Новой жизни цвет

      — Я только за, — улыбнулась Ма Сон. — Проветримся, поболтаем, узнаем побольше друг о друге... прогулки после еды полезны, опять же. У вас тут, кстати, воздух куда как чище, чем у меня дома. Но это не по всей планете так... пока что. Просто конкретно мне не повезло жить в одном из самых грязных мест на Земле. Ну, пойдём!       Кажется, на кухне они провозились не меньше двух часов, и на улице уже успело потеплеть градусов до двадцати пяти. Пчёлы вовсю сновали по своим неотложным делам, из кустов лениво посвистывали сфиригматы — любители сока перезрелых медовых персиков. Ветра почти не было, из-за чего хотелось дойти до беседки и умоститься там.       — Да, у нас тут самый чистый воздух во всём обжитом пространстве! — гордо заявила Мелисса. — У нас это... всё тяжёлое производство и вся добыча — на этих... на внешних объектах. Папа, когда Главой Совета был...       — Мелисса! — Тьерри нахмурился, не горя желанием ворошить их общее нелёгкое прошлое, особенно в присутствии Ма Сон.       — Ну... Я просто хотела рассказать, какой ты у меня классный, — хитро глянув на гостью, возразила дочь. — О тебе ж уже в учебниках пишут!       Тьерри обречённо вздохнул и повёл обеих спутниц к тенистой беседке между двух тресовых столбов, увитых лозами зреющего винограда. Что-то цвело вокруг, что-то собиралось поспевать, а что-то уже бродило прямо на ветках...       На запах последнего невольно обратила внимание Ма Сон со своим сверхчеловечески острым обонянием.       — А так и надо, чтобы они переспевали? — она осторожно потёрла пальцем один персик. — Или это небрежность? Кажется, от одного запаха захмелеть можно. А учебники... ну так здорово же! Если я всё же не смогу вернуться домой и освоюсь здесь — буду про Тьерри детям рассказывать... — она подмигнула мужчине. То, что он был, судя по титулу, если не самым главным здесь, то близко к тому, не слишком-то поражало — в Тьерри, наряду с грустью, чувствовалась большая внутренняя сила, а умным и хватким он даже выглядел, как будто бы и не скрывая этих качеств. Наверное, неудивительно, что он так высоко поднялся. В любом случае, Ма Сон видела в Тьерри человека, а не богача или политика. Да окажись он последним подёнщиком — тогда, в кафе, она бы всё равно подошла к нему! Если не первого, то второго взгляда ему в глаза хватило, чтобы среди многих попросить о помощи именно его. А сейчас Ма Сон сама хотела хоть как-то помочь Тьерри, постараться немного развеять фигуральные тучи над его головой. В любом случае, в её присутствии он улыбался — может, у неё даже что-то получалось?       — Увы, небрежность, — признался Тьерри, выискивая среди плодов хотя бы парочку не перезрелых, а найдя, протянул один Ма Сон, другой — Мелиссе. — Что-то мы собрали, конечно, и переработали: насушили, надавили сока, наварили повидла. А на остальное... — он пригласил спутниц за уютный столик под живым навесом и сам расположился напротив, — ...ну, наверное, мог бы сказать, что рук не хватило, да как-то неловко врать. Если честно, то я просто не привык жить вот так, быть садоводом... Вся прежняя жизнь совершенно иной была. Не скажу, что жалею о ней, но, наверное, не свыкся ещё до конца с новой. Хотя за пять лет, безусловно, мог бы... Надо постараться. А то и впрямь нехорошо, когда весь сад... хм... благоухает и тучи сфиригматов к себе притягивает, — сконфуженно усмехнулся он, кивнув на любопытное крылатое существо, привлечённое запахом только что сорванных плодов. — Хоть уксуса из этого добра наделать, что ли?       Он замолчал и принялся с интересом наблюдать за тем, как Ма Сон лакомится последним, должно быть, в этом цикле созревания персиком. Казалось, что ей, как и ему, не столь уж важно, кем он был когда-то и каков по статусу сейчас. От этой мысли сильно полегчало на душе.       — То есть, рук хватило... Видимо, просто работники нерадивые попались, — с улыбкой пожала плечами Ма Сон, не переставая понемногу откусывать от и правда оказавшегося невероятно вкусным персика. — Это уж точно не твоя вина. Если хочешь, я сама попозже быстренько соберу остатки. Не плантации же этой красоты тут у вас. Там и решим, что делать...       Тут Ма Сон наконец заметила, что Тьерри всё это время неотрывно на неё смотрел. Это не смутило — напротив, приподняло настроение, вызвало тёплую волну, поднявшуюся от пальцев, где к тому времени оставалась одна только косточка, к щекам, заставив их порозоветь. Лукаво хихикнув, Ма Сон быстро, но с видимым удовольствием облизала испачканные соком пальцы.       — Да все вместе соберём! — с неподдельным энтузиазмом отозвалась вместо Тьерри Мелисса. — Втроём у нас куда лучше выходит. Как показала практика...       Девочка снова хихикнула в кулак и принялась доедать свой персик, но вдруг встрепенулась и, едва не подавившись, воскликнула:       — Пап! Рой! Рой вылетел!       Тьерри, уже почти полностью погрузившийся в зрительный — и даже, казалось, ещё более глубокий — контакт с Ма Сон, вздрогнул от неожиданности. Он огляделся по сторонам и в самом деле увидел вылетевший рой. Тот уселся на высокий, метра в три, куст агарики неподалёку.       — Простите, дамы, — извинился Тьерри и встал из-за стола, — но если я и рой упущу, то это будет уж совсем вопиющей безалаберностью с моей стороны.       И поспешил за пчеловодческой амуницией.

***

      Мелисса и Ма Сон остались в беседке одни. Персики были давно доедены и, если не считать занимательного наблюдения за жизнью горе-пчеловода, который носился между домом, ульями и хозпостройкой, то делать стало решительно нечего. Поэтому Мелисса спросила:       — Ма Сон, а как вы к нему относитесь? — и, поймав озадаченный взгляд собеседницы, уточнила: — Ну, вы с ним потому, что просто некуда больше пойти, или он вам по-настоящему нравится? Вот если папа как-нибудь найдёт способ сделать для вас идентификатор личности, даст денег на первое время и всё такое, вы сразу уедете или останетесь?       — Тьерри мне очень дорог, — тихо, твёрдо и честно ответила Ма Сон. — Я хотела бы остаться с ним и дальше, сколько возможно... конечно, если ни он, ни ты не будете против. Знаешь, у себя на родине я считаюсь той ещё уродиной. А Тьерри... он первый, кто заставил меня почувствовать себя женщиной. Даже не просто женщиной, а женщиной если не любимой, то хотя бы желанной. Я хотела бы, чтобы он был счастлив со мной, но если он решит, что ему самому лучше без меня — что ж, мне придётся исчезнуть из его жизни. Хотя и не хотелось бы, конечно. Но главные женщины в его жизни — ты и твоя мама, это очевидно каждому, у кого есть глаза. Я уже не помещусь.       — Моей мамы нет, — так же тихо возразила Мелисса, невольно напрягшись, но не злясь. — Он сам это сказал, и он прав. Я сперва психанула, а теперь и сама так думаю... Папа очень сильно её любил, это правда, но я не хочу, чтоб он был один, когда... Ну, когда я вырасту, — спешно уточнила девочка. — Да и вообще, он это заслужил... ну, быть счастливым... И мне кажется, вы... ему тоже уже очень дороги. «Внутри ёкнуло» — это ж не про секс, это другое...       Мелисса смутилась, слегка поникла, но ненадолго.       — Хотите поближе посмотреть, как папа рой ловить будет? — хохотнула она, явно зная наперёд, что зрелище будет нескучным.       — Так я помню, что Тьерри — вдовец, — пояснила Ма Сон, — Просто... говорят ведь, что мёртвый любимый всегда будет лучше живого. Я об этом. Думаешь, я ему тоже дорога́? Это... очень сильно радует. Даже словами не опишу, как. Ты не переживай, я смогу и позаботиться о нём, и защитить его, если что. Готовит только пусть всё-таки сам... — она смущённо улыбнулась. — А посмотреть... пошли, конечно! Вдруг и помощь понадобится...       — Медовые персики скоро заново зацветут... — пробормотала Мелисса, совершенно перестав походить в тот миг на тринадцатилетнюю девочку, и пояснила: — У нас так говорят, когда хотят сказать, что жизнь продолжается... Ну, пойдёмте уже, а то папа лестницу взял, а это... как там... чревато!       И обе девушки поспешили к Тьерри, который, уже одевшись в защитный костюм, пытался опереть складную лестницу о шаткую крону агарики.       Наконец Тьерри утвердил лестницу на земле у высокого куста, сразу создавшего у Ма Сон неприятное впечатление из-за сходства с самым узнаваемым на Земле прошлого ядовитым грибом... но обеим девушкам было видно, что место он выбрал неудачное — обилие ветвей сверху и рыхлая, непрочная земля снизу. Наконец мужчина полез...       ...и, конечно же, именно сейчас, не раньше и не позже, что-то случилось. Налетевший вдруг порыв ветра заставил ветви закачаться. Ветви заставили зашататься лестницу... и Тьерри вместе с ней. Уже Тьерри, закачавшись на высоте, придал лестнице дополнительных колебаний... и своим ходом отправился вниз.       Ма Сон сама толком не успела ничего понять. Вот она ускоряется, почти летит над землёй, едва касаясь её ногами, торопясь успеть, предотвратить... и вот Тьерри, в последний миг пойманный за плечи костюма, повисает у неё в руках.       — Блин! Как это?! — Запыхавшаяся не столько от бега, сколько от испуга Мелисса широко раскрытыми глазами уставилась на Ма Сон. — Пап, ты в порядке? — спустя миг всё же вспомнила она и об отце.       — А... га, — прохрипел Тьерри — тоже больше от удивления. Когда лестница зашаталась и начала падать, он уже приготовился получить как минимум парочку переломов, но уж никак не ожидал, что его поймает и удержит от удара о землю хрупкая миниатюрная женщина.       Он с трудом встал на ноги — те ощутимо подрагивали. Немного болели подмышки, в которые врезалась ткань защитного костюма. Но и только-то...       Ма Сон действительно поймала и удержала его за ткань одежды на плечах? Просто руками?       Акробатика — это одно, это понятно, но чтоб вот так...       — Как это вы так быстро бегаете? — прошептала Мелисса, на всякий случай подойдя к отцу и обняв его.       Однако смотрела не на него, а на поразившую их обоих Ма Сон. Даже пчёлы, казалось, чуть притихли в ожидании ответа.