Милаш, малыш, красавчик!..

***

И теперь он тащился по шоссе вдоль дороги под проливным дождём, — злой, никому не нужный и промокший до нитки, пытаясь остановить попутку. Сначала, правда, бежал, — и было жарко. А теперь, убедившись, что погони за ним нет, он сбавил темп, и перешёл на быстрый шаг, а потом — и на медленный. Легко одетый, в промокших насквозь ботиночках, сумка с ноутом перекинута через плечо… Он устал, и вдобавок, его начинало знобить. И денег на проезд — тоже не было. Да и жизни, как таковой. Привычным жестом Ли сунул руку в карман. И похолодел… «Я дебил!.. Телефон!..» Он вспомнил, что выложил смартфон на тот злополучный стеклянный столик рядом с собой… и, конечно же, благополучно о нем позабыл! «Ну, вот теперь меня точно вычислят!.. — еще больше приуныл До. — Может, лучше самому сдаться в полицию?.. Добровольное признание, типа, смягчает наказание… И я же не специально!.. Это просто случайность… Много не дадут… наверное… Но это же вся жизнь псу под хвост… Что делать, что же делать?..» …Почему никто не останавливается?.. Наверное, он похож на бродягу. Поэтому. Надо как-то решительнее тормозить!.. Заслышав шелест шин за спиной, Донмин обернулся и резко шагнул на дорожное полотно. Свет фар ослепил на миг, глухой удар, темнота… И его уже нет.

***

Ева затормозила так резко, что её любимая «ласточка» обиженно взвизгнула, а ремень безопасности болезненно даванул на грудь, все еще тяжелую и налитую. (Вот, как-то так… грудь есть, а ребёночка уже нет. И не будет никогда. Так сказал врач.) «…Нет… Это просто какое-то крупное животное, большая собака!.. — успокаивала Ева своё бешено стучащее сердце. — Это не может быть человек…» …Снова — ДТП?!.. И теперь виновница уже она сама… Всего-то на секунду отвлеклась, чтобы достать воду из сумки!.. Она с трудом отняла трясущиеся пальцы от лица, и дрожа от ужаса, открыла дверцу… …ОН валялся на асфальте возле переднего бампера в позе эмбриона (опять эти дурацкие ассоциации!). Вполне прилично одетый. Хотя, и не по погоде легко. И совершенно мокрый от дождя. Она развернула его к свету. Молоденький совсем. Глаза закрыты. — Эй!.. Ты живой?.. Вопрос прозвучал глупее и не придумаешь. Ответа не последовало, естественно. …Ну, всё. Это конец… Надо звонить в полицию. А она вчера пила, и — немало. И, скорей всего, алкоголь ещё присутствует в крови. И её посадят, никакие деньги не спасут. Сама «дура-идиотка», как называл её Мюнги, когда сердился… Ева ругала себя последними словами. Она и за руль-то сегодня села, чтоб больше не пить, провожала родственницу в аэропорт. Но тут юноша пошевелился вдруг!.. — Живой! — возликовала Ева. Она пошлепала его по щекам. Он застонал и открыл глаза. — Ты можешь подняться? Где болит?.. — Ничего, все нормально… — пробормотал он тихо. — Зачем ты бросился под машину? — тут же перешла она в наступление. — Учти, я не виновата!.. — Ничего, все норм… — вяло повторил парень. — Довезите меня, пожалуйста, до города… — Ну, конечно же, я довезу тебя! — воскликнула Ева, нервно оглядываясь по сторонам. — Давай, поднимайся скорей!.. Говори, где живёшь, ну?.. На коленях он с трудом дополз до задней дверцы машины. Она попыталась помочь ему… ох, ну и тяжёленный!.. — Я сам, — он попробовал встать, но тут же скривился от боли. И потерял сознание. Ева подхватила юношу подмышки, и кое-как запихнула в машину. И тут же лихорадочно набрала спасительный номер. — …что мне делать с ним, Суа?.. В больницу везти?.. — С ума сошла… Мало тебе неприятностей?!.. Вези домой, ты ж сама медик. — Так я уже сколько лет не практикую!.. — в отчаянии воскликнула Ева. — А я тебе на что? Скоро буду. Не дрейфь, подруга, прорвёмся!

***

Итак, уже спустя час, женский «консилиум» в составе оперирующего хирурга широкого профиля Ким Су А и бывшего врача-анестезиолога Евы Лим проводил экстренное совещание для определения итоговой тактики лечения больного. А именно, лежащего перед ними на роскошной кровати совершенно голого парня, находящегося в полной отключке. (Суа поставила ему сильный обезбол со снотворным эффектом, и он погрузился в лечебный сон.) Вся одежда молодого человека вымокла от дождя и загрязнилась от придорожной пыли и грязи, и поэтому тут же отправилась в стирку. Местом проведения «консилиума» стал фешенебельный особняк Евы Лим (в девичестве Белкиной), а точнее, — ее бывшего супруга. — …Ну-с, все кости целы, и даже ребра не пострадали. По крайней мере, переломов нету точно. Повезло парнишке, в рубашке родился. Растяжение связок голеностопа, — констатировала Суа, заканчивая осмотр своего неожиданного пациента. — Плюс небольшой сотряс, по ходу… Вон какая шишка на лбу. — Надо пижаму ему, что ли, — слегка зарделась Ева, ненароком задержав взгляд на мужском достоинстве «везунчика». — А то ты, типа, голых мужиков никогда не видела, — хихикнула Суа. Она всегда была оптимисткой и приколисткой. Немного циничной и грубоватой, но тут уж суровая работа давала свой отпечаток, как ни крути. — Вот твои шуточки сейчас совершенно неуместны!.. — сама не зная почему, рассердилась на подругу Ева. — Да, ладно тебе! Ведь живёхонек твой красавец… — Так… Во-первых, он не мой!.. И он же мальчик совсем. — Гм… Да уж точно — не девочка!.. — Прекрати, Суа… это неприлично. — Этому «мальчику» лет двадцать на вид, не меньше. — О!.. У Мюнги же осталась здесь пижама!.. — вспомнила вдруг Ева. — Она как раз новая, в упаковке. Он забыл ее забрать, когда… — Когда сбежал от тебя к очередному любовнику? — уточнила безжалостная Суа. Молча покачав головой, Ева принесла пижаму. Вдвоем, бережно приподнимая, они одели парня, перед этим хорошенько растерев полотенцем. — Коротковата, конечно, для такого «баскетболиста», но за неимением лучшего, как говорится… На ногу наложили фиксирующий бинт со специальной мазью, и аккуратно обработали лоб, залепив ссадину пластырем. Сейчас, когда нервное напряжение немного отпустило, слезы невольно навернулись Еве на глаза. — Пойдем-ка… — Суа увлекла ее на кухню и разлила по рюмкам соджу. — Я так сопьюсь… — Сейчас надо. Снять стресс. — Мюнги умер… — шмыгнула носом Ева. — Ой, перестань… Ну да, жалко, конечно. Но согласись, вы давно уже ненавидели друг друга. Он всегда был абьюзером и издевался над тобой. Ещё и… — Не надо, прошу тебя… Подруги выпили ещё по одной. — И что ты собираешься делать со своим Адамом? — С каким ещё Адамом?.. — Ты ж Ева, — засмеялась Суа. — Вот Бог тебе Адама и послал. — По библейской легенде, вообще-то, наоборот, — улыбнулась «первая женщина». — Ну, тебе видней, кто кого послал, конечно. А кроме шуток?.. — Я думаю, завтра узнаю, где он живет и отправлю домой. Наверняка, его мать страшно волнуется. — Мудрое решение, — согласилась Суа. — И еще, напомни охраннику, который нам помог, чтоб не болтал лишнего. — Он будет молчать. У Мюнги все они такие, слова клещами не вытянешь. — Вот и отлично. Ладно, ложись спать, время позднее. Да и мне пора, завтра на работу. Утром позвоню.

***

Суа вызвала такси, и укатила. А Ева опять осталась одна, в огромном доме (прислугу после ужина она отпустила, как обычно). Хотя… Уже ведь и не одна? А вообще не пойми, с кем. А вдруг он бандит?.. Но если что, всегда ведь можно позвать охрану… Тяжёло вздохнув, молодая женщина отправилась в ванную. Теплые струйки воды подействовали успокаивающе, унося с собой негатив сегодняшнего волнительного дня. …Ну, почему ей так не везёт?.. Муж, хоть и нелюбимый, погиб, ребёнка она потеряла — столько мороки с ЭКО, и всё зря… Теперь вот этот парень ещё… ладно, если обойдётся без последствий!.. «Почему он брёл по дороге один?.. Интересно, кто он? Рубашка очень дорогая… Мюнги носил такие»… Ева вышла из душа, закутавшись в уютный банный халатик, и по привычке остановилась перед зеркалом, чтобы намазать кремом лицо. Стройная шатенка среднего роста и вполне заурядной внешности. Не фотомодель. Ей всего тридцать… Уже — тридцать. Хоть она и выглядит максимум на двадцать пять. «Конечно, с такими-то деньжищами, как у твоего Мюнги, любая станет красоткой!» — даже не пытались скрыть зависть подружки. Все завидовали ей, и мало кто искренне радовался, когда молодой корейский миллионер, приехавший по делам бизнеса в Россию, вдруг взял, да и сделал предложение обычной девушке-аспирантке!.. Кто ж мог подумать, что «прекрасный принц» окажется на деле латентным геем, и жена ему нужна лишь для официального прикрытия… Она бросила аспирантуру и уехала с ним в Сеул на ПМЖ, к роскоши, к богатой беззаботной жизни. Тридцать… Самое время рожать и воспитывать детишек, самый пик. Но какое там… когда и секса-то за все эти три с половиной года по пальцем пересчитать. В спальне Ева переоделась в свою любимую розовую пижамку и улеглась на постель. Долго ворочалась, но так и не уснула. …Как он там?.. Надо бы пойти проверить… Словно в ответ на её мысли из соседней комнаты донесся приглушенный стон. Ева вскочила и подбежала к юноше. В слабом свете ночника, глаза его были закрыты, брови сдвинуты, он что-то бормотал беспокойно. Она осторожно присела на краешек постели и пощупала лоб. Горячий!.. — Мама… Ева убрала волосы от его лица, тихонько погладила по голове. Такие они приятные… Из-под плотно сомкнутых век выкатилась слезинка. Наверное, ему снится плохой сон. Тут парень вдруг порывисто обнял её, и уткнуться головой в колени. Ева по инерции испуганно дернулась, пытаясь встать. — Мама… не уходи… «Господи… ну, совсем ведь дитё… Похоже, у него бред»… Почему-то вдруг захотелось приласкать его… Может, беременные гормоны ещё играют. — Тише, тише, малыш… Спи… — тихонько прошептала она, и наклонившись, коснулась носом волос, ощутив приятный аромат то ли шампуня, то ли его самого… Погладила снова… — Ты маленький… маа-ленький… — улыбнулись нежные губы. И он улыбнулся во сне, и такой сделался милашка очаровательный, что у ней словно вспорхнула стайка разноцветных бабочек перед глазами… И самой Еве тоже вдруг сделалось так приятно и хорошо, что она прилегла рядом, осторожно положив его голову себе на плечо и приобняв другой рукой… И в этом объятии не было ничего сексуального, а просто два усталых родных человека нашли свой приют… Так ей показалось… Она пошептала ему еще, он совсем успокоился и засопел, касаясь ровным дыханием её шеи, и сама она не заметила как уснула…