Лезвия больно режут

В отеле было тихо. За окном давно стемнело, только луна светила сквозь неплотно зашторенное окно. Пётр сидел на краю кровати, смотрел на свои руки и чувствовал, как внутри всё замирает. Илья вышел из душа, накинув полотенце на бёдра. Волосы ещё мокрые, капли стекали по плечам. Он посмотрел на Петра — и усмехнулся. Той самой усмешкой, от которой у Петра подкашивались колени. — Ты чего сидишь? — спросил Илья. — Жду. — Чего? — Тебя. Илья подошёл, остановился в шаге. Смотрел сверху вниз, но в глазах не было наглости — только желание. — Раздевайся, — сказал он. Пётр стянул футболку, расстегнул джинсы, снял бельё. Илья смотрел, не отводя взгляда. — Ложись, — тихо сказал он. Пётр откинулся на подушки. Илья сбросил полотенце и накрыл его своим телом — горячим, влажным после душа. Поцеловал в шею, спустился к ключицам, к груди. — Я так долго ждал, — прошептал он. — Я знаю. Илья двигался медленно, изучая каждую реакцию. Пальцами скользнул вниз, обхватил, провёл большим пальцем по головке. Пётр выдохнул, прикусил губу. — Тише, — сказал Илья. — Никто не услышит. Он опустился ниже, губами коснулся живота, потом бёдер. Пётр вцепился пальцами в простыни, когда Илья взял его в рот. Глубоко, неторопливо, доводя до грани и отступая. — Илья, — выдохнул Пётр. — Я сейчас… — Не сейчас, — ответил Илья, поднимаясь. — Я хочу, чтобы ты кончил, когда я буду внутри тебя. Он потянулся к тумбочке, достал смазку и презерватив. Пётр смотрел, как Илья готовится, как пальцы дрожат — совсем чуть-чуть, почти незаметно. — Боишься? — спросил Пётр. — Нет, — ответил Илья. — Волнуюсь. — Не надо. Пётр перевернулся на живот, приподнял бёдра. Илья нанёс смазку, осторожно ввёл палец, потом второй. Пётр замер, привыкая, потом выдохнул и расслабился. — Давай, — сказал он. Илья надел презерватив, пристроился сзади, медленно вошёл до конца. Пётр вцепился в подушку, застонал — не от боли, от того, как правильно это было. — Ты как? — спросил Илья, замирая. — Хорошо, — выдохнул Пётр. — Двигайся. Илья начал двигаться — медленно, глубоко, руками сжимая бёдра Петра, оставляя красные следы. Пётр подмахивал навстречу, ловил ритм, чувствовал, как напряжение растёт где-то внизу живота. — Быстрее, — попросил он. Илья ускорился, вошёл резче, глубже. Пётр простонал, выгибаясь, и кончил — на простыни, на свои пальцы, не в силах сдерживаться. Илья почувствовал, как Пётр сжался вокруг него, и через несколько толчков тоже кончил, упав на спину Петра, тяжело дыша. Они лежали в темноте, переплетённые, мокрые, счастливые. Илья первым пришёл в себя, вытащил презерватив, выбросил, потом вернулся, прижался к Петру, обнял. — Ты как? — спросил он. — Ноги ватные, — усмехнулся Пётр. — Мои тоже. Они помолчали. Пётр повернулся, зарылся носом в волосы Ильи. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я тебя тоже, — ответил Илья. — Очень. Они лежали в темноте, прижавшись друг к другу, и не могли надышаться. За окном светила луна, где-то вдалеке шумел город, а здесь, в маленьком номере, был их собственный мир. Только они двое. И больше никого.