ГЛЮК.

Борис сидел на дне ванны, обхватив колени руками. Его мокрые волосы закрывали лицо, а футболка просвечивала, обнажая острые лопатки. Он медленно поднял голову, глядя на Джонатана исподлобья. — Привет, старший брат, — хрипло произнес Борис, и в его голосе, вопреки ситуации, прорезалась та самая ядовитая усмешка. — А мы тут... в прятки играем. Не хочешь с нами? Джонатан отшатнулся, его лицо побледнело, а рука непроизвольно сжалась в кулак. — Какого черта... Уилл, это кто?! И почему он... — Джонатан запнулся, вглядываясь в черты лица Бориса. — Он выглядит как Майк. Только... какой-то сломанный. — Джонатан, я всё объясню! — Уилл бросился между ними. — Объяснишь? — Джонатан перевел взгляд на Уилла, и в этом взгляде была такая боль и разочарование, что Уиллу захотелось провалиться сквозь пол. — Ты прячешь в доме черт пойми кого, который выглядит как твой лучший друг? Ты хоть понимаешь, как это звучит? Борис тем временем начал неторопливо вылезать из ванны, оставляя за собой мокрые следы. — Эй, полегче с терминами, фотограф, — Борис выпрямился, он был почти одного роста с Джонатаном. — Я просто проездом. И, честно говоря, ваш Хоукинс — та еще дыра. Неудивительно, что художник решил добавить в него немного красок. Джонатан схватил Бориса за край мокрой футболки и прижал к стене. — Убирайся отсюда. Сейчас же. — Джонатан, нет! — вскрикнул Уилл. Борис даже не сопротивлялся. Он просто смотрел на Джонатана с пустой, изматывающей улыбкой. — Мне терять нечего. А вот твоему брату... ему будет очень грустно объяснять маме, почему его «воображаемый друг» оказался настоящим и очень грязным. Джонатан медленно разжал кулак, выпуская мокрую ткань футболки Бориса. Он выглядел не столько злым, сколько смертельно уставшим — этот жесткий, надломленный взгляд взрослого человека, на которого снова свалилась проблема мирового масштаба. — Оба в комнату, — процедил он, указывая на дверь. — Сейчас же объясните мне, что здесь, чёрт возьми, происходит. Уилл, не смея поднять глаз, поплёлся в сторону своей спальни. Борис шёл следом, нарочито громко шлёпая мокрыми кедами по деревянному полу, словно пытаясь вывести Джонатана из себя даже своим дыханием. В комнате Уилла воцарилась удушливая тишина. Джонатан встал у двери, скрестив руки на груди, заблокировав единственный выход. Уилл опустился на край кровати, а Борис, ничуть не смутившись, завалился в кресло, откинув мокрую голову на спинку и оставляя на обивке тёмное пятно. — Я жду, — холодно произнёс Джонатан. — Это... это Борис, — начал Уилл, запинаясь. — Он... он просто появился, Джонатан. Он не Майк, он другой. Джонатан перевёл тяжёлый взгляд на Бориса. — Другой? Майк — придурок, но он не стал бы закидываться на нашей кухне. А этот... — Джонатан шагнул ближе к креслу. — Ты понимаешь, что он подвергает тебя опасности? Если Хоппер узнает, что у нас дома притон, маму лишат родительских прав. Ты об этом подумал? Борис лениво приоткрыл глаза и усмехнулся. — Притон? Обижаешь, фотограф. Это была так... дегустация реальности. И вообще, твой брат сам не прочь был приобщиться. Правда, художник? Уилл почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. — Борис, замолчи! — Нет, пусть говорит, — перебил Джонатан. — Значит, ты ещё и Уилла в это втягиваешь? — Я никого никуда не тяну, — Борис вдруг резко выпрямился, и в его голосе исчезла насмешка. — Твой брат сам подыхает здесь от скуки и этой вашей «правильности». Я — единственный, кто не читает ему нотации. Я просто... рядом. В отличие от вас всех, кто вечно занят спасением мира или своими подружками. Джонатан на мгновение замолчал, и Уилл увидел, как по лицу брата пробежала тень вины. Тот самый болезненный укол правды, который Борис умел наносить с хирургической точностью. — Это не даёт тебе права превращать его жизнь в свалку, — тише сказал Джонатан. Он повернулся к Уиллу. — Уилл, он не может здесь оставаться. Это безумие. Он выглядит как Майк, он ведёт себя как преступник... Мама придёт через час. Если она увидит его — у неё будет нервный срыв. — Ей нельзя его видеть, — быстро согласился Уилл. — Пожалуйста, Джонатан, дай мне время. Я найду, куда его спрятать. Мы что-нибудь придумаем с порталом или... — Нет никаких «мы», — отрезал Джонатан. — Есть ты, и есть этот парень, который должен исчезнуть. — Он подошёл к окну и задернул шторы. — Он остаётся здесь до утра. Запертым. Утром, когда мама уйдёт на работу, мы решим, что с ним делать. И если я почувствую хоть малейший запах сигарет или чего-то покрепче... Борис, я лично вышвырну тебя в лес. Борис лишь хмыкнул и потянулся за брошенной на пол пачкой сигарет, но, наткнувшись на взгляд Джонатана, медленно убрал руку. Джонатан вышел из комнаты, кивнув Уиллу: «Выйди на пару слов». Когда они оказались в коридоре, Джонатан схватил брата за плечо. — Уилл, посмотри на меня. Ты понимаешь, что он не просто «двойник»? Он сломанный. И он тянет тебя за собой в эту трещину. Обещай мне, что не притронешься к тому, что он приносит. Уилл принялся судорожно объяснять всю ситуацию. Джонатан замер, нахмурившись. Он медленно убрал руку с плеча Уилла и потёр переносицу, пытаясь переварить услышанное. Слова про «другое время», Лас-Вегас и непонятные технологии звучали как бред, но в Хоукинсе «бред» слишком часто оказывался правдой. — Уилл, — голос Джонатана стал тихим и пугающе серьёзным. — Ты слышишь себя? «Другое время», «телефоны»... Если он из будущего, то это ещё опаснее. Это не просто парень-наркоман, это аномалия. Мы не знаем, что его присутствие здесь делает с нашим миром. Ты же помнишь, как всё начиналось в прошлый раз? Малейшая трещина — и всё летит к чертям. — Но он живой! — прошептал Уилл, и в его глазах блеснули слёзы. — Он чувствует боль, он одинокий, он... он понимает меня так, как не понимает Майк! Джонатан, пожалуйста. Если ты его выставишь, он пропадёт. Он не знает этого города, у него никого нет. Помоги мне. Ты же всегда помогал мне, когда никто не верил... Джонатан посмотрел на закрытую дверь комнаты, за которой притих Борис, потом снова на брата. Он видел, как Уилл отчаянно цепляется за этого странного двойника, словно Борис был последним якорем, удерживающим его от падения. — Ладно, — выдохнул Джонатан, сдаваясь. — Ладно. Но только при одном условии: он сидит тише воды, ниже травы. Мама не должна знать. Никто не должен знать. Если он хоть раз высунет нос из комнаты, когда она дома — я его сам сдам Хопперу. Понял? Уилл активно закивал, чувствуя, как с души свалился огромный камень. — Спасибо... спасибо, Джонатан! — И ещё, — Джонатан прищурился. — Если я увижу у него хоть одну таблетку или почувствую запах... Уилл, я серьёзно. Это не обсуждается. Спрятать его — одно дело, но позволить ему травить тебя — совсем другое. Иди к нему. И попытайся привести его в человеческий вид.

***

Уилл быстро шмыгнул обратно в комнату. Борис всё так же сидел в кресле, но его вид уже не был таким наглым. Без куража от химии на него начал наваливаться «отходняк»: он слегка дрожал, лицо стало землистого цвета, а взгляд — пустым и колючим. — Ну что, художник? — хрипло спросил он, не оборачиваясь. — Твой старший выписал мне путевку на выход? — Нет, — Уилл присел на корточки рядом с креслом. — Он поможет. Ты остаешься. Но ты должен мне пообещать, Борис... больше никаких таблеток. Никогда. Борис криво усмехнулся, и в этой усмешке было столько накопленной годами боли, что Уиллу стало не по себе. — «Никогда» — это очень серьезное слово, художник. В Вегасе оно обычно длилось до следующей пятницы. Но ради тебя... — он посмотрел на свои дрожащие пальцы. — Ради твоего сумасшедшего брата и этой душной комнаты... я попробую. Он на мгновение замолчал, а потом добавил совсем тихо, почти неразличимо: — Ты первый, кто просит меня остаться, а не убраться к чёрту. Это... странно.

***

Уилл действовал быстро, пока остатки адреналина не сменились полным изнеможением. Он проскользнул на кухню, стараясь не шуметь. В холодильнике нашлась вчерашняя запеканка, пара яблок и начатый пакет сока. Он наполнил большой кувшин водой — Борису она сейчас была нужнее всего, — и, прижимая добычу к груди, вернулся в комнату. Щелчок замка прозвучал в тишине спальни как финальная точка. Борис даже не пошевелился, он сидел, уткнувшись лбом в колени, и только тяжёлое, прерывистое дыхание выдавало, что он не спит. — Вот, — Уилл поставил еду на тумбочку. — Пей больше воды. Борис поднял голову. Лицо его было серым, под глазами залегли глубокие тени. Он посмотрел на стакан воды так, будто это был яд, но всё же протянул руку. Пальцы заметно дрожали, стекло звякнуло о зубы. — Спасибо, художник, — прошептал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты... ты правда сумасшедший. Зачем тебе этот геморрой? Уилл не ответил. Он сел на пол напротив, привалившись спиной к кровати. — Просто спи, Борис. Завтра будет тяжело.

***

Тем временем внизу Джонатан мерил шагами кухню. Запах табака и химии всё ещё витал в воздухе, и он лихорадочно открыл окно, впуская холодный ночной воздух. Нужно было придумать легенду. Простую, непробиваемую и достаточно убедительную для Джойс, которая за версту чуяла, когда её сыновья что-то недоговаривают. Когда хлопнула входная дверь и послышался усталый голос матери, Джонатан уже стоял у плиты, делая вид, что разогревает ужин. — Ох, ну и смена, — Джойс вошла, сбрасывая сумку на стул. — Где Уилл? Ему не стало хуже? Джонатан обернулся, нацепив самую спокойную из своих масок. — Ему... получше, мам. Но у него был тяжёлый день. Знаешь, опять эти «отголоски». Он говорит, что ему нужно просто побыть в тишине, без света. Я дал ему таблетку от головы и попросил не беспокоить. Он даже дверь закрыл, чтобы не слышать телевизор. Джойс замерла, её лицо мгновенно приняло выражение тревоги. — Отголоски? Опять? Господи, Джонатан, может, позвонить Оуэнсу? — Нет-нет, — быстро перебил её Джонатан, подходя ближе и кладя руки ей на плечи. — Он сказал, это не то. Просто сильное переутомление. Помнишь, врач говорил, что после стресса такое бывает? Ему просто нужно проспать часов двенадцать в полной темноте. Я пообещал ему, что мы не будем входить. Джойс с сомнением посмотрела на лестницу. — Ты уверен? Я бы просто заглянула, поцеловала... — Мам, не надо. Он только-только уснул. Если ты его сейчас разбудишь, он снова полночи будет смотреть в потолок. Давай дадим ему этот покой. Джойс тяжело вздохнула и наконец сдалась. — Ладно. Ты прав. Бедный мой мальчик... Джонатан внутренне содрогнулся. Он только что солгал матери, используя её самый главный страх. Это было мерзко, но это был единственный способ выиграть время для Бориса и Уилла.

***

Ночь была длинной. За закрытой дверью Уилл слушал, как Борис ворочается в кресле, то и дело всхлипывая во сне или тихо ругаясь на непонятном языке. В какой-то момент Уилл сам провалился в тяжелый сон прямо на полу. Ему снилось, что он стоит в Изнанке, но вместо Демогоргона перед ним стоит Майк. Майк тянет к нему руку, но его лицо внезапно трескается, как маска, и из-под него выглядывает Борис — с сигаретой в зубах и той самой пятидолларовой купюрой. — Ты боишься, — шепчет Борис-Майк. — Ты боишься, что мы — одно и то же. Уилл вскрикнул во сне и проснулся. В комнате было темно, только бледный лунный свет пробивался сквозь щель в шторах. Борис сидел на полу рядом с ним. Он был холодным и тихим. — Кошмары? — спросил Борис. Голос его был чистым, но очень слабым. — Вроде того, — выдохнул Уилл, вытирая пот со лба. — Добро пожаловать в мой мир, художник. Тут всегда так.

***

Утро началось не с кофе, а с резкого, настойчивого стука в парадную дверь. Уилл подскочил на полу, едва не врезавшись головой в край кровати. Сердце забилось где-то в горле. Борис, который под утро всё же уснул, скрючившись в кресле, только болезненно поморщился, но глаз не открыл. — Уилл! Я знаю, что ты там! — приглушённый голос Майка просочился сквозь стены. — Чёрт... — прошептал Уилл. Он метнулся к двери, приоткрыл её и увидел Джонатана. Брат стоял в коридоре, застегивая кофту, и выглядел так, будто не спал всю жизнь. Из кухни уже доносился запах тостов — мама была на ногах. — Я его задержу, — одними губами сказал Джонатан, кивнув на дверь. — А ты запрись и не издавай ни звука. Если мама его увидит... Джонатан спустился вниз. Уилл прильнул к щели в двери, слушая, как открывается замок. — Майк? — голос Джонатана звучал нарочито сонно и раздражённо. — Ты время видел? Семь утра. — Мне нужно увидеть Уилла, — Майк буквально ворвался в прихожую. Судя по его виду, он караулил у дома с рассвета. — Джонатан, ты не понимаешь, Уилл в беде! — Майк, остынь, — Джонатан преградил ему путь к лестнице. — Уиллу плохо. У него был приступ ночью, он только что уснул под лекарствами. Мама в истерике, так что, если ты сейчас влетишь туда и разбудишь его, она тебе голову откусит. — Но тот парень... — Майк замялся, его голос дрогнул. — Он выглядел как я. Но он был... неправильный. В этот момент из кухни вышла Джойс с чайником в руке. — Майк? Что случилось, дорогой? Ты что-то знаешь о состоянии Уилла? Джонатан бросил на Майка предупреждающий, почти умоляющий взгляд. Майк посмотрел на Джойс — бледную, с покрасневшими от недосыпа глазами — и его решимость пошатнулась. Он не мог сказать ей правду. Не мог сказать, что её сын прячет в комнате наркомана-двойника. — Я... я просто хотел занести конспекты, — соврал Майк, опуская голову. — Думал, ему станет лучше, если он увидит, что мы его ждём. — Ох, Майк, ты такой заботливый, — Джойс подошла и мягко коснулась его плеча. — Но Уиллу сейчас нужен только покой. Оставь их мне, я передам. Майк стоял, сжимая лямки рюкзака. Он чувствовал, как его буквально выставляют за дверь, и при этом знал, что за этой дверью, происходит что-то, что навсегда изменит Уилла. — Ладно, — выдохнул он. — Но передайте ему... передайте, что я зайду после школы. Обязательно. Когда дверь за Майком закрылась, Джонатан выдохнул. — Мам, тебе пора. Ты опоздаешь в магазин. Я сам присмотрю за ним перед колледжем. — Хорошо, милый. В холодильнике сок, проследи, чтобы он попил... Уилл в комнате слушал, как мама собирается, как хлопает дверь её машины, как затихает дом. Он обернулся к Борису. Тот уже проснулся и сидел в кресле, глядя в пространство абсолютно трезвым, но измученным взглядом. — Твой кудрявый рыцарь очень настойчив, — хрипло заметил Борис. — Даже жалко его. Припёрся ни свет ни заря. — Он просто волнуется, — Уилл подошёл к окну и чуть отодвинул штору, провожая взглядом машину матери. — Теперь у нас есть восемь часов. — Восемь часов на что? — Борис криво усмехнулся. — На то, чтобы я снова стал «нормальным»? Или чтобы ты придумал, как избавиться от тела? Уилл посмотрел на него. Борис выглядел ужасно: бледный, с запекшейся кровью на губе, которую он прикусил ночью, и спутавшимися волосами. Но в нём не было той вчерашней пустоты. — На то, чтобы ты умылся, поел и подумал, как нам вытащить тебя из этой дыры, — твёрдо сказал Уилл. — Джонатан на нашей стороне. Но Майк... Майк не отступит. В дверь тихо постучали. — Они ушли, — голос Джонатана. — Открывай. Нам нужно обсудить план, пока этот «Вегас» снова чего-нибудь не выкинул. Уилл повернул ключ в замке. Джонатан вошел в комнату, неся в руках таз с теплой водой и чистую одежду — свои старые джинсы и фланелевую рубашку. Он бросил вещи на кровать и встал перед Борисом, глядя на него сверху вниз. — В «Замок Байерсов» его нельзя, — сразу отрезал Джонатан, отвечая на невысказанный вопрос Уилла. — Майк первым делом побежит искать тебя там. Хижина Хоппера тоже отпадает: шериф там бывает каждый вечер, он почует запах табака за милю и пристрелит его раньше, чем тот успеет сказать «привет». Борис фыркнул, пытаясь расчесать пальцами спутанные кудри. — Как гостеприимно. Может, сразу в подвал к какому-нибудь маньяку? Там хоть кормить будут? — Слушай ты, «Вегас», — Джонатан наклонился к нему, и в его голосе снова прорезался металл. — У нас есть заброшенный охотничий домик в паре миль отсюда, за карьером. О нем никто не помнит, даже полиция туда не заглядывает. Пересидишь там пару дней, пока мы не поймем, как вернуть тебя... в твое время. — В лесу? — Борис скривился, как от зубной боли. — Ты шутишь? Там же комары, сырость и... и вообще, я городской житель. Я в лесу только трупы в кино видел. — Выбора нет, — Уилл подошел к Борису и протянул ему стакан воды. — Майк не оставит нас в покое. Он видел тебя, Борис. Он будет рыть землю. Если он приведет туда Оди, она тебя вычислит по щелчку пальцев. Борис замолчал. Он посмотрел на Уилла, потом на Джонатана, и в его глазах промелькнула странная покорность. — Ладно. Лес так лес. Только дайте мне хоть что-то курить, иначе я там сам себя сожру. Джонатан достал из кармана почти полную пачку сигарет. — Это — на неделю. Будешь растягивать. Если узнаю, что ты вернулся к таблеткам... — Не вернусь, — отрезал Борис, и на этот раз его голос не дрогнул. — У меня нет лишней пятерки и сил на еще один ледяной душ от твоего брата.

***

Они начали собираться. Уилл паковал в рюкзак старое одеяло, консервы и фонарик. Джонатан проверял, нет ли кого на улице. Борис тем временем умывался над тазом, смывая с лица остатки вчерашнего безумия. Когда он надел одежду Джонатана, сходство с Майком стало еще более жутким, но теперь это был Майк из какой-то альтернативной, мрачной реальности, где Хоукинс окончательно проиграл Изнанке. — Нам нужно идти через задний двор, — шептал Джонатан. — Уилл, ты пойдешь впереди, проверяй тропинку. Я пойду с ним. Если увидишь кого-то из ребят — подай знак. Они вышли из дома, когда солнце уже поднялось выше деревьев. Лес встретил их прохладой и тяжелой тишиной. Борис шел сзади, постоянно спотыкаясь о корни и тихо ругаясь под нос. — Тише ты! — шикнул Уилл. — Да я пытаюсь! — огрызнулся Борис. — У вас тут не лес, а полоса препятствий. Они уже почти дошли до карьера, когда Уилл внезапно замер. Сердце пропустило удар. На краю обрыва, прямо по курсу их движения, стоял велосипед. Знакомый велосипед с кривым рулем. — Майк... — прошептал Уилл, вжимаясь в дерево. Майк стоял спиной к ним, глядя вниз, в карьер. Он не пошел в школу. Он решил начать собственное расследование, и его интуиция привела его именно туда. Борис замер за спиной Уилла, его дыхание стало тяжелым. Джонатан медленно потянулся к плечу Бориса, готовый в любой момент зажать ему рот. Майк медленно обернулся, будто почувствовал на себе чей-то взгляд. Он медленно обводил взглядом кусты, его глаза сузились. Уилл почувствовал, как по спине пробежал холод. Майк был на грани — еще секунда, и он либо закричит, либо бросится в заросли. — Выходи, Уилл, — негромко сказал Майк. Голос его звучал странно надломленно. — Я знаю, что ты там. Я видел, как вы проскользнули за гараж. Уилл прикрыл глаза, выдохнул и медленно вышел из-за дерева. Следом, чуть пошатываясь, показался Борис, за ним — хмурый Джонатан. Майк дернулся, когда увидел свою копию при дневном свете. Борис в клетчатой рубашке Джонатана выглядел еще более неуместным здесь, среди папоротников и сосен. Он выудил сигарету, по привычке хотел прикурить, но наткнулся на взгляд Майка и просто зажал её в углу рта, не поджигая. — Ну, — Борис сплюнул под ноги. — Вот и встретились два одиночества. Майк молчал долго. Он смотрел на Бориса — на его дрожащие руки, на темные круги под глазами, на то, как тот болезненно щурится от солнца (зонтик ему тут никто не дал, как он привык делать в Вегасе). Потом перевел взгляд на Уилла. Тот стоял, не опуская головы, готовый защищать своего «монстра» до конца. — Ты выглядишь... ужасно, — наконец выдавил Майк, обращаясь к Борису. — Взаимно, лопух, — огрызнулся тот, но в голосе уже не было прежнего яда. Только усталость. Майк тяжело вздохнул и присел на поваленное дерево, обхватив голову руками. — Я всю ночь не спал. Думал, что это какая-то хрень из Изнанки. Что ты — это какой-то перевертыш, который хочет сожрать Уилла. — Скорее уж он меня сожрет своей заботой, — пробурчал Борис. — Но ты не перевертыш, — Майк поднял голову. — У тебя взгляд... человеческий. И ты не из леса. Ты вообще не отсюда. — Я из Вегаса, — Борис сделал шаг вперед, чуть смелее. — Там казино, пустыня и всё такое. А здесь у вас какая-то аномальная зона. Майк посмотрел на Джонатана. Тот коротко кивнул, подтверждая серьезность ситуации. — Уилл прав, — Майк встал, поправляя рюкзак. Его лицо вдруг стало очень серьезным, как тогда, когда они планировали спасение из подземелий. — Мы не можем решать это втроем. Если он — аномалия, то нам нужны мозги Дастина и... сила Оди. — Майк, нет! — испуганно вскрикнул Уилл. — Оди испугается, она может... — Она поймет, — твердо перебил его Майк. — Если мы хотим вернуть его домой, нам нужно понять, как он здесь оказался. В одиночку мы просто дождемся, пока его найдет Хоппер или правительство. Он подошел к Борису почти вплотную. Они стояли друг против друга — оригинал и тень. Майк был чище, правильнее, но Борис казался старше на целую вечность. — Мы расскажем остальным, — сказал Майк. — Но только своим. Клуб «Адского пламени» в полном составе. Мы найдем способ отправить тебя обратно в твой Вегас, Павликовский. Борис приподнял бровь, в его глазах блеснула искра уважения. — Громкие слова для парня в таких дурацких шортах. Ладно. Показывай дорогу, предводитель.

***

Подвал Майка всегда был их крепостью, но сегодня он казался тесным. Воздух здесь был пропитан запахом старых комиксов, пыли и того самого липкого напряжения, которое обычно предшествует катастрофе. Дастин, Лукас, Макс и Одиннадцать уже ждали. Когда дверь подвала заскрипела, и вниз спустился Майк, а за ним Уилл, в комнате повисла тишина. Но когда на свет вынырнул Борис, Дастин едва не выронил свой шлем для D&D. — Святые угодники... — выдохнул Дастин, поправляя кепку. — Майк, ты что, прошёл через установку по расщеплению атомов? И почему твоя вторая версия выглядит так, будто её три дня жевал демогоргон? Борис остановился в центре комнаты, щурясь от яркого света лампы. Он окинул взглядом компанию: испуганного Дастина, напряженного Лукаса и Оди. Она стояла неподвижно. Её взгляд был прикован к Борису, и в этом взгляде не было страха — только глубокое, почти болезненное узнавание. — Привет, банда, — Борис лениво махнул рукой, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. — Я Борис. И да, я знаю, что я красавчик, не надо так пялиться. — Он не из Изнанки, — быстро вставил Уилл, вставая рядом с Борисом. — Он... он из другого места. Из будущего. Лукас сделал шаг вперед, подозрительно оглядывая Бориса: — Из будущего? И в будущем все носят такие дырявые шмотки и пахнут как пепельница в баре? — В будущем, парень, всё гораздо хуже, чем ты можешь себе представить, — Борис усмехнулся, но тут же поморщился от резкой боли в виске — «отходняк» всё ещё напоминал о себе. Оди медленно подошла к нему. Майк хотел было её придержать, но она мягко отвела его руку. Она остановилась в шаге от Бориса. Тот замер. Его наглость вдруг куда-то испарилась под её ясным, пронзительным взглядом. Она протянула руку и коснулась его предплечья. Борис вздрогнул, но не отстранился. — Ты... больно, — тихо сказала Оди. — Внутри. Много шума. Борис сглотнул, его кадык дернулся. — Там всегда шум, сестрёнка. В Вегасе не бывает тишины. — Он не такой, как ты, Майк, — Оди обернулась к Майку, её глаза были полны сочувствия. — У него нет дома. Совсем. — Ну, теперь мы знаем, что он не монстр, — Дастин наконец обрел дар речи и засуетился вокруг стола. — Окей, если он аномалия перемещения во времени, нам нужно понять точку входа. Уилл, где именно он появился? — Около моего дома. — ответил Уилл. Борис тем временем бесцеремонно уселся на диван и выудил из кармана смятую сигарету. — Эй! У меня в подвале не курят! — возмутился Майк. Борис посмотрел на него, зажал сигарету в зубах (не поджигая, просто для вида) и хмыкнул: — Ладно-ладно, командир. Слушай, а у вас тут есть что-нибудь пожевать? Я готов съесть даже те пластиковые фигурки на столе. — Уилл, — Майк отвел друга в сторону, пока Дастин уже начал что-то чертить на доске, объясняя теорию кротовых нор. — Ты уверен, что мы справимся? Оди говорит, что ему больно. А если он... если он начнёт ломаться здесь? Уилл посмотрел на Бориса. Тот сейчас спорил с Лукасом о том, существует ли в будущем «Звездные войны: Часть 7», и, несмотря на бледность и дрожь, в его глазах впервые за всё время появилось что-то похожее на интерес к жизни. — Мы его не бросим, Майк, — твердо сказал Уилл. — Даже если нам придется перевернуть этот город вверх дном, чтобы отправить его назад.

***

Джонатан и Майк долго спорили, перебирая варианты, но в итоге пришли к самому рискованному, но логичному решению. Оставлять Бориса одного в лесу — значит обречь его либо на смерть от холода и «отходняков», либо на встречу с Хоппером. — Ладно, — выдохнул Майк, потирая переносицу. — Пусть остается у тебя, Уилл. Но это до пятницы. Дастину нужно время, чтобы собрать свой «компас» для поиска временных искажений, а Оди должна отдохнуть. В пятницу после школы идем в лес к разлому. Борис, сидевший на диване и с интересом разглядывавший фигурку Демогоргона, только хмыкнул.

***

Когда они вернулись домой, Джонатан еще раз проверил все окна и запер входную дверь. — Я поговорю с мамой завтра. Скажу, что тебе всё еще нехорошо и тебе нужно, чтобы я приносил еду в комнату. Но это последний раз, когда я так рискую ради твоего... друга. Уилл кивнул и быстро завел Бориса в спальню. Закрыв дверь на замок, он почувствовал, как комната снова стала их маленьким убежищем. Борис первым делом рухнул на кровать Уилла, раскинув руки. — Твой брат — настоящий святой, художник, — пробормотал он в подушку. — Или полный псих. Он перевернулся на спину и посмотрел на Уилла. Его взгляд был уже не таким мутным, как утром, но в нём всё ещё плескалась та тёмная, горькая глубина. — Знаешь... — Борис замялся, что было для него совсем нехарактерно. — Твоя девчонка... Оди. Она на меня так смотрела, будто видела всё моё дерьмо насквозь. Весь этот «шум», про который она говорила. Она права. Там, откуда я пришёл, внутри меня действительно всё фонит. Уилл коснулся его руки — осторожно, едва ощутимо. — Она просто чувствует правду. И она знает, что ты не плохой человек. Ты просто... заблудился. Борис горько усмехнулся и вдруг резко притянул Уилла к себе, заставляя его лечь рядом. Уилл замер, чувствуя костлявое плечо Бориса и запах мыла, смешанный с табаком. — Если этот ваш эксперимент сработает, — тихо сказал Борис, глядя в потолок, — я вернусь туда, где меня ждёт отец-алкаш и пустая пустыня. А ты останешься здесь, со своим Майком, который будет лить тебе в уши про «лучших друзей навсегда». Он повернул голову к Уиллу. Его лицо было так близко, что Уилл видел каждую ресничку, каждую черточку, которая делала его Борисом, а не Майком. — Тебе не кажется, что это несправедливо? — прошептал он. — Ты ведь единственный, кому я был по-настоящему нужен. Уилл промолчал. Он не знал, что ответить, потому что Борис был прав. Мысль о том, что в пятницу эта странная, опасная и живая связь разорвётся, жгла его изнутри сильнее, чем любая обида на Майка. — Давай просто... доживём до пятницы, — наконец сказал Уилл. Борис ничего не ответил, только крепче сжал плечо Уилла, и они затихли в полумраке комнаты, слушая, как за окном ветер шумит в листве деревьев Хоукинса — города, который умел хранить секреты, но не умел возвращать потерянное.