Requiem for Hope

Сознание возвращалось слоями, как туман над утренним полем. Леон не спал. Лежал на спине, слушая чужое дыхание, ощущая тяжесть руки у себя на груди. Грейс шевельнулась во сне, и он заметил, как её пальцы сжались на его коже — словно даже сквозь сон боялась отпустить. Сердце кольнуло чем-то давно забытым. Осторожно выбрался из постели. Одевшись, замер у кровати. Она спала — свернувшись калачиком на его месте, прижимая к лицу подушку, втягивая запах. Волосы разметались по белоснежному хлопку, ресницы подрагивают, губы разомкнуты. Такая беззащитная. — Я в зал, — наклонившись, шепнул он, касаясь губами её виска. — Скоро вернусь. Она промычала что-то нечленораздельное, даже не открывая глаз. Он заправил прядь волос ей за ухо. — Грейс, возьми отгул сегодня. Останься. Девушка всё же приоткрыла один глаз с сонным удивлением. Леон был рядом, уже собранный, с полотенцем через плечо, и смотрел на неё с твёрдой настойчивостью, которую она так хорошо знала. — Зачем? Я сейчас уже встану. — Напиши начальнику, что не придешь. Она хотела возразить — он видел это по тому, как дрогнули её брови, — но он уже протягивал ей телефон. — Леон, я так не могу. — Можешь. — В голосе проскользнула та самая интонация, которой он отдавал приказы на миссиях. — Ты заслужила отдых. Один день ничего не изменит. Если так переживаешь, я заплачу тебе за пропуск. — Ну уж нет. За кого ты меня принимаешь? Он видел в её глазах, как внутри что-то соглашается, сдаётся. Просто один день, чтобы побыть здесь. С ним. — Тогда напиши, — повторил он, садясь на край кровати. — Я подожду. Грейс всё таки взяла телефон, открыла сообщение начальнику, набрала:

«Мистер Демпси, здравствуйте! Я сегодня не смогу прийти, очень плохо себя чувствую. Возьму день без содержания».

Показала ему экран. — Доволен? Он прочитал, кивнул. Его лицо смягчилось. — Умница. Она отправила сообщение, отложила телефон. Мужчина наклонился, поцеловал её в лоб и поправил сползшее одеяло. — Спи ещё. Я быстро. — Но… — Тсс. — Его пальцы задержались на её щеке. — Отдыхай. Когда вернусь, мы продолжим то, на чём остановились вчера. Она хотела ответить, но сон уже накрывал её, утягивая обратно. Сквозь дремоту слышала, как он встаёт, как его шаги удаляются к двери. И уже на грани забытья различила щелчок замка. А потом — тишина. ⋆༺♱༻⋆ Тело помнило каждое прикосновение Леона. Она потянулась, и простыня холодной гладью подсказала: его нет рядом уже давно. Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы золотистые прямоугольники лежали на паркете ровными полосами, добираясь до края кровати. Грейс села, кутаясь в одеяло. В квартире было слышно только мерное жужжание холодильника на кухне. Она накинула голубую рубашку, висевшую в шкафу. Почему-то захотелось надеть именно её — было в этом что-то по-киношному романтичное. На тумбочке мигнул телефон — напоминание о работе, от которой она сегодня освобождена. Теперь можно было никуда не спешить. Включив музыку, босиком прошлепала в ванную.

🎶 "Dollhouse" — The Weeknd, Lily Rose Depp

Она хотела продлить это утро. Замедлить его. Сделать так, чтобы оно не закончилось, когда он вернется. ⋆༺♱༻⋆ Ванная встретила прохладой и светом. Глубокая джакузи из темного камня манила к себе. Грейс открыла кран, добавила пены из тяжёлого стеклянного флакона, запустила руку под струю. Горячая — до мурашек по коже. То что нужно. Скинула рубашку, оставшись совершенно обнажённой, и на секунду засмотрелась в зеркало. На ключице и груди — следы от его губ, акварельные, невесомые, будто художник провёл кистью, не нажимая. На бёдрах — чуть более яркие отпечатки рук. Провела пальцами по этим меткам, ощущая внутренний трепет. Забралась в ванну. Вода сомкнулась над телом, принимая в своё лоно. Пена оседала на плечах, пахла сандалом и цитрусами. Откинув голову и закрыв глаза, позволила остаточному напряжению отпустить её окончательно. Мышцы постепенно расслаблялись. Вода перебирала пряди волос, качала их, как водоросли. Пар поднимался вверх, стирая границы помещения, превращая его в отдельный, изолированный мирок. В голову полезли воспоминания. «Мы правда вчера это сделали? — пронеслось в голове. — С ума сойти». Она всё ещё не могла поверить. Вчерашний вечер казался каким-то прекрасным сном — слишком ярким, слишком правильным, чтобы быть реальностью. Как она влетела к нему, ещё не зная, что скажет, но зная точно — она должна быть здесь. Ладонь скользнула вниз, задержалась на бедре. Перед глазами всплыла картинка: его лицо в тот момент, когда она впервые взяла его в рот — удивлённое, потерявшее маску всевластия, с пухлыми губами и закатившимися глазами. Как он простонал что-то неразборчивое, срывающееся на шипение. Пальцы двинулись ниже, погружаясь глубже в воду. Она вообразила, что это его ладонь — более широкая, шершавая, с мозолями на подушечках. Прикусила костяшку свободной руки, позволяя себе эту маленькую слабость. Никого нет рядом. Можно не сдерживаться. Ритм участился. Вода ходила ходуном, пена оседала, обнажая мокрую кожу. В голове уже звенело, а низ живота стягивало тугой пружиной. Память о вчерашнем уносила все дальше, воспроизведя всё в мельчайших подробностях. Она была уже на грани, когда — Не слышала, как открылась входная дверь. Не слышала шагов. Только когда до её слуха донёсся едва уловимый скрип и девушка вздрогнула. Потому что в следующую секунду она ощутила его присутствие. ⋆༺♱༻⋆ Тренировка была короткой — мысли были совсем в другом месте. Леон вернулся через час. Прошёл в спальню, ожидая найти её спящей, но кровать оказалась пуста. Сердце дёрнулось, но тут же успокоилось, когда услышал приглушённую музыку из ванной. Направился к двери, собираясь постучать, но заметил щель в несколько сантиметров, сквозь которую пробивался пар и свет. Толкнул дверь чуть шире — сам не зная зачем. Может, хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Может, просто не мог удержаться. Она лежала в ванне, пена почти исчезла, вода стала прозрачной. Он видел всё. Её вздымающуюся грудь. Её руку, ныряющую в воду, двигающуюся с определенной скоростью. Грейс не видела и не слышала его. Её пальцы двигались быстрее, она закусила губу, пытаясь сдержать звук. Он стоял, не в силах отвести взгляд, потому что не ожидал лицезреть столь возбуждающую картину. Желание накрыло с такой силой, что на секунду забыл, как дышать. Кровь прилила к паху, пальцы впились в косяк. Грейс открыла глаза не сразу. Сначала только ощутила — кожей, затылком, каждой клеткой тела — что не одна, затем испуганно повернула голову и заметила его. Рука застыла. Щёки вспыхнули мгновенно. — Леон…? — выдохнула она, и в голосе смешались стыд, смущение и что-то ещё. Уголки его губ дрогнули в медленной, опасной усмешке. — Почему остановилась? Продолжай. Она дёрнулась, убирая руку. — Ты… — начала, но слова застряли в горле. Он шагнул в комнату. Стянул футболку, бросил на пол. Следом отправились штаны. Опустился на корточки у края ванны, оказавшись с ней на одном уровне. — Можно к тебе? — В его голосе не было самоуверенности. Только вопрос и ожидание. Она кивнула. Он улыбнулся и шагнул в джакузи. Вода плеснула через край, заливая кафель. Леон опустился напротив, раздвигая её колени своими, — так близко, что ощущал жар её тела даже сквозь воду. — Не стесняйся, — он наклонился. — Это было красиво. Его ладонь легла на её колено и поползла дальше, большой палец провёл по внутренней стороне бедра. — Значит, я ушёл ненадолго, — сказал он, рассматривая её лицо. На пятнах, которые он оставил вчера, взгляд задержался чуть дольше. — А ты решила не ждать. — Я просто расслаблялась. — Расслаблялась. Я видел. — А вот ты взял и бросил. — У меня тренер — зверь. Если бы я не пришёл, убил бы. — А меня, значит, можно кидать? — она ткнула ему в грудь пальцем. — Ладно, если будешь хорошо себя вести, то я так уж и быть прощу. Он перехватил её руку, придвигаясь вплотную. — А если нет? — Тогда, — Грейс скользнула второй ладонью по его груди, замирая на животе, — я продолжу расслабляться без тебя. — Не дождешься. Он поймал вторую руку, прижимаясь губами к запястью. — Тебе помочь? — спросил он, отстраняясь. — Или ты всё же предпочитаешь справляться сама? — Мне уже можно называть тебя старым извращенцем? Он рассмеялся и мягко поцеловал её кисть. — Конечно, — ответил он. — Я только что увидел девушку, которая ласкала себя в моей ванне. Ты представляешь, что у меня сейчас в голове? — И что же? — бросила вызов. — Ничего приличного. Вставай, — сказал он хрипло, помогая ей подняться и развернуться. — Нагнись и обопрись о бортик. Она послушалась. Вода стекла с их тел. Леон залюбовался на секунду — её вид со спины был самым прекрасным, что он видел в своей жизни. Он проследил линию её позвоночника и остановился на ягодицах. Там, где вчера его пальцы сжимали её, теперь темнели отпечатки. Недвусмысленные, более чёткие, чем на груди. Следы его рук. Его пронзило что-то острое, незнакомое. Стыд? Он не испытывал этого много лет. Глядя на её тело, на то, что он сделал с ним, ему стало неловко. Как подростку, который слишком увлёкся и забыл, что перед ним не игрушка, а живой человек. Тот, кого он любит. — Прости, — выдохнул он. Она повернула голову. — За что? — За это. — Он кивнул вниз. — Я не хотел, чтобы было так сильно. Она посмотрела туда, потом снова на него. В её лице не было ни капли осуждения. — Леон. Это не больно. Это… — она запнулась. — Это приятно. Ощущать, что со мной ты забываешься. От её слов внутри что-то разжалось, отпустило. Он подошёл вплотную, и его ладони легли на её талию, поднялись выше, обхватывая её грудь. Дыхание сбилось. Пальцы нашли соски — твёрдые, чувствительные — и сжали их. Она выгнулась ему навстречу. — Я так чертовски хочу тебя, — шепнул он ей в ухо. Его рука ушла туда, где её возбужденная плоть горела. Он коснулся — она вздрогнула, втянув воздух сквозь зубы. Он вошёл. Плавно, глубоко, до конца. У неё перехватило дыхание — каждый миллиметр пульсировал внутри неё, и она чувствовала это всем телом. А потом его пальцы легли там, где они были уже соединены. Нашли клитор — набухший, жаждущий — и задвигались в ритм толчкам. Она вскрикнула, вцепившись в бортик. Заполненность и ласка одновременно — она растворялась в этом, теряя остатки разума. Грейс чувствовала, как его пульс бьётся внутри неё, как его пальцы дразнят там, где она была особенно чувствительна. — Леон, — выдохнула она. — Возьми меня за волосы. Внутри него что-то тут же напряглось. Он слышал, как стучит кровь в висках, как тело отзывается на её слова раньше, чем разум успевает их обработать. Пальцы уже дернулись, готовые сомкнуться, впиться. Он остановил себя. «Она не представляет, чего просит. Если он позволит себе хотя бы на секунду отпустить контроль — может напугать её. Может показать ту сторону себя, которую она ещё толком не разглядела». Он боялся не своей темноты. Он боялся её реакции. Пальцы дрожали на её бёдрах. Он сдерживался. — Ты уверена? — спросил он, и голос прозвучал хрипло, почти чужо. — Да. Быстро. Спокойно. Словно знала, о чем он думает. В итоге он медленно поднял руку. Пальцы зарылись в её светлые волосы на затылке. Не сильно. Сначала почти невесомо. Будто спрашивая и проверяя. — Сильнее, — попросила она. Он сжал. Не больно — ощутимо. Её голова откинулась назад, спина выгнулась. Её тело стало полностью в его власти. Она принимала это, прижимаясь теснее ягодицами к нему. — Леон. — Голос тихий, но твердый. — Не сдерживайся. Не надо меня жалеть и нежничать, если сам этого не хочешь. Я не сломаюсь. В ее интонации не было страха. Только полное доверие. — Будь собой. Пожалуйста. От её слов внутри него всё оборвалось. Он начал двигаться — резко, глубоко, без лишней нежности. Именно так, как она хотела. И как хотел он. Рука удерживала голову. Вторая продолжала ласкать снаружи, синхронно и неумолимо, пока он двигался внутри неё.В ванной было слышно это — влажное, ритмичное, с которым их тела соединялись снова и снова. Звук был откровенным, почти непристойным — так их тела говорили на языке, который не нуждается в словах. Грейс смотрела в зеркало и не могла отвести глаз. Это зрелище заводило её почти так же сильно, как его прикосновения. Она нравилась себе такой в отражении — потерявшей контроль, отданной ему без остатка. Леон был прекрасен. И он был её. Напряжённый, с приоткрытыми губами и потемневшими глазами, с мышцами, перекатывающимися под кожей при каждом толчке. Его член, который входил в неё и выходил — блестящий, мокрый, твердый. И ей нравилось, что это происходит с ней. Эшкрофт чувствовала, как внутри всё сжимается от этого — от того, что она видит, от того, что он с ней делает, от того, как они выглядят вместе. Он ускорился. Она застонала — не сдерживаясь, не скрывая.

Am I? Am I?

Am I playin' alright now, Daddy? ~

— Да. Вот так, — выдохнул он. — Вот так. Вода плескалась у их ног, но она слышала только его дыхание — глубокое, неровное, срывающееся на хрип. Его пальцы впились в её бёдра, продолжая удерживать. Грейс ощутила, как они легли точно на те места, которые он сжимал вчера. Синяки отозвались острой, приятной болью. Она втянула воздух сквозь зубы. Он замер на секунду, встревоженный. — Не останавливайся, — попросила она. В голосе не было боли — только желание. Он продолжил. Каждый толчок — сильный, глубокий. Пальцы вдавливались в синяки, заставляя боль и наслаждение сплетаться в один тугой узел. Ей нравилось это — ощущать, что он не боится оставлять следы, что он помнит, где они, и возвращается туда снова и снова. Словно отмечал свою территорию. Словно говорил: «Это моё». Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как её дыхание становится чаще. И когда она кончила — с криком, выгибаясь и вцепляясь в край ванны, — он не отвёл глаз. Смотрел на её лицо в зеркале, искажённое удовольствием, а потом она произнесла его имя — так, как не говорила никогда: едва слышно, почти благоговейно. — Леон. Его оргазм пришёл не от движений — от того, как она прошептала его имя. Словно он был единственным, что имело значение. Он замер, прижимаясь лбом к её лопатке, и она чувствовала, как бьётся его сердце. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже. Очень. Он поцеловал её — нежно, медленно, не торопясь. Потом отодвинулся. Она развернулась и поднялась — Леон тут же ощутил, как её колени подогнулись. — Тихо, — сказал он, подхватив её. — Я держу. Она уткнулась лицом в его грудь. Ноги всё ещё дрожали, и он не отпускал, стоял, обнимая, давая ей время прийти в себя. — Я в порядке, — сказала она наконец. — Просто постой так, — ответил он. — Мы никуда не спешим. Потом она отстранилась, подняла голову. Её лицо — затуманенное, счастливое, с каплями воды на ресницах. — Теперь я точно в порядке, — сказала она. — Обещаю. Они снова сели в джакузи. Грейс потянулась к шампуню на полке и выдавила на ладонь. — Дай сюда, — сказала она, кивком указывая, чтобы он наклонился. — Ты меня балуешь, — сказал он, пододвигаясь ближе и наклоняя голову. — Заслужил, — ответила она, запуская пальцы в его мокрые волосы. — Хотя бы за то, что не дал мне сегодня пойти на работу. Он хмыкнул. Её пальцы водили по его голове медленно, лениво, массируя кожу, спускаясь к вискам, к затылку, снова поднимаясь к макушке. Он ощущал, как расслабляется под её руками — уходит напряжение из плеч, разжимается челюсть, дыхание становится глубже. — Ты как кот, — сказала она. — Мур? Она рассмеялась. Смех отразился от кафельных стен, наполняя ванную уютом. — Никогда бы не подумала, что такой суровый агент может мурлыкать. — Только для тебя, — ответил он. Она смыла пену, взяла кондиционер. — Это уже лишнее, — сказал он. — Нет. — Она серьёзно посмотрела на него. — Твои волосы после тренировки похожи на мочалку. Им нужен уход. — Мочалку? — Не обижайся, — она провела пальцами по его затылку. — Но это правда. — Ладно, — прыснул он, когда её смех стих. — Убедила. Она смыла кондиционер, провела пальцами по его волосам, укладывая их. Они стали мягкими, шелковистыми. — Ты такой милый. Он приподнял бровь. — Комплименты после того, как назвала мои волосы мочалкой? — Это было до того, как я их помыла, — она провела пальцами по его щеке, по скуле, по губам. — Теперь они нормальные. — Нормальные, — уголки его губ дрогнули. — Спасибо, я прямо растроган. — Всегда пожалуйста, — сказала она и поцеловала его. Грейс ощущала вкус его губ, смешанный с водой и чем-то сладким от кондиционера, ощущала, как его руки скользят по её спине, притягивая ближе, ощущала, как его сердце бьётся в такт её.