Воск, миндаль и чёрное зеркало

Утро следующего дня встретило Хогвартс серой, промозглой хмарью, которая просачивалась сквозь высокие стрельчатые окна коридоров, оседая на каменных плитах едва заметным конденсатом. Гермиона проснулась с тяжестью в голове, словно всю ночь её мозг занимался изнурительной, невидимой работой по сортировке хаотичных образов, оставшихся после вечернего гадания. Она старательно подавляла в себе желание вспомнить положение карт на столе, концентрируясь на привычном утреннем ритуале: туго затянутый галстук, идеально отглаженная мантия и тяжёлая сумка с книгами, чей вес всегда действовал на неё успокаивающе, как балласт на судно в неспокойном море. За завтраком в Большом зале она намеренно избегала взгляда Луны, которая, казалось, видела её насквозь своими туманными глазами, и с удвоенным усердием вникала в разговор Рона о предстоящем матче по квиддичу. Но стоило ей на мгновение отвлечься, как слух выхватывал обрывки фраз с соседних столов – кто-то обсуждал недавний побег из Азкабана, кто-то упоминал старые чистокровные фамилии, и каждое слово, начинающееся на «Б», отдавалось в её сознании коротким, электрическим разрядом. — Тебе не кажется, что сегодня как-то... холоднее, чем обычно? — спросил Гарри, пододвигая к себе тарелку с овсянкой, и Гермиона кивнула, хотя на самом деле она чувствовала не холод, а странный прилив внутреннего жара, который она списала на лёгкую простуду или избыток кофеина. После уроков, которые прошли в штатном режиме – за исключением того, что на Трансфигурации она случайно превратила свой кубок в нечто, подозрительно напоминающее по форме вытянутый флакон для яда, – Гермиона отправилась в библиотеку. Это было её святилище, место, где хаос мира всегда упорядочивался по алфавиту и десятичной системе Дьюи, и где тишина была материальной, почти осязаемой субстанцией. Ей нужно было найти дополнительные материалы по теме «Тёмные искусства и их влияние на когнитивные способности мага» для эссе. Она углубилась в дальние ряды стеллажей, туда, где свет магических ламп становился тусклым, а запах старой кожи и пергамента – особенно густым. Проходя мимо секции генеалогии, Гермиона замедлила шаг. Её рука сама собой потянулась к грузному, обтянутому тёмным шёлком тому «Благороднейшее и древнейшее семейство Блэков: история падения и величия». «Это просто для контекста, — убеждала она себя, чувствуя, как кончики пальцев холодеют при прикосновении к корешку. — Чтобы понять мотивы врага, нужно изучить его происхождение. Чисто научный подход». Она открыла книгу в середине, и тяжёлые страницы неохотно разошлись, словно сопротивляясь чужому вмешательству. Из глубины переплёта выпал старый, пожелтевший клочок бумаги – видимо, чья-то забытая закладка. Гермиона подняла его. Это был фрагмент газетной вырезки из «Ежедневного пророка» двадцатилетней давности. С фотографии на неё смотрела молодая женщина. Лицо её еще не было тронуто тем изможденным безумием, которое Гермиона видела на плакатах о розыске, но в изгибе губ и высокомерном развороте плеч уже читалась та пугающая, хищная грация, которая заставляла кровь стынуть в жилах. Беллатрикс на фото смеялась. Это был беззвучный, застывший во времени триумф. Она поправляла кружевную манжету, и этот жест – мимолетный, почти интимный в своей обыденности – почему-то заставил Гермиону затаить дыхание. — Это просто бумага, — прошептала она в пустоту стеллажей, чувствуя, как её собственный голос звучит чуждо в этой тишине. — Химический процесс разложения целлюлозы. Она хотела захлопнуть книгу, но её взгляд зацепился за текст на сотой странице, где описывались ранние годы Беллатрикс в Хогвартсе. Там упоминалось, что она была лучшей на курсе по Чарам и часто проводила время в этом самом секторе библиотеки, занимая место у окна, выходящего на Запретный лес. Гермиона медленно подняла глаза. Прямо перед ней стоял старый дубовый стол, покрытый царапинами и пятнами от чернил, и именно за ним она привыкла сидеть все шесть лет обучения. Случайность? Вероятность такого совпадения составляла, по её быстрым прикидкам, примерно один к семистам, учитывая количество столов в библиотеке. Вполне допустимая погрешность. Но тут её внимание привлекла мелкая резьба на краю столешницы, скрытая в тени. Она провела пальцами по дереву, ощущая неровности, и её сердце забилось чаще, когда она распознала вырезанные чьей-то уверенной, жесткой рукой инициалы на латыни: B.A.B. Bellatrix Astra Black. Гермиона резко отдернула руку, словно дерево было раскалено. В этот момент за окном каркнул ворон, и звук его крика, преломлённый стеклом, показался ей коротким, гортанным смешком. Она стояла в полумраке, прижимая книгу к груди, и чувствовала, как её рациональный мир дает едва заметную, но необратимую трещину. Ей казалось, что она чувствует присутствие этой женщины повсюду: в запахе пыли, в движении теней между стеллажами, в самом ритме собственного пульса. Это было не страхом, нет. Это было чем-то гораздо более тревожным – интеллектуальным искушением заглянуть в бездну, которая, судя по всему, уже начала всматриваться в неё. — Мисс Грейнджер? — раздался за спиной скрипучий голос мадам Пинс, и Гермиона чуть не подпрыгнула, едва не выронив том. — Библиотека закрывается через пять минут. И я бы посоветовала вам не брать эту книгу. Она... несёт на себе отпечаток не самых приятных воспоминаний. — Я просто проверяла одну ссылку, мадам Пинс, — ответила Гермиона, стараясь, чтобы её голос звучал привычно спокойно, хотя в горле пересохло. — Ничего особенного. Она поспешно вернула книгу на полку, но та словно не хотела вставать на место, застревая между другими томами. Когда же ей наконец удалось её впихнуть, Гермиона заметила на своих пальцах серую пыль, которая в тусклом свете лампы показалась ей похожей на пепел. Выходя из библиотеки, она обратила внимание, что идёт непривычно быстро, почти бежит, а в голове, вопреки всем попыткам думать о домашнем задании, настойчиво крутилась одна и та же фраза из прочитанного текста: «Она обладала способностью превращать свою страсть в абсолютную, разрушительную волю». «Это просто навязчивая идея, — убеждала она себя, поднимаясь по движущимся лестницам. — Эффект Баадера-Майнхоф. Когда ты узнаёшь что-то новое или акцентируешь на чём-то внимание, тебе начинает казаться, что это встречается повсюду. Это психологическая ловушка, не более того». Однако когда она вошла в спальню и легла в постель, задёрнув балдахин, ей привиделось, что в складках увесистой ткани прячется знакомая тень из гостиной, а воздух в комнате вдруг стал пахнуть горьким миндалём и старой, выжженной магией. Гермиона закрыла глаза, но даже под веками она видела ту самую фотографию: смеющиеся губы, тонкие пальцы, поправляющие манжету, и взгляд, который обещал скорую бурю. Она пролежала без сна ещё долго, выстраивая логические цепочки и разрушая их, пока за окном не начал брезжить синий, холодный рассвет, а в углу комнаты, в стакане с водой, не застыл одинокий пузырёк воздуха, подозрительно напоминающий по форме маленькое, разбитое зеркало.