Синдром Каянова

***

Город спал. Тот особенный, предрассветный час, когда даже фонари, кажется, горят вполсилы, а воздух становится густым и холодным, как кисель. Четыре утра. Время, когда ночные твари уже спрятались по норам, а дневные еще не проснулись. Идеальное время для тех, кому не место среди людей. Мирослав Каянов вышел из леса на окраину города бесшумно, как тень. Его машина стояла в пяти километрах отсюда, в старом заброшенном ангаре, но до неё нужно было еще добраться. Он шел пешком, дворами, пустырями, минуя редкие патрули и случайных прохожих. Его никто не видел. Его вообще редко кто видел, если он сам этого не хотел. Он направлялся на Заводскую улицу. К единственному человеку в этом городе, которому он доверял. К дяде. Дом Чарльза Долона встретил его привычным запахом формалина, старой пыли и тлена. Окна были темны, но Мирослав знал, что дядя не спит. Старики вообще спят мало, а этот старик, живший среди мертвых зверей, казалось, вообще не нуждался в сне. Он постучал особым стуком — три коротких, два длинных. Условный знак, который они придумали много лет назад, когда Мирослав еще жил здесь. Засов лязгнул почти сразу. Дверь приоткрылась, и в щели блеснул знакомый вороний глаз. — Заходи, — проскрипел Чарльз и исчез в темноте коридора. Внутри было как всегда. Чучела смотрели стеклянными глазами со всех сторон, банки с формалином тускло поблескивали в свете единственной лампы под зеленым абажуром. Чарльз, сгорбленный, в старом халате поверх ночной рубашки, копошился у плиты, заваривая травяной чай. — Садись, — бросил он, не оборачиваясь. — Чего приперся в такую рань? Не спится? Мирослав опустился на старый продавленный диван, с которого на него смотрела лиса с выцветшей шерстью. Он молчал, собираясь с мыслями. Чарльз поставил перед ним кружку с дымящимся отваром и сел напротив, в свое любимое кресло. — Ну? — спросил он, впиваясь в племянника острыми глазами. — Денис Макаров, — сказал Мирослав без предисловий. — Что ты о нем знаешь? Чарльз дернулся. Его морщинистое лицо на секунду исказилось — то ли испугом, то ли досадой. Он отвернулся, делая вид, что поправляет съехавшую салфетку на столике. — Какой еще Денис? — пробормотал он. — Я тут ни при чем. Я ничего не знаю. — Не ври, дядя, — голос Мирослава остался спокойным, но в нем появилась та стальная нотка, от которой у Чарльза по спине пробежал холодок. — Они искали меня. Тревис, полицейский, и с ним парень. Худой, темноволосый, с живыми глазами. Они расспрашивали про меня. И в их разговоре промелькнуло твоё имя. Ты с ними говорил. Чарльз молчал долго, глядя в стену. Потом вздохнул, и его плечи поникли еще сильнее. — Говорил, — признался он. — Они пришли, Мир. У них были фотографии. Твои старые дела. Они знают про тебя. Не всё, но достаточно. — Что ты им сказал? — в голосе Мирослава не было угрозы, только ледяное любопытство. — Ничего конкретного, — Чарльз поднял на него глаза. — Сказал, что ты покупал у меня книги и ножи. Сказал искать там, где лес встречается с водой. Сказал... — он запнулся. — Сказал, что ты охотник. Мирослав кивнул, обдумывая услышанное. Потом вдруг усмехнулся. — Это всё? Ты не выдал моих убежищ? Не назвал адресов? — Нет! — Чарльз даже привстал. — Я тебя никогда не сдавал и не сдам. Ты моей крови, Мир. Мы одной породы. Но тот парень... он цепкий. Он не отступит. Он будет тебя искать, пока не найдет. — Я знаю, — спокойно ответил Мирослав. — Я видел его. Он достал из кармана фотографию — ту самую, что сделал несколько дней назад, когда Денис, Тревис и Симон бродили по заброшенной промзоне. Протянул Чарльзу. — Это он? Старик взял снимок, поднес к глазам, долго рассматривал. Потом кивнул. — Он. Глаза... живые, как я и говорил. Такие глаза редко встречаются. В них есть свет. — Свет, который я хочу погасить, — тихо сказал Мирослав. — Не уверен, — вдруг ответил Чарльз, и в его голосе прозвучало что-то странное. — Не уверен, что ты этого хочешь, мальчик. Иначе бы ты уже это сделал. Ты же мог его убить. Почему не убил? Мирослав молчал. В комнате было слышно только тиканье старых часов на стене да далекий шум ветра за окном. — Не твое дело, — сказал он наконец. — Мое, — Чарльз покачал головой. — Я тебя растил, Мир. Я научил тебя охотиться. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Ты заинтересовался этим мальчиком. Не как добычей. Как... чем-то другим. Будь осторожен. Такое любопытство убивает. Мирослав резко встал. Кружка с чаем опрокинулась, разливая темную жидкость по столу. Чарльз даже не пошевелился. — Мне пора, — бросил Мирослав. — Спасибо за честность, дядя. — Мир, — окликнул его Чарльз, когда тот уже взялся за дверь. — Береги себя. И... если что, я здесь. Ты всегда можешь прийти. Мирослав обернулся. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня. — Знаю, дядя. Спасибо. Дверь захлопнулась, и Чарльз остался один среди своих мертвых зверей. Он долго сидел неподвижно, глядя на лужу чая на столе, а потом прошептал в пустоту: — Прости меня, мальчик. Прости. Он знал, что сделал. Он знал, что выбрал сторону. И эта сторона была не за Мирославом. От Чарльза Мирослав поехал не в лес, не в свое убежище. Он поехал в центр города, к старой заброшенной больнице на окраине, которую давно собирались сносить, но руки так и не дошли. Место было идеальное для встреч — глухое, темное, с кучей закоулков и запасных выходов. По дороге он достал старый кнопочный телефон — одноразовый, купленный за наличные у какого-то бомжа. Набрал номер, который помнил наизусть. Трубку взяли после третьего гудка. — Да? — голос в трубке был сонным, но настороженным. — Это я, — сказал Мирослав. — Нужно встретиться. Старая больница. Через час. Пауза. Потом короткое: — Буду. Связь прервалась. Мирослав убрал телефон в карман и нажал на газ. Впереди маячили темные корпуса заброшенной больницы, похожие на скелеты каких-то доисторических чудовищ.

***

Михаил Завойнов приехал ровно через час. На старой, потрепанной «Волге», которая смотрелась здесь органичнее любого внедорожника. Он вышел из машины, огляделся, поправил очки и направился к центральному входу, где в тени колонны стоял Мирослав. Бывший генерал полиции выглядел усталым. Под глазами залегли темные круги, руки слегка дрожали — то ли от недосыпа, то ли от нервов. Но взгляд оставался цепким, профессиональным. — Здравствуй, Мирослав, — сказал он, подходя. — Давно не виделись. — Здравствуй, Михаил, — кивнул Каянов. — Проходи. Они зашли внутрь, в бывший вестибюль, заваленный мусором и битым стеклом. Мирослав прислонился к стене, Завойнов встал напротив, засунув руки в карманы плаща. — Что нового? — спросил Мирослав без предисловий. — Много, — Завойнов понизил голос, хотя вокруг на километр не было ни души. — Они продвигаются. Этот парень, Макаров... он чертовски умен. Он вытащил из архива Севчеева такие дела, до которых наши оперативники годами не допирались. Связал несколько эпизодов, нашел твой старый адрес, вышел на Чарльза. — Я знаю, — кивнул Мирослав. — Я был у дяди. — Чарльз ничего не сказал? — насторожился Завойнов. — Сказал достаточно, чтобы они пошли по ложному следу. Но не сказал главного. Он не предатель. Завойнов хмыкнул, но в глазах мелькнуло облегчение. Он явно боялся, что старый чучельник мог расколоться. — Дальше, — приказал Мирослав. — Они нашли дом лесника у водопада, — продолжил Завойнов. — Тревис и Симон сегодня туда поехали. Завтра снова туда собираются ехать. Я дал им карту, подсказал это место. Они думают, что я помогаю расследованию. Мирослав усмехнулся. Его план работал идеально. Завойнов, которого все считали честным служителем закона, был его глазами и ушами в полиции уже много лет. Они познакомились случайно, лет пять назад, когда Завойнов еще был генералом и расследовал одно дело, в котором Мирослав случайно засветился. Вместо того чтобы сдать его, Завойнов взял деньги. Много денег. А потом, когда его выгнали из генералов, стал брать и за информацию. Работа на две стороны оказалась выгоднее, чем честная служба. — Они нашли там сюрприз, — спокойно сказал Мирослав. — Я оставил им подарок. — Труп? — Завойнов даже не вздрогнул. — Турист. Забрел не туда. Я использовал его как почтальона. Он так кричал, что пришлось свернуть ему челюсть. В брюхе у него была записка для Макарова и фото. Завойнов покачал головой, но в его взгляде читалось не осуждение, а уважение. — Ты играешь с огнем, Мирослав. Этот парень не отступит. Он будет копать, пока не найдет тебя. — Пусть копает, — в голосе Мирослава зазвенел металл. — Мне нравится, как он это делает. Но теперь я хочу подойти ближе. Он посмотрел на Завойнова в упор. — Мне нужен его адрес. Где он живет сейчас? Не в детдоме же он ночует. Завойнов помялся, но всего секунду. Предательство давно стало его второй натурой. — Он снимает комнату у старухи на окраине. Детдомовские могут жить в городе, если есть работа. Он работает в столовой, плюс помогает вам. Адрес: улица Лесная, дом 14, квартира 2. Второй этаж, деревянный дом, отдельный вход со двора. Мирослав кивнул, запоминая. — Хорошо. Спасибо, Михаил. — Это всё? — Завойнов поежился. Ему явно не нравилось находиться рядом с Каяновым дольше необходимого. — Всё. Поезжай. Если будут новости — звони. Завойнов развернулся и быстро пошел к выходу. У двери он остановился, обернулся. — Мирослав... будь осторожен. Этот парень не простой. Он чем-то зацепил тебя, я вижу. Не позволяй чувствам мешать делу. — Иди, Михаил, — холодно ответил Каянов. Завойнов ушел. А Мирослав остался стоять в темноте, глядя на звезды, видневшиеся в разбитое окно. — Чувства, — прошептал он. — Какие к черту чувства? Но где-то глубоко внутри, в той самой пустоте, что-то дрогнуло. Он вспомнил глаза Дениса. Живые, горящие, полные решимости. Ему захотелось увидеть их снова. Вблизи.

***

Дом на Лесной улице нашелся быстро. Старая деревянная двухэтажка, обшитая серым сайдингом, с покосившимся забором и кучей дров во дворе. Второй этаж, отдельный вход по наружной лестнице. На двери табличка: «Кв. 2. Макаров Д.». Мирослав стоял в тени старого тополя и смотрел на окна. Свет не горел. Дениса не было дома. Наверное, все еще в участке, корпит над бумагами. Он подождал. Минуты текли медленно, как смола. Город затих, только редкие машины проезжали по соседней улице. Где-то лаяла собака. Потом затихла. Мирослав достал из кармана сложенный листок бумаги. На нем было написано всего несколько слов, выведенных его аккуратным, каллиграфическим почерком: «Денис. Ты очень близко. Ближе, чем думаешь. Но охота — это игра, в которой правил не знает никто. Будь осторожен. Тот, кого ты ищешь, уже нашел тебя. Скоро увидимся. М.» Он поднялся по лестнице бесшумно, как кошка. Остановился у двери, прислушался. Тишина. Аккуратно, стараясь не шуметь, он подсунул записку под дверь так, чтобы она упала внутрь, когда Денис откроет. Потом спустился, отошел в тень и замер. Он хотел увидеть. Хотел посмотреть в глаза, когда тот прочтет. Денис вернулся домой около часа ночи. Уставший, вымотанный, с глазами, красными от недосыпа и напряжения. Весь день они просидели над картами с Завойновым, а потом снова обсуждали план на завтрашнюю вылазку к водопаду. Тревис подбросил его до угла, и последние двести метров Денис шел пешком, вдыхая холодный ночной воздух, пытаясь проветрить голову. Он поднялся по лестнице, достал ключи, вставил в замок. Толкнул дверь — и что-то белое, бумажное, скользнуло по полу, остановившись у его ног. Денис замер. Сердце на секунду остановилось, а потом забилось где-то в горле. Он медленно нагнулся, поднял листок. Развернул. Прочитал. Строки плыли перед глазами. «Тот, кого ты ищешь, уже нашел тебя». Холод прокатился по спине ледяной волной. Денис резко обернулся, вскинул голову, вглядываясь в темноту двора, в тени деревьев, в просветы между домами. Там кто-то был. Он чувствовал. Чей-то взгляд, тяжелый, липкий, ощущался почти физически. — Каянов, — прошептал он, сжимая записку в кулаке. Тишина. Ни движения, ни звука. Только ветер шелестел сухой листвой да где-то далеко лаяла собака. Денис стоял на пороге своей комнаты, вглядываясь в темноту, и не мог пошевелиться. Он знал, что убийца где-то там. Смотрит на него. Наслаждается. — Выходи, — крикнул он в пустоту, и голос его дрогнул. — Выходи, если не трус! Никто не вышел. Только тени качнулись, и ветер стих, словно лес затаил дыхание. Денис сделал шаг назад, в комнату, и захлопнул дверь. Заперся на все замки, придвинул стул. Сел на кровать, глядя на записку, и дрожал. Он был прав. Каянов следил. Каянов был рядом. Каянов играл с ним. А в тени старого тополя, на другой стороне улицы, стоял Мирослав и смотрел на свет, загоревшийся в окне второго этажа. Он видел, как Денис вышел, как крикнул в пустоту, как захлопнул дверь. Видел его страх. И его решимость. — Какой же ты красивый, — прошептал Мирослав, и на его губах появилась странная, почти нежная улыбка. — Какой живой. Я не убью тебя, Денис. Я сделаю так, что ты сам попадешь на мой улов. Он развернулся и исчез в темноте, растворившись в ночи, как призрак. А Денис еще долго сидел на кровати, сжимая в руке записку, и не мог уснуть. Где-то в глубине души он знал, что эта встреча — только начало. И что настоящая охота еще впереди.