I love to hate you

Он был в ярости: еще немного, и Драко задушит её. Но вместо этого хватка на шее ослабла, и Джинни почувствовала его жаркое дыхание возле уха. — Ты меня бесишь, — прохрипел он с каким-то странным оттенком в голосе. — Как же ты меня бесишь… Он вдруг повернул её лицо к своему и впился губами. Джинни от неожиданности чуть не съехала вниз по стене. Ей пришлось вцепиться в то, что попалось под руки, и этот жест выглядел как неловкие объятья. Драко навалился на неё сильнее, продолжая углублять поцелуй. У Джинни кружилась голова — то ли от адреналина, то ли от нехватки кислорода, потому что Малфой не давал ей вздохнуть. Наконец, она собралась с силами, и ей удалось отпихнуть его. Они оба дышали часто, как после быстрого бега, но взгляд Драко выражал злость напополам с вожделением, а глаза Джинни были распахнуты от удивления. — Придурок! — крикнула она и побежала прочь.

***

Вот уже несколько месяцев, как Джинни Уизли стала Миссис Малфой против своей воли. Орден пал, Золотое Трио погибло, и Волдеморт принялся воплощать свои самые жуткие идеи. Первым делом все полукровки и грязнокровки подверглись сегрегации. Затем чистокровные волшебники, достигшие половой зрелости, распределены по парам для воспроизведения чистокровного потомства. Волдеморт настоял на том, чтобы родство было максимально далеким во избежание кровосмешения. Таким образом, даже совсем юным волшебникам пришлось срочно жениться. Им давался год на то, чтобы обзавестись первенцами, а в случае неудачи, они должны были сменить мужа или жену. Не было ни белого платья, ни фаты, ни церемонии. Джинни привезли, как узницу в Мэнор, заставили поставить подпись на документе о заключении брака, и объяснили, что она не сможет выбраться за пределы поместья, на которое наложены чары. Драко, ставя свой размашистый росчерк, даже не взглянул на невесту. Поначалу Джинни много плакала, чувствуя себя призраком, прикованным к месту своей гибели. Люциус и Нарцисса жили в восточном крыле, и они даже не пересекались с новоявленной невесткой. А Драко демонстративно игнорировал, и собеседниками Джинни были лишь домовые эльфы. Она две недели не выходила из комнаты, перемещаясь между столиком, где принимала пищу, кроватью и ванной. Однажды Драко заявился на порог спальни и прокричал, будто Джинни страдала от потери слуха: — Надеюсь, тебе тут плохо, предательница крови. Ничего, уже через годик сменишь хозяев! Джинни схватила с тумбочки подсвечник и швырнула туда, где была белобрысая макушка, однако, дверь успела захлопнуться прежде, чем она размозжила ему череп. Вот ведь ублюдок!! Еще через день она впервые получила записку от Нарциссы. «Темный Лорд хотел унизить и наказать нашу семью, выбрав самую никчемную партию для сына. Но если ты ещё и не соизволишь вести себя подобающе, клянусь, я не пожалею сил, чтобы лично подвергнуть тебя истязаниям. Н.М». Эльфийка, которая прислуживала Джинни, пояснила, что мадам имела в виду: полагалось наряжаться, выходить из комнаты, принимать пищу в столовой вместе со своим супругом и принимать гостей. То есть играть роль хорошенькой послушной куколки. Сперва Джинни была отвратительна сама мысль о том, что она будет видеть эту бледную рожу каждый день, да еще и по несколько раз. Но когда в конечном счете они сели завтракать, Джинни еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Манеры Драко казались ей нелепо-вычурными. И она решила, что в противовес будет его намеренно бесить. Громко хлебать чай, стучать ложкой о чашку, неприятно скрести приборами по тарелкам. Малфой бледнел, краснел, дулся, но отчаянно пытался делать вид, что ничего не происходит. Будто Джинни там не было. А она видела, что он сходит с ума, и продолжала издеваться. Наконец, спустя два дня и шесть приемов пищи, Драко не выдержал. — Дура! Деревенщина! Ты хоть знаешь, как себя вести?! — О, напыщенный индюк заметил кого-то, кроме себя? Знаешь, мне было очень весело за тобой наблюдать. Где же ваши манеры, сээээээр? Он метнул в неё злобный взгляд и раненым зайцем ринулся из столовой. Когда пришло время принимать первых гостей, Джинни решила поиграть в чокнутую. Прибыли незнакомые волшебники почтенного возраста (скорее всего те, кто проверял, как поживают молодые семьи). Она громко смеялась невпопад, напевала песенки дурным голосом, и бесконечно накручивала волосы на пальцы, будто у неё нервный тик. Драко лишь злобно зыркал, но когда мужчины наконец ушли, он больно схватил её за запястье, притянул к себе и сквозь зубы прошипел: — Хочешь, чтобы нам всем досталось от Тёмного Лорда?! Ты у него на особом счету, идиотка. Благодари Моргану, что осталась в живых. Джинни выразительно посмотрела на него. В глазах блеснули слезы. — А разве это — жизнь? Драко разжал хватку и, резко выдохнув, снова оставил её одну. Как впрочем и всегда. Джинни раздражала его манера убегать. — Трус! — кинула она ему вслед, не уверенная, что слова достигли цели. И вот, наконец, юной чете Малфоев было разрешено впервые вместе появиться на публике. Выживший из ума Волдеморт повелел поставить спектакль на тему превосходства расы волшебников, и все чистокровные семьи должны были посетить представление. Джинни выглядела ослепительно: эльфы постарались выполнить наказ Нарциссы насчет макияжа и прически. Платье тоже впечатляло: черный шелк подчеркивал соблазнительные линии тела, руки украшали перчатки из органзы, на спине был вырез почти до поясницы. Все могло быть идеальным с единственным «но»: на ноге у Джинни теперь «красовался» браслет для заключенных, наподобие маггловского. Тоненькая мерцающая полоска, которая активизировалась при попытке отойти от мужа на расстояние больше допустимого. Каким именно образом, Джинни не знала, но ничего хорошего всё это не предвещало. Драко, увидев жену, задержал на ней взгляд всего на секунду дольше обычного и подставил локоть, чтобы Джинни взяла его под руку. Они не разлеплялись весь вечер, и Джинни, воспользовавшись моментом, тихо шептала Малфою всякие гадости. Всё, что она думала о нём, его семье, Волдеморте. Тот снова игнорировал её, широко улыбаясь другим волшебникам. Джинни тоже улыбалась, потому что понимала: ей никогда не выбраться из такой кабалы, если она не примет правила игры, и не убедит всех в том, она полноправный член нового общества. И вот тогда, возможно, она найдет способ… А пока ей предстояло лицезреть проклятый спектакль. С трудом выдержав представление, венцом которого считалась насмешка над бедным Гарри, Джинни, глотая слезы, уже иначе сжимала руку Драко. Он чувствовал, что от её сарказма больше не осталось и следа, но молчал всю дорогу до поместья. Дорога, к слову, была недолгой — дойти по Лондону до портключа и снова оказаться в Мэноре. Как только они вошли в особняк, Малфой просто развернулся и припечатал Джинни к стене. Камни больно впились ей в голую кожу спины. Рука Драко сжимала шею. — Выговорилась? Всё сказала?! Ты меня бесишь, как же ты меня бесишь…