пожалуйста, будь моим.

услышав свое заветное «да», Кэтнеп смягчился и прировнял парня. но даже в этот момент, среди тихой радости, в углу сознания Кэтнепа сидела холодная, неумолимая тень. единственная проблема для них сейчас — было расстояние. оно висело между ними невидимой, но ощутимой стеной. Кэтнепу нужно было возвращаться обратно в Варшаву, работа, мама, куча незаконченных дел. реальность, от которой он сбежал на эти несколько дней, теперь ждала его за дверью номера, за стеклом самолета. они провели вместе еще два дня. эти дни были похожи на сладкий, затяжной выдох после долгой задержки дыхания. они гуляли по паркам, Догдей рассказывал ему чем занимался и как справлялся с расставанием, тусовались на мосту где их никто не знал, просто сидели рядом на диване, плечом к плечу, смотря какой-то старый фильм по телевизору. они учились заново — говорить, молчать, прикасаться. каждый взгляд, каждое случайное касание было наполнено новым смыслом. но чем ближе был день отъезда, тем сильнее сжимался внутренний узел в груди Кэтнепа. он ловил себя на том, что считает часы, минуты, мысленно примеряя на себя кожу того человека, которому снова придется жить в разлуке. он долго не знал что делать с этим и как жить на расстоянии, поэтому просто решил поговорить с Догдеем, что бы услышать его мнение. они оба провели серьезный, откровенный разговор без масок. вечер перед вылетом они провели вместе, пытаясь насладиться последними прикосновениями друг к другу. – я не знаю как нам быть, – тяжело проговорил кот, держа парня за руку, — i’m afraid, что мы снова начнем отдаляться. что ты передумаешь, когда я уеду, – его слова были наполнены болью, он так хорошо чувствовал себя эти несколько дней, спустя такое долгое время разлуки . он поднял глаза. Догдей смотрел на него внимательно, без осуждения. — я тоже боюсь, — признался Догдей просто, – я снова боюсь тебя потерять, – он крепко сжал руку Кэтнепа. они просидели молча минуты две, и в этом молчании было столько разочарования.  — а если я перееду? — произнес Догдей, и его собственный голос прозвучал чужим, будто слова сказал кто-то другой, сидевший в его теле. Кэтнеп медленно оторвался от объятий и с полным шоком в голове переспросил:  — переедешь? куда? – миллион вопросов, на которые он не мог ответить, но что-то в нем словно загорелось, после этих слов. — ну, вместе с тобой, туда где ты родился, – сказал Догдей медленно поглаживая пальцем руку кота тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. даже холодильник будто затаился. Кэтнеп просто смотрел на него, его лицо было маской полного непонимания, будто Догдей заговорил на древнем, забытом языке. — are you seriously? — наконец выдавил Кэтнеп, и его голос дрогнул — абсолютно, — ответил Догдей, он знал базу английского и спокойно мог понимать смену языков кота. и по мере того как он говорил, идея, эта безумная, сырая идея, начала обрастать плотью, становиться реальной. — я выучу язык, найду работу, – начал обещать тот, лишь бы услышать согласие кота. он говорил быстро, горячо, его слова летели, опережая мысли, но в них не было истерики. была странная, кристальная ясность. — я выучу язык. не за один день, но я буду учить каждый божий день. я найду здесь работу. любую. хоть посудомойщиком в ресторане, хоть грузчиком. это не важно, – слезно обещал Догдей, лишь бы не расстаться снова, – важно, что я буду просыпаться и засыпать рядом с тобой. что мы будем пить утренний кофе за одним столом, а не глядя в камеру. что я смогу дотронуться до тебя, когда захочешь, а не когда самолетные билеты подешевеют. Кэтнеп слушал, не двигаясь. его глаза бегали по лицу Догдея, выискивая следы шутки, минутного помешательства. но находил только решимость, твердую, как гранит, и от этого у него перехватило дыхание. — it’s crazy, — прошептал он. — а как же твои друзья? родители в конце концов, – у Кэтнепа слегка затряслись руки — моя жизнь там, где ты, — парировал Догдей, и его вторая рука обхватила две руки кота, крепко держа их,  — мы со всем справимся вместе! – он умолк, давая словам осесть. воздух в комнате казался густым, заряженным. Кэтнеп отвел взгляд, уставился в темноту за окном. на его лице шла борьба: страх столкнулся с надеждой, осторожность с всепоглощающим желанием. Догдей притянул его к себе, обнял, прижал подбородок к его виску. — я ненавижу только расстояние между нами. все остальное мы переживем. вместе. рутина с тобой будет лучше, чем самые яркие выходные в разлуке. они просидели так, может быть, минуту, может, час. мир за окном жил своей жизнью, а в их маленькой вселенной под светом торшера рождалось новое будущее. хрупкое, пугающее, невероятное. родители Догдея давно спали, пока эти двоя в обнимку сидели в гостиной. — good,  — наконец выдохнул Кэтнеп, его голос был глухим от сдерживаемых эмоций. — хорошо. давай попробуем.  Догдей катит перед собой два больших чемодана, набитых под завязку. это не просто вещи. это сжатая, упакованная в неон и черный пластик его прежняя жизнь. книги, пара любимых кружек, ноутбук, фотография родителей, любимая одежда и все подарки от кота. Кэтнеп стоит рядом, держа в руках только небольшую сумку Догдея, через плечо. он выглядит сосредоточенным и немного бледным. его глаза скользят по лицам вокруг, будто он пытается прочесть в них отголоски своих собственных чувств: страх, надежду, головокружение от шага в пропасть. они подходят к стойке регистрации на рейс в Варшаву. за стойкой улыбается усталая, но доброжелательная женщина в строгой форме авиакомпании. ее макияж безупречен, а глаза кажутся немного стеклянными от бесконечного потока пассажиров. — документы, пожалуйста, — говорит она, и ее голос звучит как отдаленное эхо. Догдей подает два паспорта: свой, темно-синий, с золотым тиснением, и вид на жительство, который он в спешке оформил. его пальцы слегка дрожат, когда он кладет документы на стойку. этот простой жест кажется ему невероятно значимым. будто он не просто сдает багаж, а подписывает договор с неизвестностью. женщина стучит по клавиатуре, сканирует паспорта. щелчки, гул принтера, печатающего посадочные талоны. — багаж сдаете? два чемодана? — да, — кивает Догдей, и его голос звучит хрипло. он с усилием закидывает первый чемодан на ленту. тот исчезает в темном отверстии за стойкой с мягким шуршанием. затем второй. он следит за ними взглядом, пока они не скрываются из виду. странное чувство — будто от него отрезали что-то важное, но в то же время освободили. — вот ваши посадочные талоны и паспорта, — улыбается женщина, протягивая ему небольшую стопку бумаг. — выход на посадку В43. приятного полета. — спасибо, — автоматически отвечает Догдей. он отходит от стойки, Кэтнеп идет рядом. теперь у него в руках только тонкая папка с документами и посадочный талон. он чувствует невероятную легкость и одновременно леденящую пустоту. все пути к отступлению отрезаны. чемоданы уже летят в грузовом отсеке, билеты взяты. утром Догдей обязательно позвонит родителям и расскажет, что он уехал со своей теплой судьбой.