Помоги мне забыть

      — Хороший муж не оставил бы свою жену в таком состоянии.       Аид напрягся, поджал губы. Менодоре показалось, что она почти видит, как он борется сам с собой: как пытается не прильнуть к ней снова, как прикрывает глаза, избегая её взгляда. Ей всего-то нужно было надавить чуть сильнее: найти слабину и ударить по ней с размаху. Словом, действием... Неважно. Главное было не дать Аиду уйти. Не дать уверовать в правильность своих суждений, за которыми неотвратимо последовал бы отказ. В любой другой раз Менодора бы уступила, но не сейчас.       — Я хочу тебя.       Она потянулась ближе, утыкаясь носом в шею Аида, обрамлённую распущенными волосами.       — Не только физически, но и во всех иных смыслах. Ты нужен мне. Именно ты, только ты.       Это не было ложью, как таковой, просто... слегка приукрашенной правдой. Гиперболизированной. Губы Менодоры прильнули к артерии, стучащей в такт его сердцу. Она ощутила, что оно бьётся чуть быстрее обычного.        — Аид ты или Безымянный, сейчас мне всё это не важно. Я могу глупо шутить, злиться на тебя или делать вид, что всё в порядке, но ты один видишь меня насквозь. Понимаешь так, как не понимают другие. Прошу, позволь мне быть с тобой. Если хочешь, то после... после я не вспомню об этом. Притворюсь, что этого разговора не было, но сейчас...       Менодора позволила себе спешный, собственнический поцелуй: достаточно пылкий, чтобы подтвердить сказанные слова.       — Сейчас позволь мне стать твоей хотя бы ненадолго.       Тишина показалась Менодоре оглушающей. Миг растянулся на вечность, и обречённо ей подумалось, что Аид слишком хорошо её знает, чтобы пойти на поводу у очевидных манипуляций. Вероятно, что бы Менодора ни делала и ни говорила, в конце концов его принципы всё равно окажутся весомее.       «Ну, я хотя бы попыталась...»       Не успела эта мысль промелькнуть в голове, как она оказалась поднята в воздух и перекинула через плечо той же самой рукой, что мигом ранее удерживала её запястья. Менодора едва не вскрикнула, однако вовремя сдержалась, вместо этого вцепившись пальцами в ткань на его спине. Ей вовсе не хотелось разбудить весь лагерь, во всяком случае не так.       — Куда?       Аид не ответил, и Менодора подумала, что он выбрал решить проблему кардинально: отнести её обратно к спальному месту, да и оставить там на всю ночь. И да, он действительно положил её спиной на разложенные ткани. Только вот... На свои собственные.       Менодора поняла это по тому, с какой силой её окутал его запах: тот самый, от которого у неё порой неотвратимо мутнели мысли.       На её плечи упал каскад чёрных локонов, смешиваясь с её собственными в причудливом сочетании цветов: будто краски самой ночи мазнули по ней умелым взмахом кисти. Аид навис над Менодорой недвижимой, мощной скалой. Ещё со дня их знакомства ей казалось, что он слишком хорош для обычного раба. Уже тогда в Аиде угадывалась стать и сила, и не важно, во что он был одёт и насколько чиста была его кожа. Аура царственности витала вокруг него столь же явно, сколь и сейчас.       Не удивительно, что у такого мужчины была жена.       «Соблазняю женатого бога. Расскажи кому — засмеют, мол, гетера на солнце перегрелась».       И всё же именно это она и делала. Все её слова до этого, все попытки удержать вели к этому самому моменту. Она подняла ладонь, дотронулась до его щеки, прохладной и гладкой. Аид прильнул к ней, прикрыв глаза.       — Дора...       Её имя ещё никогда не звучало так. Так, будто она была всем. Светом, что освещал мрак его бытия, кинжалом, что рубил врагов, и ядом, от которого у него не было лекарства. Всего на мгновение Аид позволил ей увидеть, насколько уязвимым он на самом деле был перед ней.       А после... после его глаза вспыхнули алым, и у Менодоры не осталось возможности думать ни о чём, кроме него. Одна ладонь легла ей под шею, другая — скользнула прямиком под набедренную повязку. Ловя его губы на полпути к своим, Менодора не смогла сдержать облегчённого стона, вскоре переросшего в совсем иной звук. Да. Именно этого — этих самых пальцев на себе и в себе — она хотела. Ей даже не надо было принудительно вести его ладонь. Для того, кто едва ли знал себя, Аид более чем прекрасно понимал, что делать с женщиной, когда она предлагала себя.       — М-м-м...       — Ш-ш-ш, — приструнил её Аид, однако ласк не прекратил. — Боюсь, что наше прекрасное Солнце сильно расстроится, если застанет нас в таком виде.       Менодора представила, как всё выглядит со стороны: она с задранной юбкой, стонущей имя того, кого Лаэрт так отчаянно хотел вышвырнуть прочь. Может, ей стоило чувствовать себя виноватой. Стыдиться. Но Менодора отказывалась корить себя за то, над чем была не властна. Если она хотела именно Аида, а не Лаэрта, разве была в том её вина?       — Пусть застаёт, — выдохнула Менодора, двигая бёдрами ему навстречу. — Ты... главное... не останавливайся.       — Никогда.       Менодора приподнялась, обвивая его шею, раскрывая губы ещё больше. Ближе. Ей надо было стать к Аиду ещё ближе: ощутить под собой голую кожу, почувствовать его язык, его дыхание. Сжать, пометить, сделать своим каждым из возможных способов. Одежда невыносимо мешала, и Менодора почти отругала себя за то, что решила посидеть у костра в доспехах. Если у Аида случайно не было способности раздеть её одной лишь мыслью, то с ремнями придётся вдоволь повозиться.       В голове, наконец, сделалось пусто. Никакого Гектора. Никакой боли или страха — осталась только похоть и его пальцы на клиторе, выводящие такие нужные ей узоры. Даже если бы Танатос собственной персоной появился прямо посреди их пристанища, Менодора не нашла бы в себе сил остановиться. Пускай. Мир отошёл на второй план, став блёклым и неважным.       Удовольствие нарастало, пульсировало, разгоняя кровь и делая её почти необузданной. Менодора не стеснялась кусать губы Аида, проводить к ним языком, шептать, молить, провоцировать. Ладони вновь зарылись в волосы на его затылке и потянули, с нетерпением ловя ответный стон. Она могла бы достичь оргазма от одного этого звука, вибрацией оседающего внутри грудной клетки.       Ногти особо остро впились в его плечи, когда Аид ускорился. Да, вот так. Хорошо. Как же прекрасно было ни о чём ни думать и просто отдавать себя на милость желания.       — Мой, — просипела она, в очередной раз припадая к губам Аида и ловя его язык своим. — Мой.       Мышцы напряглись до предела.       — Только мой.       Ноги задрожали от напряжения.       — Скажи это.       Всё её тело натянулось, как струна лиры. Пот катился по животу, бёдрам.       — Скажи. Скажи.       От нехватки воздуха Менодора запрокинула голову, дыша часто и отрывисто. Застонала, заметалась, продолжая умолять, приказывать. В какой-то момент она уже решила, что ей всё равно, ответит ли Аид, но...       — Я твой.       Два простых слова швырнули её прямиком за грань. Издав протяжное, гортанное «Да-а-а-а...», Менодора изогнулась, сжалась вокруг восхитительно умелых пальцев Аида и рухнула обратно на спину.       Аид поспешил прикрыть ей рот, в ответ на что Менодора лишь улыбнулась, а после дерзко слизала собственную смазку языком. От удовольствия перед глазами рябило и покачивалось, но ей определённо было мало.       — До...       Теперь был её черед класть ему палец на губы, вынуждая замолчать.       — Ты ведь признал, что ты мой, правда? — промурлыкала она. — Хотя... и до этого ты тоже был моим. А потому...       Менодора поднялась, дрожащими руками принялась снимать броню. Поножи, нагрудник и наголенники упали на землю. Туника, накинутая на грудь. Повязка, вся мокрая и пропитанная ею. Аид смотрел на неё молча. Неотрывно. Жадно. Он мог ничего не говорить — восхищение читалось в его глазах слишком явно. Оставшись лишь в одних наручах, — снимать их было лишним — Менодора спешно стянула волосы в узел, а после легко, но намеренно толкнула Аида туда, где до этого лежала она. Вопросительно выгнутая бровь на его красивом лице развеселила Менодору.       Возможно, не так уж и много он знал о плотских удовольствиях.       Развернувшись, Менодора ощутила, как чужой взгляд вперился ей в спину. После — опустился ниже, к бёдрам, ягодицам и ногам. О, она знала, что была красивой. Об этом говорили многие, даже те, у кого никогда не было и шанса возлечь с ней.       Шаг. Его взгляд последовал за ней. Ещё шаг — теперь её ступни стояли по обе стороны от его рёбер. Если бы Аид задрал голову, то вид определённо был бы... интересным. Сделав ещё несколько шагов назад, Менодора опустилась на колени, оказавшись прямо на его груди. Горячее дыхание коснулось влажной кожи, вызывая новые мурашки. Предвкушение.       — Раз ты мой, то, пожалуй, именно я решу, что будет дальше. Ты ведь не откажешь жене?       Возможно, Аид попытался найти в себе силы возразить или поправить её, но против вожделения были бессильны даже боги. Не встретив сопротивления, она скользнула ладонью под ткань его одеяния и сжала уже абсолютно твёрдый член. Сзади послышался странный, гортанный рык. Плоть в её руках дёрнулась, и Менодора порочно ухмыльнулась. Он хотел её. Что ж... Кем она была, чтобы лишать его ответного удовольствия?       Наклонившись вперёд, она высунула язык и легонько провела им по головке. Аид напрягся, задышал чаще, с непривычки едва контролируя себя.       — Ну и кто теперь рискует разоблачить нас?       Повторная попытка. Пальцы Аида стиснули ткань её спальника, стон едва не слетел с губ, подавленный им буквально в последнее мгновение.       — Тсс... — с притворным разочарованием потянула Менодора, слегка повернув голову. — Так не пойдёт. Может... и тебе стоит найти своему языку применение?       Она всегда была такой наглой?       Желая помочь Аиду понять намёк, она вильнула бёдрами, отползла назад ещё на пару сантиметров. Теперь его дыхание не просто ласкало, а обжигало её плоть. Вероятно, Аид понял, что Менодора от него хотела, потому как уже через несколько секунд его ладони легли на её ягодицы, а язык аккуратно дотронулся до губ, скользнув по ним с приятным нажимом.       — Да...       Пожалуй, ничего не доставляло Менодоре такого удовольствия, как это. Да, обычный секс мог быть вполне приятным, но только, если её партнёра волновало, как она себя ощущает. Здесь же... Здесь же она знала, что ей будет хорошо.       Нагнувшись, Менодора тоже принялась за работу. Губы сомкнулись вокруг члена привычным, отработанным движением, язык скользнул вниз вместе с головой. Громкий, влажный звук раздался в тишине. От него в животе снова скрутилось возбуждение: ах, если бы она только могла не сдерживаться...       Аид под ней ощутимо извивался, не зная, что ему делать: оттягивать собственный оргазм или же сосредоточиться на том, чтобы до него дошла она. Подобная власть над кем-то лишь ещё сильнее распаляла Менодору. Она брала Аида глубже, помогая себе рукой, целовала в перерывах на дыхание и наслаждалась тем, как он ощущался на вкус.       — Постой.       Чужие ногти впились в её бёдра, оставляя следы.       — Иначе я...       — Знаю, — хитро возразила Менодора, продолжая работать рукой. — Этого я и хочу.       — Но тогда...        — Не волнуйся, любимый, ты обязательно закончишь начатое.       Менодора не знала, была ли причина в этом обращении или в том, что он уже был на самой грани — в следующую секунду Аид зарычал, и на её лицо и грудь брызнуло семя. С наслаждением наблюдая за тем, как её труды приносят плоды, Менодора подняла ладонь и собрала несколько капель с кожи. Развернувшись, чтобы видеть лицо Аида, — красное, с абсолютно расфокусированным блаженным взглядом и растрёпанными волосами — она открыла рот и намеренно слизнула их у него на глазах.       — Вкусно.       Менодора уловила в его взгляде проблеск голода. Определённо это была победа.       — А теперь...       — Нет.       Аид приподнялся, дыша часто, судорожно, но голос его сквозил решимостью. Огнём, который обещал оставить после себя пепелище. Протянув руки, он обхватил ими бёдра Менодоры и потянул на себя, пока она не упёрлась в его подбородок.       — Теперь моя очередь.       Резкая перемена его настроя слегка выбила её из колеи, но Менодора быстро подобралась, приветствуя смену ролей с той же лёгкостью, с какой она довела его до оргазма.       — Садись.       Упёршись руками в землю над его головой, она приподнялась, сдвинулась вперёд, а после опустилась прямиком на его лицо. Божественное, царское, неповторимое лицо, которое успела зацеловать на несколько месяцев вперёд. Удовольствие вспыхнуло вновь, и Менодора едва удержала равновесие, прогнувшись в пояснице.       — Я тебя держу. Расслабься.       Звуки, столь схожие с теми, что выуживала из него она, возобновились. Язык, тёплый, влажный, скользил по ней, вынуждая Менодору сжимать его ногами, двигаться бёдрами навстречу и жалеть, что она не села на его лицо намного раньше. Это было великолепно, сокрушительно...       Это...       Всё её тело, начиная от рук и заканчивая икрами, дрожало, извивалось, пело. Льнуло навстречу рту Аида, его поцелуям, дыханию и той маленькой мести, которую он себе позволил — периодически останавливаться, чтобы заставить уже её быть покорной и податливой. И она была.       Была готова обещать ему что угодно взамен на лишнюю минуту, секунду, мгновение.       — Смотри на меня.       Менодора закусила губу, опуская взгляд. Тело молило о разрядке, вопило, неспособное ухватиться за оргазм. Хватка Аида была поистине мёртвой.       — Повторяй за мной, Дора.       «Что... Что он задумал?»       Её мозг отчаянно сопротивлялся необходимости думать.       — Я признаюсь, что использовала тебе в качестве отвлечения.       — А?       Язык коснулся её клитора, надавил, будто бы дразня. Намекая на удовольствие, которое она получит в ответ на честность. Менодора стиснула зубы, борясь сама с собой.       — Повторяй.       Голос, вырвавшийся из неё, был хриплым, сбивчивым, почти хныкающим:       — Я... — ещё одно прикосновение, — пр... признаюсь, что использовала тебя в качестве от... отвлечения.       — В следующий раз, когда мне будет больно, я найду другой способ.       «Он всё понял...»       Хотелось замолчать, но она не могла. Хотелось отрицать его слова, но каждая клетка тела умоляла о продолжении. В голове был такой туман, что Менодора едва понимала, что делает. Губы сами собой разлепились, повторяя за Аидом:       — В... В следующий раз, когда мне... ха.... будет больно, я найду другой... ха... способ.       Поцелуй расцвёл на внутренней стороне бедра:       — Умница.       Аид возобновил ласки, и Менодоре потребовалось ровно семь секунд, чтобы едва не разбудить всех вокруг, а после распластаться на нём, шепча проклятья вперемешку с извинениями.       — Дора.       Она снова посмотрела на него, всё ещё тяжко дыша и бормоча поспешные: «Прости, прости, прости...»       — Я не держу на тебя зла, — кончики его пальцев очертили припухлые от поцелуев губы, — но и быть лишь способом забыть прошлое не намерен. Если в сказанных тобой словах была хотя бы крупица правды...       Аид сместил её к себе на грудь, чтобы оставить на лбу последний поцелуй:       — То докажи это, и быть может... Быть может я взаправду назову тебя своей женой. Однажды.       В эту ночь, впервые за долгое время, лежа подле него, она пообещала себе раз и навсегда избавиться от этой пагубной привычки.