Мой враг, мой свет

Утром, на удивление, первой проснулась американка. Она неторопливо потянулась, переворачиваясь на другой бок. Лью спросонья подзабыла, что не одна делит кровать, и не оставила почти никакой дистанции между собой и россиянкой, которая устроилась на стороне Алисы, видимо, успев подмерзнуть. "Полосатая" затаила дыхание, едва дыша в страхе разбудить фигуристку. Девушка прекрасно понимала, как мало Аделия может спать, учитывая её график. Подправив одеяло, Алиса потянулась за мыльницей и быстро щелкнула по кнопке, желая запечатлеть милый момент не только в своей памяти. Раздалось недовольное мычание. Лью уже подумала, что Петросян проснулась по её вине, однако та столкнула с себя одеяло, предпочитая притянуть американку поближе, заключив в объятия. "Полосатая" не привыкла к такой нежности со стороны российской спортсменки, первое время будучи смущённой в попытке привыкнуть. Так они пролежали ещё полчаса, пока Аделия не проснулась, почти сразу одёрнув руку с тела Лью. — How did you sleep, honey? (Как тебе спалось, милая?) Американская фигуристка облокотила голову на ладонь. Продолжая свою шутку, она подмигнула, всё это время лукаво улыбаясь. Аделию возмутило её поведение, будто они каждую ночь спят вместе. Этот спектакль закончился подушкой, прилетевшей прямо по лицу Алисы. Девушке этот удар напомнил их баловство, когда сняли видео для соцсетей Петросян. — Sorry, — хитро промычала Лью, снова прижимаясь к Аделии. У Петросян был график, ей хотелось уйти, но желание полежать с американкой чуть дольше не давало покинуть номер. — You know, I have a schedule. (Ты знаешь, у меня есть график.) — But you don't leave on your own. (Но ты сама не уходишь.) — спокойно ответила Алиса, наслаждаясь совместным утром. Петросян сдалась, пролежав с соперницей какое-то время. Все минуты были на счету, поэтому Аделия недолго позволила себе отдохнуть. Наконец спортсменка приподнялась с кровати. Рука Лью, некогда лежавшая на россиянке, свалилась вниз. Олимпийская чемпионка осознавала, насколько же долго двух фигуристок разлучит проклятый день, и скорее они встретятся лишь на завтрашнем гала-вечере. Алиса встала вслед за фигуристкой, которая была уже у выхода и накидывала куртку. — You can handle anything, no matter how much pressure you're under, and remember that you've done a great job. (Ты со всем справишься, как бы на тебя ни надавили, помни, что ты достойно откатала.) — сказала Лью на прощание. Следующим действием она сделала шаг к Петросян, оставив на щеке знакомой легкий, почти воздушный поцелуй, от которого Аделия дрогнула, словно ледяное сердце сумели растопить. Но россиянка все равно зажалась, кратко попрощавшись, и отправилась на очередное интервью. Так незаметно прошел день: от одного места до другого, вечные видео, вопросы, тренировки перед показательными. В этот раз Петросян забронировала себе номер, чтобы не беспокоить соперницу. Как только нога переступила порог, Аделия уснула, сильно вымотавшись. И вот со звона будильника начался последний день в Милане. Российская фигуристка готовила свой танец, стараясь морально настроиться. Однако мысли не покидала Лью, которая так резко появилась в жизни и перевернула привычное мировоззрение, заставив подумать: "А что, если правда наслаждаться катанием?". Попробовав делать все без страха о мнении других, Петросян поразило то самое удовольствие, испытывать которое Алиса уже давно научилась. Почему она не делала так раньше? Но сейчас это было не самым главным: нужно вложить все чувства во время представления и сохранить изученный навык. К вечеру начался гала-вечер. Для кого-то эта вечеринка станет последним шансом прочувствовать атмосферу праздника на Олимпиаде, а для кого-то — только началом своего пути. Арена вовсю готовилась к выступлениям, фигуристы тоже не уступали. Некоторые красились, переодевались, а часть из них уже ждали начала. Петросян вышла со льда, проходя мимо американской сборной. Эмбер ткнула Алису в плечо, тихо прошептав: — It's like you're wearing matching dresses. (У вас словно парные платья.) Лью перевела взгляд со своих рук на Аделию, искоса смотря на одежду брюнетки, ведь никто не должен был увидеть их лишние взгляды на публике. Не удалось сдержать только улыбку при виде сходства в нарядах. Когда Петросян покинула место с журналистами, удаляясь в сторону гримерки, Алиса обернулась в её сторону, будто хотела что-то сказать, но не решилась. Так они не контактировали даже во время выступлений. Наступила очередь российской фигуристки. Аделия вышла на лёд, заиграла красочная музыка, она смогла сохранить в себе те искренние эмоции, показывая в танце, как эта поездка на Олимпиаду что-то изменила в ней в лучшую сторону. Петросян расслабилась, давая волю себе, настоящей себе, а не холодной, сосредоточенной на одной победе. И какое же блаженство фигуристка испытала, закончив представление и случайно упав под конец, чувствуя при этом радость, самую что ни на есть настоящую. Алисе было приятно наблюдать, заметив в настроении фигуристки всё-таки дошедшие слова. У Лью во время просмотра захватило дух, и если бы ситуация позволяла, она точно сумела бы перекричать всех фанатов. Самой последней вышла золотая медалистка, одетая в кукольное платье. Алиса знала, что делает, и, не уступая россиянке, с головой погрузилась в праздник. После выступления настал финал вечера, все фигуристы вышли на лёд, танцуя и совместно фотографируясь. Между "полосатой" и Аделией всё ещё была тишина, державшаяся до самого завершения концерта. Спортсменки молча сговорились провернуть старый трюк, дождавшись, когда раздевалка опустеет. — It was amazing! (Это было потрясающе!), — воскликнула Лью, от радости схватившись за плечи брюнетки. Петросян тоже хотела похвалить соперницу, как её заткнул поцелуй, через который Алиса поделилась всеми бушующими эмоциями, копившимися за этот день. Руки американки опустились ниже, крепко обхватывая талию Аделии. Растерянность длилась лишь долю секунды, наконец позволив себе растаять в чужих руках, брюнетка ответила на поцелуй. В пустующей раздевалке слышалось только сбитое дыхание двух девушек, долго ждавших этого момента. Зная о взаимности, можно было позволить себе большее, давая волю собственным желаниям. Первой отстранилась Алиса, не отводя взгляда от запыхавшейся россиянки. Петросян же, отходящая от поцелуя, вновь подумала о том, что им делать и как быть вместе, но, рассуждая, она сильнее убеждалась в финале истории, в которой только зародилась любовь. — What if "us" doesn't exist the next day? (Что если "нас" не будет уже на следующий день?) — I have no idea, but I don't want to force you to leave your homeland. (Я не имею понятия, но и не хочу заставлять тебя покинуть Родину), — ответила Лью, смотря в пол. — I can't be so abrupt, I need to think about it. (Я не могу так резко, мне нужно подумать.) — But there is no time anymore. (Но времени уже нет), — во взгляде Алисы виднелась капля надежды, переливающаяся с эгоистичной верой, что Аделия выберет её, а не карьеру. Петросян молчала, ведь не могла потакать желаниям Лью. К сердцу приливала вина за посеянную веру в «них», даже если она не обещала ничего, не стоило давать приблизиться. Ведь теперь больно обеим. Столько лет тренировок — чтобы бросить всё? Аделия не могла так поступить, иначе зачем вообще старалась не покладая рук? Американка заглянула в глаза российской фигуристки, и в них виднелся ответ, который ни одна не хотела признавать. Аккуратно взяв ладонь Аделии, девушка прижала её к себе. Петросян посмотрела на Лью со всем отчаянием внутри, и после они не продолжали разговор, прощаясь в этом раздирающем молчании. *** Наступил день отлета Аделии. Раннее утро. Спортсменка уже находилась в аэропорту и ждала объявления о посадке в самолет. Неожиданно вдалеке начал виднеться человек с выкупленным билетом в руке, бегущий со всех ног. Это была Алиса под маскировкой. — You know, I'll still write to you and wait for you to make a choice. (Знаешь, я все равно буду писать тебе и ждать, когда ты сделаешь выбор), — уверенно проговорила "полосатая", сохраняя вчерашнюю печаль в голосе. Аделия, как и она, была в маскировке. Шанс быть замеченными все равно существовал, однако россиянка, переступая через принципы, подбежала к Алисе и обхватила как можно сильнее. Контролировать себя получалось все хуже, Петросян заплакала в плечо фигуристки. — Write, please. (Пиши, пожалуйста), — себе же на удивление сказала брюнетка. Лью взаправду смогла пробить лед, под которым пряталась хрупкая, эмоциональная Аделия. Теперь разбить ее мог любой удар, но американка не атаковала, Петросян уничтожала себя сама. В аэропорту объявили посадку на рейс. Россиянка дрогнула, пальцы с большей силой вцепились в куртку Алисы. Та, порывшись в карманах, протянула фотографию — ту самую, что сделала Аделия. Неопытная, зато с душой, Алиса хотела оставить что-то на память о себе. Петросян взяла запечатленный кадр, затем, обращаясь к ней: — I don't want. (Я не хочу), — жалобно сорвалось с губ брюнетки, не продолжая фразу. Чего она не хочет? Уехать? Оставить спорт? Вопрос висел в голове, пока российская спортсменка расцепляла руки. — Look, Adelia, you're the bravest girl I've ever met, everything will be fine. (Послушай, Аделия, ты самая отважная девушка, которую я встречала, все будет хорошо), — сказала Лью, не полностью веря в собственные слова. — There won't be! It's too complicated. You're from America, and I'm from Russia. I won't have a chance to pursue my career because they won't leave us alone. (Не будет! Все слишком сложно. Ты из Америки, а я из России. У меня не будет шанса продолжить карьеру, ведь от нас не отстанут.) Люди вокруг уходили на посадку, все торопились, времени оставалось с каждой секундой меньше. Алиса стояла молча, слова Аделии все еще звенели в ушах. От такого даже самый оптимистичный человек начал терять надежду. Лью — не та, ради кого фигуристка бросит все, а просить этого нельзя: американка не желала прерывать чужие мечты. Петросян поздно осознала вес слов, почувствовав себя монстром. Она отошла назад и, испугавшись сделать больнее, убежала, садясь на свой самолет. Через пару минут совершился взлет. Милан, ставший за несколько дней чуть ли не вторым домом, уменьшался на глазах. Пока брюнетка глядела в окно, тоскливое чувство никак не прощалось с ней. Этот роман короткий, вот только история в нем глубже, чем кажется. И для Петросян покинуть чужой город — это потерять что-то ценное. Причем дело совсем не в Милане, а в яркой спортсменке, чьи лучи не могли просто пройти мимо сквозь лунную россиянку. Они ослепили ее полностью, оставив свое отражение в темноте Аделии.