снова обняла его, затем поклонилась Не Минцзюэ. — Спасибо, что были добры к моему младшему брату. И Вам спасибо, госпожа Не, за Вашу заботу о нём. На этом всё и закончилось. Повозка была загружена, солдаты, которых Не Минцзюэ отправлял в деревню, были готовы, один из них нёс Ли Мина на своём мече. И затем они ушли. Не Минцзюэ вздохнул. — Ну, с этим покончено. Как Цзинь Цзысюнь вообще мог подумать, что ему это сойдёт с рук? — Ему бы сошло, Минцзюэ, — указала Вэнь Цин. — Если бы Хуайсан не был бдителен, никто бы не узнал, что он сделал. — Верно. О, Вэнь Цин, они дали Хуайсану титул. Они назвали его Чжицзи-цзюнем. — Находчивый и изобретательный. На удивление подходит Хуайсану. — Не правда ли? Похоже, его быстрые действия предотвратили сожжение деревни дотла. Думаешь, это закрепится за ним? Вэнь Цин оглядела всех людей, ставших свидетелями этого события. — Да, думаю. Слишком многие слышали, чтобы этого не случилось. — Ха. Идеально. Он больше никогда не сможет притворяться некомпетентным. * * * Цзян Яньли позвали помочь с Ли Мином и его сестрой. Её задачей было успокоить их обоих, пока Вэнь Цин проверяла наличие внутренних повреждений. Мальчик был напуган и ранен, его сестра всё ещё была в шоке. Тихая доброта Цзян Яньли идеально подходила для этой ситуации. Теперь все они ушли. Она знала, что произошло, и какое наказание понёс Цзинь Цзысюнь. Заслуженно, судя по всему. И всё же она понимала, что её мать будет возмущаться этим. Что знать понесла ответственность за вред, причинённый простолюдинам. Она никогда не одобрит этого. Цзян Яньли так устала от всего этого. Собираясь вернуться в палатку целителей, она увидела Цзинь Цзысюаня, смотревшего туда, куда увели его двоюродного брата. Он выглядел таким печальным. Они, возможно, больше не были помолвлены, но всю свою жизнь она думала о нём как о своём будущем муже. Теперь невозможно было не беспокоиться о нём. Прежде чем она успела отговорить себя, она подошла к нему и мягко коснулась его руки. Он вздрогнул. — Дева Цзян. Вы были здесь? Вы видели всё это? — Я была в палатке целителей. Теперь я буду помогать там. — О. Я не знал, что Вы разбираетесь в целительстве. Она печально покачала головой. — Нет. Есть другие дела, которые я могу делать, и кто знает, может быть, я смогу выучить основы. — Это хорошо. Думаю, Вы там хорошо впишетесь. — Надеюсь, я смогу хоть чем-то помочь. Молодой господин Цзинь, Вы в порядке? Это, должно быть, было тяжело для Вас. — Так и было. Так и есть. Я не могу поверить... нет, в том-то и дело. Я могу поверить, что Цзысюнь способен на такое. Думаю, я всегда знал, что он из себя представляет, но... он мой двоюродный брат, Вы понимаете? — Лучше, чем Вы думаете. Его поведение — не Ваша вина, молодой господин Цзинь. Мы не выбираем свою семью. Он посмотрел на неё с печальной улыбкой. Он никогда ещё не чувствовал такого единения с ней. * * * Не Минцзюэ со вздохом откинул голову на подушку. — Боги, как я рад, что этот день закончился. Ну и денёк. Вэнь Цин принесла ему чашку чая и села рядом. — Не всё плохо. Цзинь Гуаншань. Он усмехнулся. — Это да. Не могу поверить, что он действительно использовал на себе талисманы, которых не понимал. Какой глупец. Вэнь Цин улыбнулась. — Судя по всему, ему и в голову не пришло, что его можно обмануть. Он всегда ожидает, что перед ним будут пресмыкаться. Я не удивлена, что он не понимает, что это талисманы сделали это с ним. — Ощущение непререкаемости своего права. Цзинь Цзысюнь, должно быть, научился этому у него. — По крайней мере, теперь мы избавились от него. — Цзинь Гуаншань будет возражать. — Это не имеет значения. — Вэнь Цин? — Не имеет, Минцзюэ. Подумай сам! Его здесь нет, и его не будет до конца войны. Если мы проиграем, его возражения будут наименьшей из наших проблем. Но если, нет, когда мы победим, как он сможет что-то сказать тебе? Он будет пытаться делать вид, что с самого начала полностью поддерживал кампанию, так что он никак не сможет выдвигать возражения против решений, которые ты принял как главнокомандующий. Не Минцзюэ поражённо посмотрел на неё. — Я не заглядывал так далеко. Вэнь Цин, ты хорошо в этом разбираешься. — Я выросла в Безночном городе. Мне нужно было уметь читать людей, иначе мы с А-Нином были бы мертвы. — Мне жаль, что тебе пришлось так жить. — Это не важно. Теперь нет. — Вэнь Цин, я зашёл слишком далеко? С Цзинь Цзысюнем? — Нет. Ты сделал то, что должно было быть сделано. Это единственный способ быть уверенным в защите невинных гражданских на нашем пути. — Так я и думал. Нужно было показать пример. — И ты показал. Ты продемонстрировал, что не потерпишь, чтобы кто-то действовал самовольно и создавал проблемы. Ты понимаешь, что это коснётся не только учеников в лагере? — Что ты имеешь в виду? — Жители деревни. Они будут говорить. Очень скоро каждая деревня будет знать, что ты был готов наказать одного из своих за причинение вреда кому-то из них. Это поможет. Нам будут доверять благодаря твоим действиям. Это было правильное решение. — Спасибо, Вэнь Цин. — За что? Я только сказала правду. — За то, что была... утешением. Ты не представляешь, как я ценю твоё присутствие. Возможность поговорить с тобой помогает прояснить мои мысли. Она улыбнулась ему и, протянув руку, похлопала его по запястью. — В любое время, когда тебе нужно будет поговорить, о чём угодно, Минцзюэ, я буду здесь, чтобы выслушать. Он улыбнулся ей и сделал глоток чая.