Соперничество?

Мэнди стояла прямо перед Честером, все еще напряженно глядя ему в глаза. Сначала её взгляд скользнул на запястье – он всё ещё сжимал её руку. Затем её взгляд опустился ниже, скользнув по измятой розовой бумаге на полу. Весь мир будто схлопнулся до этого маленького прямоугольника на пыльном паркете. Она резко дёрнула рукой, пытаясь освободиться, но хватка была слишком сильной. Тяжело вздохнув, так, что плечи поднялись и опустились, она произнесла лишённым всякой интонации голосом, который, однако, на самом дне дрожал: — Отпустишь? Только тогда Честер словно очнулся. Он моргнул и посмотрел на её запястье, будто впервые осознав, что держит его. На его лице промелькнула тень вины. Он резко, даже испуганно, разжал пальцы, и его ладонь безвольно упала. Мэнди тут же наклонилась, одним плавным движением подняла открытку и выпрямилась. Теперь козырь был у неё в руках. Прежде чем засыпать его вопросами, она раскрыла валентинку и начала медленно её читать, внимательно вчитываясь в каждое слово. Её губы чуть шевелились, беззвучно проговаривая слова. Каждая строчка, написанная её собственным почерком, казалась теперь чужой и обнажённой. Честер всё это время не отводил от неё взгляда, замерев, наблюдая за каждой промелькнувшей эмоцией на её лице. Только дочитав, Мэнди опустила открытку и снова посмотрела на него. — Честер… — её голос стал ниже, вкрадчивее. — При каких вообще обстоятельствах это у тебя оказалось? — она чуть приподняла конверт, и тот, повинуясь движению, качнулся в воздухе. Он на секунду отвёл взгляд в сторону, в тёмный угол комнаты. Парень знал каждую чёрточку на этой открытке наизусть, но сейчас взглянул на конверт в её руках так, как будто видел его впервые. Тяжело вздохнув, чувствуя, как в груди разливается усталость, Честер всё-таки заговорил. Он рассказал всё. Как тогда подумал, что валентинка для него. Как сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, когда он увидел неровные строчки. Как потом, спрятавшись за колонной, услышал её разговор с Джанет – и мир, который только что обрёл краски, снова стал серым. Мэнди всё ещё держала в руках открытку, но теперь пальцы подрагивали. Она смотрела куда-то сквозь стену, будто переваривая услышанное. — Ты что… — наконец сказала она, — всё это время хранил её? Честер пожал плечами. Он старался выглядеть как обычно: беспечно, даже слегка насмешливо. Но плечи его были слишком напряжены. — Просто не смог её выкинуть. Рука не поднялась. — «Просто»? — Мэнди наконец подняла на него взгляд. — Ты сейчас серьёзно? Ты столько лет хранишь её и говоришь «просто»? Он отвёл глаза, уставившись на стол, не решаясь посмотреть в глаза. — Ну а что я должен был сделать? Сжечь? Мэнди на секунду замолчала, а потом нервно усмехнулась. — Например, выкинуть. Скомкать и выбросить в мусорку, как это делают нормальные люди. Это даже не для тебя было. Слова прозвучали совсем не так, как она хотела. Слишком грубо. Честер попытался усмехнуться в ответ, чтобы не выглядеть таким растерянным перед ней, но, как назло, ничего не выходило. — Мэнди, я не дам тебе ответ на этот вопрос, потому что сам его не знаю. Просто было… не знаю я. Как воспоминание о том, что так всё вышло. Забавно же. Мэнди снова опустила взгляд на открытку, пробежалась глазами по строчкам, которые когда-то старательно выводила, боясь ошибиться. Сейчас они ощущались совсем иначе. — Ты… правда подумал, что это тебе? — её голос сорвался на полтона ниже, став почти шёпотом. Честер на секунду задержал дыхание. Потом коротко кивнул. — И?.. — Мэнди замерла, подавшись вперёд, ожидая ответа с таким напряжением, будто от него зависела её жизнь. — И перечитал её раз десять, наверное. Может, двадцать. Широко распахнув глаза от его ответа, она теперь смотрела не на открытку – а только на него. — Серьёзно? — А что? — он снова пожал плечами, пытаясь натянуть на лицо маску безразличия. — Не каждый день мне дают в руки валентинки от девушки, которая меня ненавидит. — И ты молчал? — она почти не дышала. — Даже не подошёл? Даже не попытался выяснить? — Почти подошёл, — голос стал уже увереннее. — А потом услышал твой разговор с Джанет. Ну, если ты помнишь. Мэнди сжала губы в тонкую линию и просто промолчала. Снова тишина, и было слышно только, как тикают часы на стене. Честер перевёл взгляд на неё, чуть прищурившись. Он решил рискнуть, разрядить обстановку единственным известным ему способом – шуткой. — Ты, кстати, нормально так тогда промахнулась. Мэнди фыркнула, но уже как-то без привычной уверенности. — Я просто забыла написать имя. Спешила. — Это я уже понял, — Честер усмехнулся, и, на удивление, она вернула свой привычный наглый тон. Мэнди снова посмотрела на него, уже внимательнее, чем раньше. Она будто впервые увидела не школьного шутника и вечного соперника, а кого-то другого – человека, которого она, оказывается, совсем не знала. — Ты поэтому её оставил? — «Поэтому» — это как? — он склонил голову набок, выжидая. — Ну типа… думал, что это для тебя. Он сделал долгую паузу, уставив глаза в пол, размышляя. А потом взглянул на неё и наконец добавил: — Наверное… просто хотел, чтобы она всё-таки была для меня. Мэнди замерла. Она почувствовала, как внутри рушится старая, выстроенная годами стена ненависти, за которой было так удобно прятаться. И впервые за всё время она не знала, что ответить. Чтобы избавиться от этой ужасной неловкости, Честер резко, слишком громко, заговорил про их незаконченный проект. Его голос звучал фальшиво-бодро. — Мэнди, уже темно, если не заметила. Давай встретимся на этой неделе или на следующей? Надо добить эту презентацию. — На этой не получится, у меня завал, — она ухватилась за эту смену темы. — Лучше на следующей. А день попозже выберем. — Без проблем. Слушай, я тебя отвезу. Такси сейчас почти не едут, а про автобусы даже заикаться не буду. Девушка хотела возразить, но, бросив взгляд в чёрный проём окна, она поняла, что домой ей самой не добраться. Гордость гордостью, а мёрзнуть на остановке не хотелось. Она кивнула. Пока Мэнди отвлеклась на свою сумку, наклоняясь и перебирая вещи, чтобы найти телефон, Честер сделал шаг вперёд. Быстрым движением он взял вывалившийся из её ослабевших пальцев розовый конверт и незаметно положил его себе в карман толстовки. Парень взял ключи от машины, звякнувшие в тишине, и накинул на себя серую толстовку, всё еще пахнущую стиральным порошком после недавней стирки. Выйдя из квартиры, он нажал кнопку лифта и, пока тот поднимался, от скуки начал навязчиво болтать ключами на пальце и тихо напевать себе под нос обрывок какой-то дурацкой песни. Мэнди, стоявшая рядом, медленно повернулась к нему, уже явно на грани. Её глаз дёрнулся. — Ты хоть секунду можешь просто постоять нормально? — А что? — он даже не остановился, продолжая терзать ключи. — У тебя опять из-за меня нервный тик? Я думал, мы это ещё в школе вылечили. Мэнди тяжело выдохнула, закатывая глаза. — Как тебя вообще такого земля носит. — Подождии-и, Хаа! А помни-ишь… — Честер растянул слова, явно предвкушая. — В седьмом классе, на истории... — Заткнись. — Голос Мэнди стал ледяным. — Просто заткнись уже. — …как ты выхватила у меня ручку и сломала её пополам, — он щёлкнул пальцами, имитируя звук, — потому что я щёлкал ею? — Он всё-таки договорил с довольной мальчишеской усмешкой. — А потом ещё полдня тёрла пальцы в туалете и пыталась отмыть чернила, и ходила с чёрной ладошкой. — Какой же ты… — она сделала паузу, — невыносимый. И у тебя отличная память. Честер лишь улыбнулся шире, и в этот момент двери лифта со звоном наконец открылись, освещая их тёплым жёлтым светом. Честер первым шагнул внутрь, всё ещё покручивая ключи на указательном пальце. Мэнди зашла следом, демонстративно встав в противоположный угол и скрестив руки на груди, словно защищаясь. Лифт мягко дернулся и поехал вниз, отсчитывая этажи миганием лампочек. — Как ты только всё это запоминаешь? — спросила она, глядя на своё искажённое отражение в матовой стали дверей. — Такие вещи не забываются, вообще-то. — Он прислонился к стенке лифта, засунув руки в карманы. — Честер, серьёзно, ты помнишь вообще всё, что было в школе. И ты меня тогда просто выбесил. Честер ухмыльнулся, чуть повернув голову в её сторону. — Мэнди, может, я тебя бесил… всегда? Она на секунду замолчала, будто реально задумалась, подсчитывая в уме годы мучений. Потом чуть повела плечом, признавая его правоту. — Ну… возможно. Они вышли из подъезда в колючие объятия вечернего холода и направились к парковке. Пока они шли, Мэнди быстро набрала адрес на телефоне и молча показала ему светящийся в темноте экран. Её пальцы слегка подрагивали, и было непонятно – то ли от холода, то ли от их недавнего разговора. Она шла чуть впереди, но резко остановилась, когда Честер щёлкнул брелком. Перед ними мягко мигнула фарами тёмная, явно недешёвая машина. — Ты где её украл? — Мэнди тихо присвистнула, скользнув оценивающим взглядом по капоту. — Нрави-и-ится? — протянул Честер с самодовольной интонацией, открывая перед ней пассажирскую дверь с галантным, слегка театральным жестом. — Обычно девушки, когда её видят, сразу тают. Может, и с тобой сработает? — Ага, щас. Всё-таки сев в машину, она аккуратно закрыла тяжёлую дверь, и та отозвалась глухим стуком. — Пристегнись, — скомандовал он, заводя двигатель. — Или наша принцесса не боится разбиться? — Зная тебя, я и пристёгнутой разобьюсь, — ремень безопасности всё-таки защёлкнулся. Честер усмехнулся и плавно тронулся с места. Первые пару минут ехали молча. Мэнди смотрела в окно, где проносились размытые огни витрин, но краем глаза всё равно следила за тем, как уверенно он ведёт, переключая передачи. — Хотя знаешь… — вдруг сказала она, не поворачиваясь, задумчиво рисуя пальцем узор на запотевшем стекле, — я бы тебя, наверное, наняла своим личным водителем. Водишь ты… терпимо. Даже нормально. — Ого, — он театрально прижал руку к сердцу. — Это что, почти комплимент? — Вот только не надо щас восхваляться до небес. — Уголки её губ предательски дрогнули. — Я вообще-то, к твоему сведению, просто умею водить. В отличие от некоторых. — Ха-ха, как смешно. С чего ты взял, что я не умею? Я отлично вожу. Честер бросил на неё полный скепсиса взгляд. — А ты умеешь? Сдала на права? — Конечно! С первого раза, между прочим! — Ну, когда-нибудь я обязательно посмотрю на это зрелище, — он хмыкнул. Мэнди фыркнула и отвернулась обратно к окну. Пока девушка была в своих мыслях, Честер решил больше не молчать. Ему казалось, что, если он сейчас всё не выяснит, эта недосказанность разъест его изнутри. Он на секунду задумался, нервно постучал пальцами по рулю и окинул её быстрым, осторожным взглядом. — Мм… кстати, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально. — Ты тогда правда на него рассчитывала? Ну, серьёзно? Мэнди не сразу отреагировала. Медленно повернула голову в его сторону. — Ты щас про кого? Честер чуть повёл плечом, будто вопрос был пустяковым, хотя его руки на руле напряглись, и костяшки побелели. — Ну… про Майклосона. Лео. Она на секунду задумалась. — Ты что, про Лео? — она слегка пожала плечами, не зная, как ответить. — Ну… может, тогда и да. Это было сто лет назад. Какая разница? Мэнди едва заметно напряглась. — Тебе-то дело какое? Он коротко усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Да так… просто спросил. Короткая пауза. Честер будто невзначай добавил, чуть сильнее сжав руль, отчего кожаная оплётка жалобно скрипнула: — Нормальный был парень, кстати. Мэнди сразу повернулась к нему всем корпусом, прищурившись и сверля его взглядом. — Вы были знакомы? Откуда ты его знаешь? Он пожал плечами, изображая полное безразличие. — Да виделись пару раз на вечеринках. В одной компании пересекались. Как-никак, параллель же была. — И ты уже сделал выводы? — Мэнди чуть подалась вперёд. — А я просто людей быстро считываю, ты не знала? Мэнди тяжело вздохнула, провела ладонью по лицу и на секунду прикрыла глаза. У неё начинала болеть голова от этого разговора. — У меня сейчас голова взорвётся, реально щас будешь его обсуждать? — Нет, — Честер резко мотнул головой. — Мне он абсолютно неинтересен. — Тогда зачем ты всё это начинаешь? Парень на мгновение замолчал, будто подбирая слова. Челюсть его напряглась. — Я просто не понимаю… почему именно он. — Его голос упал до низкого, хрипловатого шёпота. Брови взлетели вверх от удивления. — В смысле? Что значит «почему он»? — Да забей уже, — Честер тут же отвёл взгляд обратно на дорогу, будто сам испугался того, что сказал. — Проехали. Не обращай внимания. Но Мэнди не собиралась отступать. Она чуть наклонилась в его сторону, вглядываясь в его профиль, пытаясь прочитать хоть что-то. — Нет уж, договори. Он коротко выдохнул. Пальцы на руле сжались так, что побелели костяшки. — Ну реально, почему он? Даже не Кас из девятого вроде? Хотя он за тобой три года бегал, или тот ботаник из библиотеки... Я не понимаю, какой критерий отбора был у тебя в голове. Мэнди усмехнулась, но в голосе уже чувствовалась плохо скрываемая ярость. Она скрестила руки на груди. — Серьёзно? Ты сейчас будешь перечислять всех, кому я, по-твоему, «должна была» дать шанс? Может, тебе список составить? Ты-то тут при чём, Честер? Если бы он не был за рулём, наверное, впился бы в неё взглядом. — Знаешь… ты слишком уж нервничаешь, когда я о нём спрашиваю. Значит, зацепил он тебя сильно. — Знаешь, а ты слишком странный. Спрашиваешь о вещах, которые тебя не касаются. Через минуту, показавшуюся им обоим вечностью, Честер остановился возле знакомого подъезда. Мэнди, даже не взглянув на него, рывком открыла дверцу и выскочила наружу. Даже не попрощавшись, она с грохотом захлопнула дверь машины. От злости и спешки она чуть не споткнулась о лежащий на земле небольшой камень и громко выругалась сквозь зубы. — Вот чёрт… — ненавидя весь мир, она зашла в подъезд и нажала кнопку лифта с такой силой, что та жалобно пискнула. Пока она стояла в ожидании, все мысли были только о недавнем разговоре. Её трясло. Вот так, спустя несколько лет, узнать, что валентинка, в которую она вложила всю свою пятнадцатилетнюю душу, осела в руках у парня, который сводил её с ума на протяжении всех лет её школьной учёбы. А потом он ещё и смеет устраивать ей допрос: «Почему именно он?». Да какое его собачье дело?! Мэнди это бесило до чёртиков. Двери лифта открылись, и через секунду девушка скрылась за его створками, оставив после себя лишь шлейф своих духов. Честер остался один в пропитанной её духами тишине салона. Он смотрел, как её напряжённый силуэт исчезает в жёлтом проёме подъезда, и чувствовал, как внутри всё скручивается в тугой болезненный узел. — Дебил… — прошептал он пересохшими губами, глядя на захлопнувшуюся дверь. Он со всей дури ударил ладонью по рулю. Боль немного отрезвила. Опустив голову, Честер на несколько секунд прикрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Но перед глазами стояла она: её пальцы, сжимающие край открытки, её дрогнувшие ресницы, её голос. И этот момент, когда она замешкалась, не зная, что ответить на его слова: «хотел, чтобы она всё-таки была для меня». Минуты через три он наконец завёл двигатель и тронулся. Он бездумно ехал, сам не зная куда, пока не оказался на пустынной парковке у какого-то закрытого супермаркета, освещённой лишь одиноким фонарём. Заглушил мотор. И тут он резко вспомнил. Карман толстовки оттягивал лёгкий прямоугольник. Розовый конверт. Он бережно его достал, словно хрупкую реликвию. Пальцы чуть подрагивали. И в очередной раз его прочитал. Каждую чёрточку, каждую неровную букву её чуть скользящего почерка. Строчки, выведенные когда-то девчонкой, которая даже не подозревала, что её признание попадёт не в те руки. Он знал текст наизусть. Абсолютно каждое слово. И всё равно перечитывал снова и снова, как заведённый. В его голове сам собой возникал образ: вот она сидит за партой, хмурит брови, прикусывает кончик ручки, старательно выводя буквы. Для другого. Но в своём воображении он давно переписал этот сценарий. Представил, что она писала это ему. Что её взгляд, брошенный украдкой в школьном коридоре, был не презрительным, а заинтересованным. Что всё это было для него. От слишком яркого образа внутри словно закипело. Её лицо, её голос, запах её волос, который он почувствовал в машине. Воспоминания нахлынули волной: как она закатывала глаза на его шутки, как яростно спорила с ним. И тот недавний разговор, когда она, замявшись, не нашлась что ответить. В этот момент он осознал, что возбуждение уже не просто фон. Мысли метались. Честер тяжело, с присвистом выдохнул и вдруг тихо, истерично рассмеялся в пустоту салона – скорее от абсурдности всей этой ситуации, чем от веселья. Он опустил взгляд вниз, на собственные джинсы, где уже отчётливо обозначилось напряжение. — Блять..какой же я.. — пробормотал он себе под нос, но рука уже сама потянулась к ремню. Расстегнув ширинку непослушными, вдруг ставшими невероятно неловкими пальцами, он вытащил пульсирующую, горячую плоть. Она казалась неестественно тяжёлой и чувствительной. Честер откинул голову на подголовник и зажмурился, сжимая пальцы у основания. Первое прикосновение вызвало непроизвольную дрожь, прокатившуюся по всему телу. Он представил, как её тонкие, аккуратные пальцы касаются его. Представил её беззащитный и удивлённый взгляд. Рука двигалась медленно, почти лениво, а воображение рисовало всё более откровенные картины. Её губы, её дыхание, её голос, который вместо привычных колкостей шепчет его имя. Честер задышал чаще, ритм руки ускорился. Ладонь скользила по всей длине, то сжимаясь сильнее, то почти отпуская. Он чувствовал, как каждая вена, каждая прожилка под его пальцами пульсирует в такт с сердцем. В салоне стало душно. Его дыхание сбивалось, с губ срывались сдавленные, почти беззвучные стоны. Мысли о Мэнди становились всё более хаотичными и жаркими. Он представил, как она смотрит на него снизу вверх, как её рука сжимается поверх его, как она тихо произносит его имя, вот только уже не с ненавистью, а с желанием. От этой картинки по телу пробежала судорога. Член в его руке буквально горел, каждое прикосновение становилось острее и невыносимее. Финальные толчки стали резкими, грубыми. Позвоночник выгнулся дугой, голова запрокинулась, и он тихо, сквозь плотно сжатые зубы, выдохнул её имя. Спазм следовал за спазмом, заливая его собственный кулак вязкой, тёплой белизной. Несколько секунд он просто сидел с закрытыми глазами, приходя в себя. Тело постепенно расслаблялось, становясь ватным и тяжёлым. Дыхание выровнялось не сразу. Он открыл глаза, посмотрел на испачканную руку и салфетки, на розовый конверт, лежащий на пассажирском сиденье. — Я просто конченый идиот… — прошептал он в тишину, быстро вытираясь. Он быстро привёл себя в порядок, убрал салфетки в бардачок, откинул сиденье и положил руку на горячий лоб. Сердце всё ещё колотилось. Он несколько минут просто лежал, глядя в тёмный потолок машины. Затем резко сел и достал телефон. Ему нужно было немедленно выговориться. Драко взял трубку после второго гудка. — Драк, занят сейчас? Могу подъехать? — голос Честера звучал как-то надломленно. — В полночи? — в голосе Драко сквозило удивление и лёгкая тревога. — Ты что, бухой? — Да блять, я у тебя расскажу. Мне срочно. Очень. — Ну тогда пиздуй быстрее, и Фэнгу позвони, пусть тоже приезжает. — Окей, скоро буду. Следом он набрал Фэнга. Тот ответил только со второго звонка, сонным и жутко недовольным голосом: — Чес, ты ебанутый звонить мне почти в час ночи? Я СПЛЮ. — Да кому ты пиздишь, спит он в час ночи, — огрызнулся Честер. — Ты только просыпаешься в это время. В общем, собрался и к Драко, очень быстро. — Ну бля-я-я… — заныл Фэнг. — Тогда через час буду. Через двадцать минут Честер уже сидел в гостиной у Драко, нервно постукивая коленом. Когда через час ввалился заспанный, но уже предвкушающий шоу Фэнг, оба друга уставились на него выжидающе. Честер выложил всё. С самого начала. Он говорил, стараясь не смотреть им в глаза: о разговоре в квартире, о том, как она нашла открытку, как он признался, что хранил её, как она ушла, хлопнув дверью. А потом, запнувшись и чувствуя, как горят кончики ушей, он тихо, почти шёпотом, рассказал, что произошло на парковке. — …и в общем, я… ну… прямо в машине. Повисла короткая, звонкая пауза. Честер поднял глаза и увидел, как лица друзей вытягиваются, а затем на них расцветает выражение абсолютного восторга вперемешку с шоком. Драко поперхнулся чаем. Фэнг замер с открытым ртом. — Так, стоп, — Драко подался вперёд, выставив ладонь. — Давай по пунктам. Ты хочешь сказать, что после того, как она нашла открытку, ты выложил ей душу, поссорился с ней, а потом… — он сделал паузу, словно наслаждаясь моментом, — погонял лысого, думая о ней? Прямо на парковке? — Сука, я вам больше ничего никогда не расскажу… — простонал Честер, сползая по спинке дивана. Фэнга прорвало. Он загоготал в голос, утирая слёзы. — ТО ЕСТЬ ТЫ СЕРЬЁЗНО?! После того как на тебя накричали, сказали, что ты нахрен не нужен, ты заехал за угол и подрочил? — Я просто не понимаю, — сквозь смех вставил Драко, широко расставив ноги и уперев локти в колени, — с шестого класса у тебя не выходит сказать ей три несчастных слова: «Я. Тебя. Люблю.» Знаешь, обычно парни дарят цветы, если им нравится девушка. — Ага… — буркнул Честер, скрестив руки на груди. — Я бы посмотрел на тебя в этой ситуации. Просто представь: ты влюбляешься в девушку, которая тебя ненавидит со средней школы. Каждый твой взгляд, каждое твоё слово она воспринимает как личное оскорбление. Если бы я просто подошёл и признался, думаешь, она бы сразу сказала: «Я тебя тоже люблю!»? Да она бы высмеяла меня или просто покрутила пальцем у виска. — Тогда почему ты постоянно пытался обогнать её в школе? — ухмыльнулся Фэнг, слегка наклоняясь вперёд. — Если бы дал ей первое место в таблице, может, она бы перестала тебя так люто ненавидеть. Уступил бы разок, и глядишь – она бы увидела в тебе человека, а не конкурента. — А потом она бы вообще перестала на меня обращать внимание, — голос Честера прозвучал безнадёжно. — А мне этого не хотелось. Пусть лучше злится до трясучки, чем проходит мимо и смотрит сквозь меня, как на пустое место. Драко переглянулся с Фэнгом. Смех немного утих. В комнате повисла понимающая тишина. — Тебе надо исправлять ситуацию. А для этого придётся хотя бы адекватно поговорить с ней. Фэнг хмыкнул, но на этот раз без ехидства, и хлопнул Честера по плечу. — Согласен. И знаешь… очень маловероятно, что она будет смотреть на тебя так же, как и раньше, после всего этого. Честер слабо усмехнулся и откинулся на спинку дивана. — Думаете?