Новой жизни цвет

      — Готовить — это без меня, увы, — вздохнула Ма Сон. — Я что ни положу в кастрюлю, сколько ни буду варить, результат один — отравление. А так... давайте посмотрим, что можно сделать. Сейчас, только переоденусь...       Вскоре голубой «ночной» наряд уступил место более скромному зелёному, и троица переместилась на кухню. Ма Сон с интересом разглядывала незнакомые кухонные агрегаты, расспрашивала об их назначении... но помощь всё же предложила — хотя бы в плане «помыть-почистить-порезать».       Тьерри не стал переодеваться, только застегнул рубашку и заправил её края в брюки. Был явный некомплект: предметы одежды не сходились ни по цвету, ни по стилю (рубашка, которую он в спешке выхватил из шкафа, оказалась пляжной, скорее под легкомысленные шорты, чем под строгие брюки), но мужчина решил не быть занудой. Ему всё больше хотелось быть... хоть немного неправильным. Вот только мог ли он себе его позволить, да ещё в присутствии Ма Сон? Вдруг такой образ ей не понравится? Вдруг её зацепил именно тот, что она увидела вчера в кафе? Надеясь, что не оскорбит её своим неидеальным видом, он задумался над тем, что же мог бы предложить ей на завтрак.       Они с Мелиссой, пожалуй, обошлись бы и мякотью пигмены с изюмом, но Ма Сон, судя по вчерашнему ужину, ела больше, чем они с дочерью вместе взятые, и требовалось это учесть.       — И... что мы будем готовить? — задумчиво спросил он непонятно у кого, глядя на продукты в открытой холодильной нише.       МФУ зафиксировало вопрос и выдало (с учётом содержимого ниши) несколько десятков вариантов того, как можно использовать указанный набор продуктов. Мелисса заглянула в список, задумчиво скривила губы и спустя несколько секунд выдала:       — Я тут недавно видела новый мастер-класс от Мьель, специально для таких, как мы, у кого руки растут из заднего места, — она хихикнула, смущённо прикрыв рот ладонью. — Там было что-то про... счас найду.       И уткнулась в меню своего браслета.       А Тьерри, пока она искала, закрыл нишу с продуктами и обратился взглядом к Ма Сон. Вот та была безупречна! Она снова оделась в свой вчерашний бархатистый тёмно-зелёный костюм и смотрелась в нём ве́рхом изящества.       — Сейчас мы что-нибудь придумаем, — пообещал он. — А пока вот, если хочешь, перга есть. Стакан воды, щепотка перги — это для здоровья очень полезно...       И указал на баночку с пергой на столе. Затем налил воды в три стакана — один подал дочери, второй — Ма Сон, а из третьего отпил сам.       — Здоровье по-мелитински, — добавил он, улыбнувшись.       Ма Сон, впрочем, если б узнала, из-за чего переживает Тьерри, только постаралась бы его успокоить. Она видела, что он чем-то смущён — пока что не понимала, чем именно — и, не зная, чем может его поддержать так, чтобы Мелисса не подумала чего, украдкой улыбнулась и подмигнула ему, пока та отвлеклась. Затем посмотрела вокруг, взяла со стола что-то, более всего напоминающее ложку, и баночку с пергой, а затем, зачерпнув оттуда немного, добавила в воду и выпила.       — Вкусно, — улыбнулась женщина, — Говорят, на Земле, ещё когда существовала империя, охватывавшая почти весь известный тогда мир, самым любимым напитком была как раз варёная смесь вина и мёда. Считалось, что это очень полезно. И да... извините, если я что-то делаю не так — пока просто не знаю, как правильно. Но я научусь! Странно это... там, у себя, я учила детей — а сейчас придётся многому учиться самой. Ну да ладно... говорят ведь: «Век живи — век учись!».       О том, что у этой поговорки есть окончание «...а всё одно дураком помрёшь», многие не знали даже в прошлом, а здесь, наверное, и подавно.       — Да мы постоянно чему-то учимся, — улыбнулся Тьерри, успокоенный тем, что, кажется, Ма Сон в нём ничто не смущало. — Вот... пять лет уже с Мелиссой учимся готовить, а толку мало... Но мы не сдаёмся! Я, хоть и владел этими пасеками с восемнадцати лет, а саму суть пчеловодства только сейчас и начал осваивать. Так что... просто будем и дальше всему учиться. Вместе...       Он тепло взглянул на Ма Сон, тоже взял из баночки россыпь тёмных и светлых коричневых гранулок, положил их в рот сперва Мелиссе, а потом и себе.       — Кстати, у моего папы самые лучшие во всей Мелитине пчёлы, и они делают самый лучший мёд! — похвасталась дочь, а Тьерри укоризненно покачал головой: нескромно, мол. — Не, ну а чего! Я ж правду говорю! — не отступилась от своего Мелисса, и тут, найдя, наконец, что искала, вывела достаточно крупным планом видеоролик, где Мьель говорила, что сегодня научит своих подписчиков готовить очень вкусную и притом простую мясную запеканку с кореньями полистроматы. — Вот это давайте и приготовим! Мясо есть, полистромата тоже...       Увидав эту самую Мьель, Ма Сон только рот раскрыла — хорошо, к тому моменту успела прожевать и проглотить пергу.       — Нелли?! — ошарашенно спросила она незнамо у кого. — Чего она тут делает? Я ж её чуть ли не перед самым попаданием сюда видела... Так, — женщина закрыла глаза, помахала рукой перед лицом. — Давайте немного приостановимся. Я эту женщину знаю как Нелли Мёдову, моего товарища по своему делу, и заодно — повара в той же школе, где я преподаю... преподавала. Она тут что, тоже повар, и зовут её Мьель? Сходство слишком велико, чтобы не обратить на него внимания.       Вот так прошлое, от которого Ма Сон искренне надеялась избавиться, догнало её и поддало пинка... быть может, именно поэтому реакция её была такой бурной. Но почти сразу же Ма Сон погрустнела — такой вот «привет» несколько выбил её из колеи, женщина не знала, что и думать.       — Нелли? — переспросил Тьерри. Он был озадачен и, признаться, даже немного ошарашен, но, несмотря на это, первым делом подошёл к Ма Сон вплотную и приобнял её за поникшие плечи. — Да нет... Мьель. Родственница моя. Вернее, жена родственника...       Теперь у него окончательно перестало что-либо складываться насчёт Ма Сон, но её сокрушённый вид заставил сердце сжаться. Он, честно говоря, надеялся хотя бы во время приготовления завтрака не ломать голову над всей этой донельзя странной ситуацией. Но, видно, не судьба.       — Па-ап, слу-ушай! — ни с того ни с сего протянула Мелисса, встрепенувшись. — А помнишь, Мьель нам рассказывала о том, что, когда они с Гийомом познакомились, то она так ему и представилась — Нелли! Ну, вспомни! Фамилию не называла, но сказала, что она рьянка, а на Рьяне ведь как раз такие вот фамилии — Ивановы всякие, Мёдовы... Ма Сон, а вы что, с Рьяны?       — Нет, малыш, она с Колыбели, — машинально пробормотал Тьерри, у которого пока хоть и не отказал прежний скепсис, но, тем не менее, включился режим поддержки Ма Сон, даже если в её историю мог поверить разве что сумасшедший.       Ма Сон чисто рефлекторно обняла Тьерри в ответ. В её жизни было слишком мало объятий, чтобы упускать их, а сам мужчина был ей слишком дорог, чтобы не показать ему лишний раз, насколько сильно она ценит его участие в своей новой жизни. Объятия подействовали на Ма Сон успокаивающе, она вновь улыбнулась.       — Спасибо, — прошептала Ма Сон, и добавила уже громче: — Да, я и правда с Земли... ну, Колыбели по-вашему. Более того — оказывается, я ещё и из прошлого относительно вас. У нас-то даже до спутника Колыбели добрались с трудом, и до сих пор спорят, было ли это на самом деле, или все доказательства искусно подделаны. Ну да ладно, не суть. Значит, Мьель... ну, думаю, есть способ отличить её от Нелли, которую я знаю. Впрочем, сейчас это всё равно второстепенный вопрос.       Ма Сон мягко высвободилась из объятий Тьерри.       — Давайте готовить! Я, честно сказать, просто страсть как голодна!       Это была чистая правда — нервные переживания действительно частенько подбавляли Ма Сон аппетита. Вскоре вся троица, вполне мирно болтая, занималась приготовлением запеканки.       Тьерри рад был отвлечься. Доверив Мелиссе посмотреть и проанализировать мастер-класс, а Ма Сон — помыть и почистить длинные, коричневато-лиловые, с прозрачной слоистой кожицей корни полистроматы, сам принялся подбирать, какие для запеканки подойдут виды посуды и прочей кухонной утвари, какие приборы надо будет задействовать.       Однако идиллия их лишь казалась таковой. В глаза так и бросалось то, каким подозрительным взглядом смотрела порой Мелисса на их необычную гостью. Наконец, не выдержав, видимо, дочь подошла к Тьерри и совершенно невинным тоном попросила:       — Пап, слушай, Мьель там, — она кивнула на голограмму — говорит, что нужна морковь, а в кладовой у нас огромный к'лок живёт — лохматый и противный. И я его боюсь. Давай вместе сходим, а?       Тьерри, не припомнив что-то никакого к'ло́ка, тем не менее, виновато взглянул на Ма Сон, пожал плечами и пошёл вслед за Мелиссой к оборудованной под полом кладовой в противоположной части дома.       — Послушай, пап... — начала вдруг дочь, даже и не думая никого бояться, когда оба они спустились по лесенке в подполье. — Она... эта Ма Сон... красивая, конечно, но что-то не пойму, чего она молотит? Прости, но... она не больная, случайно?       Тьерри напрягся. Слова Мелиссы неприятно царапнули по сердцу, хоть и были, в общем-то, ожидаемы. Даже от мечтательной фанатки космических принцесс.       И всё же Тьерри, с мягким укором покачав головой, положил руки ей на плечи и уверенно возразил:       — Нехорошо это — человека за глаза обсуждать, лозочка моя, но я тебе вот что скажу... Ты знаешь, до того, как пять лет назад случилось... то, что случилось, никто не верил толком в Мать Гестину. Все ею клялись, все призывали, но это было скорее просто фигурами речи, основой общества и так далее. А после твоего спасения все не просто поверили, а убедились, что она реально существует. Но... если есть Мать Гестина, то почему бы не быть девушке с докосмической Колыбели?       Тьерри, чтоб дать Мелиссе немного переварить услышанное, отстранился от неё, набрал из ящика с сухим песком немного крупной рьянской моркови, вновь повернулся к дочери и добавил:       — Да и знаешь, малыш... Мне вот тут прямо сейчас пришло в голову, что для меня оно как-то... неважно, что ли? Не имеет особого значения. Ну, интересно, конечно, не спорю, во всём этом странном деле разобраться, но не более. Какая разница, откуда она? Главное, что она есть и она здесь. Понимаешь? Мне с ней хорошо. Может, и ты с ней подружишься... Она, между прочим, акробатка. Может, вам интересно будет пообщаться на эту тему.       — Может быть, — склонив голову на бок, согласилась Мелисса. — Знаешь, я думаю, ты прав. Вот мне бы, если б Фредерик был даже из другой вселенной — как в восьмом сезоне, помнишь? — тоже это было бы не важно...       Она вздохнула и побрела обратно на кухню. Тьерри, чуть помедлив, последовал за ней.       Ма Сон, конечно, отнюдь не была дурой, и понимала, что наличие кого-то там в подполье — только предлог для того, чтобы поговорить наедине. Мелькнула мысль хотя бы в шутку предложить поймать этого кого-то там... но женщина отмела её, как неуместную. Не стоило давать семье, частью которой она ещё не стала не то что даже на птичьих правах, а вообще хоть на каких-нибудь — да и вряд ли вообще стала бы или станет... — своеобразный повод решить, будто она посягает на секреты этой самой семьи. Потому же Ма Сон, смирив природное любопытство, не постаралась разузнать, о чём разговор, хотя для неё это вряд ли было бы сложно. Можно было бы влезть в личную жизнь чужих людей... но, во-первых, не отца с дочерью, а во-вторых — не мужчины, так много сделавшего для неё, к которому Ма Сон уже испытывала глубокую и нежную привязанность, и молодой девушки, благородно и великодушно разрешившей ей остаться, заодно доказавшей тем самым подлинную любовь к отцу. Это само по себе поднимало Мелиссу куда как выше учеников, которых Ма Сон презирала. Конечно, в свете вновь открывшихся обстоятельств — вдовства Тьерри... да и самого существования Мелиссы, чего уж там... — странно было бы ожидать, что девушка с энтузиазмом примет рядом с отцом хоть кого-нибудь, кроме матери. Хлёсткие, страшные слова, брошенные Тьерри дочерью, были тому только лишним подтверждением. Да и сама ситуация, в которой произошло их знакомство, была максимально двусмысленной. И после этого разрешить остаться? У себя на родине Ма Сон не смогла бы припомнить никого, кто на месте Мелиссы так поступил бы.       Что ж... несмотря на давно уже приевшееся амплуа взбалмошной почти маньячки, хотя бы на благодарность и привязанность Ма Сон была способна. И сейчас первое оказалось важнее второго. Необходимо было дать Мелиссе понять, что она не претендует на Тьерри, не метит на роль её, Мелиссы, мачехи. Пока что это было самым главным. Но не стоило говорить об этом напрямую. Не главным, но тоже важным, было развеять недоверие, читавшееся в глазах сначала Тьерри, а теперь и Мелиссы тоже. Так что...       — Как я могу доказать, что я землянка из прошлого? — негромко спросила Ма Сон, когда Тьерри и Мелисса вернулись в кухню. — Я хотела бы, чтобы между нами было доверие... а это, кажется, самая невероятная часть моей истории, хотя и правдивая.       — Да, может, и не надо ничего доказывать? — пожал плечами Тьерри, подмигнув Мелиссе и передав Ма Сон морковь, чтоб та и её помыла, как до этого полистромату. — Может, просто поговорим? Расскажем друг другу о себе всё по порядку? Нам ведь тоже есть что рассказать. И немало... Вот Мелисса, например, так и не объяснила пока что, как очутилась тут раньше времени...       Тьерри открыл нишу одного из встроенных кухонных приборов — для ускоренной разморозки, положил туда кусок замороженной рьянской баранины, а Мелисса, чуть сконфузившись, ответила:       — Да мне надоело в этом лагере, я соскучилась, и Мьель меня привезла. Мы решили тебе сюрприз сделать...       — Сделали! — усмехнулся Тьерри, и дочь ответила ему коротким заразительным смешком.       — И ты мне... — став серьёзней, констатировала Мелисса, а потом вдруг обратилась к Ма Сон: — А вы правда акробатикой занимаетесь? Я вот на изящную гимнастику хожу. Ну, там тоже гибкость развивается, пластика...       — Это похвально, — Ма Сон, почти сверхчеловечески быстро принялась отмывать морковь, не отвлекаясь при этом от разговора. Совершенно по-земному... по-колыбельному... максимально знакомо, в общем, выглядящий корнеплод, конечно, изрядно её удивил, но женщина постаралась не подать виду. — Гибкость — она вообще много где пригодиться может, — улучив момент, когда Мелисса отвернулась, она украдкой подмигнула Тьерри. — Но меня этому учили целенаправленно, когда обнаружилось, что у меня есть способности. Я-то, можно сказать, и акробатка, и гимнастка — могу хоть сальто назад без рук крутануть, хоть в шарик свернуться. Раньше это мне нечасто пригождалось, но бывало и так. А ты почему начала заниматься? Просто из интереса, или ради чего-то?       «Или... кого-то?»       Но это, конечно, вслух не прозвучало. В прошлом русские девочки «ради кого-то» чаще записывались не на гимнастику и акробатику, а на танцы живота, чтобы позже стать наложницами (а если повезёт — то и жёнами) богатых турков и арабов... да и в целом такое умение считалось полезным для семейной жизни.       — Я... Ну, это... — замялась Мелисса. Тьерри, перед этим поймав красноречивый взгляд Ма Сон, от которого внутри тут же полыхнуло жаром, закончил с настройками ниши для разморозки, и тоже, в свою очередь, подмигнул дочке: да ладно, мол, признайся уж!       — Ну... я хотела быть похожей на принцессу Клару, — отважилась раскрыть она то, чего в силу возраста уже стеснялась. — Он такая... ловкая, гибкая. И моя самая любимая героиня. Была. В детстве...       Мелисса смущённо отвела взгляд и с нарочито деловым видом принялась что-то искать в своём МФУ.       Тьерри украдкой, с тихой отцовской гордостью любуясь тем, как дочь неуклонно превращается из девочки в красивую стройную девушку, вынужден был всё же вернуться к мясу — оно как раз уже разморозилось, и теперь его следовало измельчить в фарш.       — А вообще я хочу на соревнованиях побеждать! На межпланетных! — добавила Мелисса неожиданно резко и жёстко, отчего Тьерри внутренне напрягся. Не зная, что думать, он переместил кусок размороженного мяса в другую нишу — для измельчения, а Мелисса принялась усердно чистить морковь, перед этим ловко помытую Ма Сон.       — Видимо, хорошие мультики для девочек у вас здесь делают, раз эти самые девочки хотят быть похожими на их героинь, даже когда вырастают, — улыбнулась Ма Сон, присоединяясь к Мелиссе и тоже весьма быстро справляясь с несчастной морковкой. Изменение тона девушки она, как педагог, конечно же, заметила, но не подала виду. — Ян, Клара... А всего их сколько? У нас в новых мультиках девушки чаще всего ведут хозяйство и помогают мужьям. В старых тоже... но там они, если надо, способны и хитрость проявить, и в бой пойти, в том числе вместо мужа. Одна, вон, для того, чтобы вытащить мужа из заточения, даже в мужчину переоделась, но даже так всех одолела и перехитрила, спасла мужа и ушла победительницей.       — Ничего себе! — встрепенулась Мелисса, готовая внимательно слушать, и у Тьерри отлегло от сердца. — А как её звали? Расскажите про неё, а? Пожалуйста! — с горящими глазами сложила она руки у груди, забыв про то, что всё ещё держала в них недочищенный корнеплод. — А принцесс пять: Клара, Брина, Ян, Равенна и Лаура. Это не наш мультфильм, но у нас его разрешили — он показывает женщин в таком свете... ну, не то чтоб у нас было принято быть героинями, даже наоборот, просто в «Космических принцессах» о женщинах не сказано ничего плохого...       Оживлённо болтая, Мелисса дочищала свою морковину, а успокоенный её щебетанием Тьерри подал ей ручную тёрку со специальным резервуаром внизу. Психологи советовали им обоим чаще прибегать к ручному труду: и отвлекает, и развивает, и электроэнергию бережёт.       Подлинный энтузиазм Мелиссы оказался заразительным. Ма Сон, добродушно усмехнувшись, принялась рассказывать:       — Звали её Василиса, а её мужа — Ставр. Однажды, на пиру у правителя другой страны, когда все гости хвастались своим богатством, он один ничем не хвастался. Когда его спросили, почему так — он ответил, что, мол, слишком богат, чтобы хвастаться этим, а вот чем мог бы — так это женой, умной и хитрой, да настолько, что запросто обманет и правителя, и остальных гостей. Правитель осерчал, велел Ставра бросить в темницу и привезти его жену. Но та прознала об этом загодя и сама отправилась туда, переодевшись послом державы, которой тот правитель подчинялся. Приехала — и сходу потребовала уйму денег, да ещё дочь правителя в жёны сверх того. Причём только эта самая дочь и заподозрила в «после́» другую женщину. Может, оказалась не такой дурой, как остальные, а может, просто внимательной. Правитель дочери, конечно, не поверил, и кинулся собирать деньги... а вот «посла» всё же решил испытать на всякий случай. Василиса смогла победить и в борьбе, и в ска́чках, и даже в стратегической настольной игре. Во какая крутая была! Уже когда играли свадьбу, Василиса пожаловалась — мол, музыканты плохо справляются. Попросила позвать Ставра — тот был славен как музыкант. Его привели — а он играть отказался. Тогда по-прежнему переодетая Василиса предложила простить весь долг в обмен на Ставра... а затем раскрыла свой обман. И посрамлённый правитель признал, что она хитрее него. Счастливый конец!       — Здорово! — выдохнула Мелисса и, улетев мыслями куда-то в далёкие дали, только где-то полминуты спустя добавила: — Такую историю я не слышала, но рьянцы точно от вас произошли... Имена у них как раз похожие: Василий, Василиса...       Сказав это, она надолго умолкла, сосредоточившись на процессе натирания моркови, но Тьерри видел, что за внешним усердием скрывается её обычная, такая знакомая и родная отцовскому сердцу мечтательность. Наверняка сейчас воображала, что уже выросла, вышла за своего ненаглядного Фредерика и спасла его от каких-нибудь мстительных космических мафиози... Не зная, что и думать обо всём этом, Тьерри тоже принялся за дело, и вскоре все ингредиенты для мясной запеканки были готовы. Оставалось посолить...       — Ма Сон? — обратилась вдруг Мелисса к немного заскучавшей, кажется, женщине. — Может, вы посолите? А то я вечно пересаливаю, а папа — наоборот. Вдруг у вас лучше выйдет?       Ма Сон улыбнулась неожиданно доброжелательно для себя, кивнула.       — А давай! Знаешь, на Земле, в той стране, где я жила, давно ещё, в старину, гостей было принято встречать хлебом и солью. Здесь об этом как будто тоже помнят... правда, солью предложили воспользоваться мне самой. Необычно!       Осторожно проведя носом над запеканкой, Ма Сон при помощи переданного Мелиссой местного аналога солонки отмерила ровно столько соли, сколько было нужно. Этому трюку её научила Нелли, беспокоящаяся о том, что товарка по несчастью нормально питалась либо на работе, либо во время их ритуальных застолий, и хотевшая, чтобы та и сама научилась готовить. Готовить сама Ма Сон так и не начала, но несколько трюков усвоила, и этот в их числе.       Надо сказать, запеканка и впрямь вышла на редкость неплохой. В меру солёной и не разбрякшей. До уровня Мьель, конечно, было далеко, но все досыта наелись, и Тьерри бы не сказал, что проглотить еду заставило одно лишь чувство голода, как часто бывало в их с Мелиссой неполной семье.       На десерт Тьерри добавил ту самую пигмену с изюмом, о которой думал, только придя на кухню, и сытой из-за стола вышла даже Ма Сон. По крайней мере, вид она имела довольный.       — Может, прогуляемся? — предложил обеим девушкам Тьерри, когда все вышли из-за стола. — Погода, как и вчера, замечательная. Возле дома у нас беседка есть, можем там посидеть...