Шторм

      Гермиона еще с детства взяла за привычку оставлять после себя идеально заправленную постель. Даже если торопилась, даже если это был простой номер в «Дырявом котле», где после нее обязательно вывернут все одеяла и наволочки наизнанку. Даже если это была палата в Мунго, откуда ее наконец выписывали.       Ей не нравилась роль пациента. Особенно не нравилось выражение лица Мюллера, когда он зашел к ней с утра как бы между делом. И уж точно не нравилось, когда он пытался убедить ее в необходимости снова принимать лекарства.       Гермиона сидела в кресле для посетителей и неотрывно наблюдала за часам. Он обещал прибыть к обеду, но стрелка уже проскочила полдень, а в палату никто не заходил. Видимо, ей придется возвращаться одной.       Да и с чего бы ей нужна была помощь Фреда, если с ней очевидно уже все в полном порядке?       Когда она уже встала, чтобы покинуть душную палату, дверь открылась. Но за ней не оказалось ни привычной рыжей шевелюры, ни теплого взгляда. Вместо Фреда, в комнату шагнул Торн.       — Вы еще здесь, — сухо констатировал он. — Хорошо.       Он не выглядел как человек, которому хорошо спалось. По правде говоря, он вообще не выглядел как человек, который хоть на минуту сомкнул глаз этой ночью.       — Я слышала про Льюиса, — сказала Гермиона, сразу отсекая любые попытки увести разговор в светскую любезность.       Сегодня она была не в настроении ходить вокруг да около.       Торн кивнул и выдержал короткую паузу, окидывая взглядом палату.       — Что вызвало инсульт? — нетерпеливо продолжила она.       — Мы не знаем, — ответил Торн безо всякой эмоции в голосе. — Его мать сейчас с ним. Всё случилось быстро.       — Во сне? — вырвалось у неё раньше, чем она успела прикусить язык.       Торн взглянул на нее иначе. Нахмурился, словно хотел спросить что-то, но передумал. Вместо ответа — усталый кивок.       Гермиона не знала, что было с Льюисом в две тысячи восьмом. Выжил ли он? Стал ли первым сбоем в лечении? Или это её изменения спровоцировали новый виток катастрофы?       — К нему можно зайти? — спросила она.       — Вы не на работе, Грейнджер, — спокойно ответил Торн.       — Тогда завтра?       — Выражусь иначе, — прервал он, и в голосе появилась сталь. — Вы на больничном. На этой неделе я не хочу видеть вас в больнице.       — Но, сэр…       — Это не обсуждается, — отрезал Торн, с каждым словом становясь мрачнее. — У вас сотрясение. Какая польза от целителя, который сам не в состоянии стоять на ногах?       — Я в полном порядке, — упрямо возразила Гермиона.       — Не заставляйте меня прибегать к формальностям, — он кивнул на пустую склянку на тумбочке. — Вы прекрасно знаете, что целителям запрещено употреблять дурманящие зелья во время практики. Зелье для сна без сновидений, успокоительные…       — Я не давала на них согласия! — вспыхнула Гермиона. — И я в состоянии работать.       — В той ситуации ваше согласие не было приоритетом, — уже жёстче ответил Торн. — Позвольте мне самому решать, насколько вы в состоянии работать. Пока вы — моя подчиненная, Грейнджер. И я отстраняю вас от работы на неделю.       Возмущение уже готово было сорваться с языка, но его перебил тихий скрип открывающейся двери. В проеме показался Фред. Он медленно перевёл взгляд с Торна на неё, потом обратно, и осторожно спросил:       — Ты готова?       Торн воспользовался моментом.       — Не стану вас задерживать, — сухо сказал он. — Я уже и так сказал всё, что хотел.       Он протиснулся коридор, оставив после себя тяжелую, гнетущую тишину.       — Отлично, — тихо сказал Фред. — Пять минут, и ты уже успела поссориться с начальством. Рекорд.       Гермиона не ответила — закатила глаза и подобрала с кресла сумку. Уже на выходе Фред молча выхватил ее и перекинул себе на плечо. Затем, как ни в чем не бывало, зашагал по коридору к выходу из крыла, не дав ей возможности поспорить.       У палаты Льюиса ноги сами притормозили. Гермиона краем глаза взглянула внутрь, через приоткрытую дверь. У кровати сидела женщина в годах и внимательно слушала рекомендации целителя. Лицо аврора она увидела позже, лишь мельком — бледное пятнышко, почти слившееся с подушкой.       — Это тот самый?.. — уточнил Фред, остановившись чуть впереди нее.       Гермиона кивнула.       Она не стала спрашивать, откуда он знает или помнит ли он вообще мужчину, что так часто докучал им с Падмой еще пару недель назад.       Фред тоже посмотрел в палату. На секунду его лицо стало очень серьёзным. Он ничего не сказал — просто протянул руку и мягко коснулся ее локтя, напоминая, что пора идти.       — Не стоит тут задерживаться.       Гермиона ещё секунду смотрела на неподвижную фигуру в кровати, потом заставила себя отвернуться. Фред продолжал держать её за локоть — не сильно, но достаточно, чтобы она чувствовала его присутствие рядом. Они пошли дальше по коридору, и каждый шаг уносил ее все дальше от палаты Льюиса. Подальше от Мунго. И ближе к дому.

***

      Квартира встретила их тишиной. В отличие от той, что была в больнице, эта обещала спокойствие и тепло. Из кухни доносился запах свежесваренного кофе, хотя время было уже за полдень. Гермиона сняла туфли и прошла босиком к двери в свою комнату, слыша за спиной медленные шаги Фреда.       На полпути к комнате появился Живоглот. Он лениво потянулся, будто только и ждал её, и тут же принялся тереться о ноги. Но стоило ему заметить Фреда, как он сменил траекторию и с тихим урчанием встал прямо перед ним, требовательно задрав морду.       — Ты ему понравился, — усмехнулась она, толкая дверь в комнату.       — Ему нравятся все, кто его кормит, — отмахнулся Фред, но все равно опустился на корточки, чтобы погладить кота за ухом.       Ей хотелось возразить. Рон никогда ему не нравился, несмотря на то что часто кормил его, баловал и старался загладить вину за прошлые годы пренебрежительного отношения. Но Живоглот был не из тех, кто легко отпускает прошлое.       Фред поднялся резче, чем следовало, и на секунду крепче сжал трость. Тень боли скользнула по лицу и исчезла так быстро, будто её и не было.       В комнате стоял мягкий полумрак от задернутых занавесок. Гермиона прошла внутрь, а Фред остался в дверном проеме, привалившись плечом к косяку.       — Насчёт вчерашнего, — начал он осторожно.       Гермиона обернулась к нему. Свет из окна едва касался его лица.       — Это было не из-за тебя, — она поспешила объясниться. — То есть…       Мысли беспорядочно неслись, и Гермиона никак не могла ухватиться за них.       — Из-за тебя, но ты всё верно сказал, — поправила она себя и тут же нахмурилась. — Не так… Я…       Фред чуть качнул головой, будто останавливая её.       — Мне не стоило так… — и на секунду замялся, подбирая слово, — резко. Ты только очнулась, а я… — он усмехнулся без радости. — Выбрал не самый удачный способ показать, что волновался.       — Я должна была предупредить.       Он выдохнул, опуская взгляд.       — Да. Было бы… неплохо.       Пауза снова легла между ними, но уже мягче.       — В следующий раз, — добавил он, чуть тише, чем прежде, — попробуй выбрать менее… драматичный способ сообщить, что ты задержишься.       Уголок губ дернулся, почти в улыбке.       — Чернила, например.       — Кончились, — отозвалась Гермиона, уцепившись за возможность разрядить обстановку. — Пришлось импровизировать.       Фред тихо фыркнул, но тут же провёл ладонью по лицу.       — Ты могла бы… — он осекся на полуслове и качнул головой, — просто не доводить себя до такого состояния.       Это прозвучало уже без укола — устало и почти просительно.       — Мне правда не нравится находить тебя без сознания, Грейнджер.       Он поймал её взгляд и сразу же отвёл глаза, будто сказал лишнее.       — Я не хотел… — запнулся, затем махнул рукой.       Гермионе хотелось сделать шаг навстречу. Каждая клетка в ее теле тянулась вперед, и она почти поддалась этому странному порыву. Но Фред вдруг прочистил горло и продолжил:       — Просто… — он снова посмотрел на неё, уже ровнее, но в голосе все еще чувствовалось напряжение, — не делай так больше. Ладно?       Фред бросил на нее последний взгляд — быстрый, почти резкий, будто задержаться означало бы сказать лишнее — и развернулся.       Трость глухо ударила о пол. Он ушёл.       А она позволила.

***

      Время тянулось медленно. В какой-то момент ей пришло в голову проверить исправность настенных часов — настолько долгой казалась каждая пройденная минута.       За окном стемнело. В квартире было тихо — кроме сопения Живоглота на кровати не было слышно ни единого звука. Гермиона пыталась сосредоточиться на письме, но строчки плясали перед глазами, складываясь в бессмыслицу, и приходилось заново перечитывать каждый абзац.       «Гермиона,       Надеюсь, тебе уже лучше. Мы с Роном прибежали в Мунго как только получили сову, но ты была без сознания. Фред заверил нас, что всё под контролем, и решил, что нам лучше не мешать. Напиши мне хотя бы пару строк, чтобы я понимал, что не зря оставил тебя на его попечение.       Насчет твоей просьбы: Кингсли лично вызывает тебя в Министерство. Очевидно, информация, о которой ты спрашивала, не подлежит огласке даже мне. Он в курсе о твоей ситуации и ждет тебя сразу как только поправишься.       Надеюсь, ты знаешь, во что ввязываешься.       Будь осторожна.       — Гарри»       Она перечитала первый абзац снова, но слова так и не сложились в сколько-нибудь логичную картину. Гарри и Рон приходили. Фред отправил их домой. И ничего не сказал.       Тишина душила. Она начала чувствовать себя параноиком — постоянно вслушивалась в любые признаки отпирающейся дверной защелки или топота ног в коридоре. Ей нужны были хоть какие-то звуки, чтобы обозначить его присутствие здесь. Чтобы эта комната не успела стать другой — с окном на старый дуб и обоями цвета пыльной розы.       Но звуков не было.       Она решила, что зайдет к Кингсли завтра же. Нельзя было тянуть дальше — не после того, что случилось с Льюисом.       Из коридора раздался тихий хлопок — глухой, будто упала книга или хлопнула форточка. Но этого было достаточно, чтобы поднять в груди новую волну тревоги. Ей хотелось убедиться, что он здесь. Действительно здесь.       Чай. Она просто выйдет поставить чай.       Гермиона провела ладонью по лицу, пытаясь собрать мысли. Она поднялась слишком быстро — в глазах потемнело на секунду — и обернулась к кровати. Живоглот, завернувшись в еще теплое после сна одеяло, тихо посапывал.       И хотя она понимала, что вероятнее всего встретит в коридоре лишь холодную пустоту, все равно метнулась к двери слишком быстро. Вылетела в коридор, поддавшись какому-то порыву, словно если не выйдет за пределы этой комнаты сейчас, то, наверное, сойдет с ума.       Она не успела остановиться — лоб врезался во что-то твердое и влажное. На секунду она пошатнулась, потеряв равновесие, когда чья-то рука — такая же крепкая и мокрая, — подхватила ее за талию.       — Осторожнее, Грейнджер, — прозвучало у нее над ухом. — Тебе разве не положено быть в постели?       Знакомый голос. Запах цитрусового мыла. Теплая ладонь, удерживающая от падения.       Гермиона подняла глаза, только сейчас заметив Фреда перед собой. Рыжие волосы потемнели от влаги и были зачесаны назад. На глаза спадали только две густые пряди челки, с которых крупными каплями стекала вода. Махровое полотенце на шее.       Слишком много деталей.       Ей пришлось сделать шаг назад, чтобы вернуть твердость в ногах. Рука безвольно упала с ее талии, оставив мокрый след ладони на футболке.       Она смотрела на него, и слова будто отставали от реальности на несколько секунд.       — Я… — голос предательски сел, — думала, ты еще в магазине.       Фред прищурился, внимательно всматриваясь в её лицо. Он поднес край полотенца к затылку, взъерошив волосы, и скосил на неё взгляд, в котором на секунду мелькнула тень усмешки.       — Я хотела чай поставить, — сказала она вдруг, цепляясь бьющуюся на задворках сознания мысль.       Ей пришлось прикрыть глаза, чтобы мир хоть на секунду перестал так неистово вращаться.       Они стояли всего в шаге друг от друга, и этого расстояния оказалось недостаточно, чтобы скрыть тепло, исходящее от его тела.       Гермиона на секунду задержала взгляд — слишком долго — и поспешно опустила глаза, будто это могло что-то исправить. Темно-синяя ткань пижамных штанов казалась безопаснее. Правильнее. Она зацепилась за неё взглядом, давая себе короткую передышку.       Но стоило поднять голову снова, как лукавая улыбка на его губах ясно дала понять — он всё заметил.       — Конечно, — кивнул он. — Самое время.       Он сказал это ленивым, вязким тоном, больше напоминающим патоку. Затем чуть сдвинулся, давая ей пройти, но не отходя полностью. Провёл ладонью по волосам, стряхивая с них остатки влаги, и коротко усмехнулся:       — Должен признать… — он сделал едва заметный шаг в сторону, словно давая ей пространство, — не каждый день на меня по утрам налетают девушки в таком… виде.       Она сжала губы, явно пытаясь сдержать раздражение, но взгляд снова предательски метнулся вниз — и тут же обратно. Фред это заметил.       — Ты будешь? — Гермиона не готова была признаться даже самой себе, сколько сил ушло на то, чтобы придать голосу будничный тон.       — Если позволишь мне одеться для начала, — усмехнулся Фред. — Случись такое двумя веками ранее, нам пришлось бы пожениться.       — Так ты у нас теперь дама в беде? — закатила глаза Гермиона. — Не думаю, что для тебя большая проблема… — рука очертила в воздухе его силуэт, — …ходить вот так.       — Правда? — бровь у него чуть приподнялась. — Я этого не планировал, Грейнджер, — несмотря на серьезный тон, в глазах плясали искорки. — Но и не собираюсь робеть, как мальчишка, раз уж это уже произошло.       Он отступил ещё на шаг, наконец разрывая расстояние между ними, и перекинул полотенце с плеча на руку. Гермиона выдохнула резче, чем планировала.       — Подождешь немного?       Она машинально кивнула и поплелась в сторону кухни, стараясь держать спину как можно ровнее и ни в коем случае не оборачиваться. Лишь когда дверь хлопнула, Гермиона позволила плечам упасть, а лицу зарыться в ладонях.       Гермиона машинально поставила чайник, прислонилась бедром к столешнице и уставилась в одну точку, пока вода медленно начинала нагреваться. Руки всё ещё немного дрожали — то ли от усталости, то ли от чего-то другого, чему она не хотела давать имя.       Дверь тихо скрипнула за спиной. Фред вернулся быстрее, чем она ожидала. На этот раз — в рубашке, не до конца застегнутой, с всё еще влажными волосами. Он не сказал ничего, просто подошел к столешнице, открыл верхний шкафчик и достал оттуда две чашки.       — Сядь, — бросил он негромко, не глядя на нее.       Это прозвучало тихо и не требовательно, но Гермиона все равно послушалась. Опустилась на стул, обхватив колени руками.       Фред снял с плиты чайник и разлил чай. Гермиона наблюдала за этим молча. За тем, как он двигается — чуть осторожнее, чем раньше. Как опирается на трость, когда думает, что она не смотрит.       — Ты всегда так смотришь, — заметил он, не оборачиваясь. — Или это только сегодня мне повезло?       — Как? — на автомате спросила она.       — Будто пытаешься понять, из чего я сделан, — он пожал плечами. — Не уверен, что это комплимент.       — Профессиональная деформация.       — Сахар? — спросил он, уже на автомате.       — Нет.       — Конечно нет, — пробормотал он, будто подтверждая какую-то свою мысль.       Фред поставил перед ней чашку и только тогда сел напротив.       — Я думал, ты уже начнешь собирать список дел на неделю, — сказал он наконец, размешивая чай. — Или хотя бы строчить гневные письма начальнику.       — Не давай мне идей, — тихо отозвалась она.       Уголок его губ дернулся.       Гермиона сжала чашку чуть крепче, чем нужно. Тепло от фарфора медленно расходилось по ладоням.       — Гарри писал, — сказала она вдруг, не поднимая взгляда.       Ложка в его кружке на секунду замерла.       — Да? — слишком спокойно.       Фред сделал шумный глоток и тут же поморщился — чай оказался слишком горячим.       — Они с Роном приходили в Мунго, — продолжила она, теперь уже глядя на него. — Пока я была без сознания.       Он не выглядел удивленным. Только чуть отвел взгляд в сторону, как будто рассматривая что-то за её плечом.       — Были, — подтвердил он.       Вот так просто. Не упирался, но и не объяснял, словно это была мелочь. Решение, принятое мимоходом.       — И ты отправил их домой, — не вопрос.       Фред медленно выдохнул через нос и поставил чашку на стол. Выражение лица чуть исказилось, когда он сдвинул ногу, пытаясь принять положение поудобнее.       — Я попросил их не толпиться у палаты, — поправил он, чуть пожав плечом. — Там и без того хватало людей.       Гермиона склонила голову набок, изучая его лицо. Она не знала, что именно хочет от него услышать. Слова казались правильными, логичными. Плавали на поверхности, как льдинки. Может, под ними скрывался айсберг, а может — она себе это просто надумала.       — Ты мог сказать мне.       Фред пожал плечами, опуская взгляд обратно к чаю.       — Мог, — легко согласился он. — Но ты тогда была немного… занята.       Гермиона понимала, что в его словах и действиях была логика. Но ощущение, что ей недоговаривают, оставалось.       — И потом, — добавил он уже чуть легче, — если бы я пустил туда всю твою делегацию поддержки, Падма бы выгнала нас всех раньше, чем ты успела бы очнуться.       Гермиона слабо улыбнулась.       — Да и Рон явно не собирался уходить, — сказал он сухо, через силу.       — Что ты имеешь в виду?       Фред на секунду задержал на ней взгляд. Дольше, чем нужно. Как будто решал, сколько именно ей сказать.       — Он выглядел так, будто всю дорогу речь репетировал, — смех в его голосе прозвучал непривычно неестественно.       Гермиона опустила взгляд в чашку. Поверхность чая дрогнула, отражая свет лампы.       — И ты всё равно его отправил, — тихо сказала она.       Фред чуть повел плечом.       — Да.       Пальцы постучали по краю чашки — один раз, второй. Слишком тихо для нервного жеста. Слишком ритмично для случайного.       Фред внимательно следил за её реакцией. Казалось, он ждал, что она разозлится или расстроится. Но Гермиона ничего не ответила. Лишь прикрыла глаза — совсем чуть-чуть, позволяя горячему пару из кружки наполнить легкие.       — Там и без того было достаточно людей, — добавил он уже ровнее. — А он… — Фред запнулся на долю секунды, — не из тех, кто умеет тихо ждать.       Гермиона невольно хмыкнула.       Запах липового чая заполнил кухню. Тепло разлилось по телу приятной волной, давая необходимую передышку — от мыслей, от драмы, от жизни. Хотелось замедлить время и застрять в этом моменте, где был только чай, полумрак кухни и тихий нашептывающий ветер за окном.       — Вы… — начал он и тут же замолчал, словно передумал.       Гермиона подняла глаза.       — Что?       Фред провёл большим пальцем по краю кружки, будто стирая невидимую пылинку.       — Ничего.       — Фред.       Он встретился с ней взглядом, и на этот раз не отвел его.       — Вы с ним… — он сделал паузу, подбирая слова, — на каком сейчас этапе?       Вопрос прозвучал почти небрежно.       — Я просто пытаюсь понять, — поспешил он объясниться, — стоит ли мне готовиться к вашему примирению?       Гермиона сжала кружку чуть сильнее.       — Нет, — ответила она после короткой паузы.       В ответ — медленный кивок, вдумчивый.       — Мы не… — она нахмурилась, будто сама пыталась сформулировать. — Все закончилось еще в мае.       Говорить об этом не хотелось, но она также знала — ему необходимо это понимание, потому что он и без того уже вмешался больше, чем следовало. Больше, чем обычно вмешиваются братья бывших женихов.       — Не потому что что-то случилось, — добавила она, — а потому что… — она покачала головой. — Потому что это больше не работает.       — Но ты понимаешь, что он, скорее всего, думает иначе, — добавил он чуть тише.       — Возможно.       Она опустила взгляд.       — Я просто… — Гермиона запнулась. — Это всё не так просто объяснить.       — Когда это тебя останавливало? — уголок его губ снова дернулся, уже резче.       Она вскинула на него взгляд, и на секунду между ними проскочило что-то прежнее. Словно она могла здесь и сейчас вывалить на него всё накопившееся, и это ничего не изменит. Он даст ей выговориться, вставит пару глупых шуток, и всё вернётся на круги своя.       Но она не могла.       — Сейчас — останавливает.       Фред тихо выдохнул, откидываясь на спинку стула. Дерево едва слышно скрипнуло под его весом.       — Ладно, — сказал уже мягче. — Тогда не объясняй.       Он сделал глоток, потом поставил кружку на стол и, не отводя взгляда, добавил:       — Значит, на свадьбе всё будет спокойно?       Гермиона на секунду задумалась.       — Настолько, насколько это возможно, когда ты рядом с Роном, Гарри и Джинни одновременно.       — Прекрасно, — кивнул Фред. — Значит, шансы на катастрофу остаются.       Пауза снова растянулась, но теперь в ней не было прежней напряженности. Скорее что-то тёплое, почти домашнее, как будто разговор неожиданно свернул в сторону, где не требовалось защищаться.       — Спасибо, — сказала она вдруг.       — За что? — удивился он.       Она чуть пожала плечами.       — За то, что не давишь.       Он посмотрел на неё внимательнее.       — Не уверен, что это мой обычный стиль, — заметил он.       — Знаю.       Он усмехнулся, но как-то тише, чем раньше.       — Тогда считай, что тебе повезло.       Она покачала головой, всё ещё улыбаясь.       — Не думаю, что это вопрос везения.       Он не ответил сразу. Просто посмотрел на неё — спокойно, без привычной защитной иронии.       — Может быть, — сказал он наконец.       Фред встал и коротко кивнул в сторону комнаты. Прежде чем она успела возразить, он протянул ей раскрытую ладонь, и она взялась за неё без задней мысли. Потом медленно поднялась, всё ещё чувствуя лёгкую слабость.       Они прошли по коридору до комнаты. Фред придержал для нее дверь, пропуская вперёд. И когда она прошла мимо, на секунду замедлил шаг, будто убеждаясь, что она действительно держится на ногах — и только потом отпустил её руку.       Тишина снова вернулась. Но теперь в ней было что-то другое. Не пустота. Присутствие.