За мечтой

      

Washington Figure Skating Club, США

      - О, Илья, я и не думала, что ты сегодня будешь здесь, - приветливо окликает Изабо Малинина, отрывая парня от экрана телефона. – Что ты смотришь? – уточняет она, подходя ближе.       - У русских контрольные прокаты, решил взглянуть, как там дела у Гуменника, - сладкая ложь легко и практически без раздумий срывается с губ Ильи, быстро блокирующего трансляцию. – А как у тебя дела? Как прошла тренировка? – переспрашивает Малинин, уводя разговор в безопасное русло.       Более внимательно Илья пересматривает Сашины контрольные прокаты уже поздно вечером, после тренировок. Пристально рассматривает четверные в замедленном повторе, в который раз убеждаясь, что Трусова в своем таланте уникальна. Он вообще своеобразно относился к четверным у девушек – они прыгали их в минимальном весе, и прыжки казались хоть и легкими, но по его скромному мнению, порой сильно недокрученными. Саша ломала стереотипы примерно как танк: назвать ее прыжок никак иначе, как исключительно силовым, у Ильи даже в мыслях не проскакивало. И оттого он все больше не понимал, отчего у Трусовой не сложились дела с акселем? Он внимательно пересмотрел разминку перед прокатами, отмечая отличную высоту и пролетность прыжка, улыбнулся, видя попытку, как она его даже перекрутила в прогоне, все больше убеждаясь в своей правоте.       Взглянув на время, Илья понял, что так просто уже не сможет отпустить эту мысль, и пошел искать видео акселей Саши разных лет. Ему не давала покоя мыль, как девушка, которая легко восстановила свои четверные, никак не может решиться на работу с акселем, который мог бы принести ей решение многих проблем в короткой.       - Почему, почему ты так поздно идешь в прыжок? Вываливаешься из круга же сразу, - пробормотал парень, рассматривая прыжки. – Как вы не можете это столько лет пофиксить, не понимаю. Не получается с таким въездом, ну гасите скорость стопором, - возмущающе бормотал он. Тут уж, кому, как не ему, лучше многих чувствовать этот прыжок. Он перепробовал в свое время массу вариантов акселя прежде, чем понял, что в четверном акселе не надо выпрыгивать высоко или пролетно, а прыжок лучше скомпоновать пониже, увеличив только скорость самой крутки.       

Москва, Россия

      Середина сентября наконец внесла ясность в дальнейшие планы по сезону. Слухи, активно циркулирующие в фигурнокатательных российских кулуарах, наконец нашли и свое документальное подтверждение: международному сезону для России все-таки быть. Неохотно, с массой ограничений и минимальными квотами, их все-таки допускали – по одному представителю в каждом из видов.       Сашин календарь верстался уже на ходу. За ее заслуги перед спортом ей давали место на двух этапах гран-при – и Трусова сразу же загорелась, это звучало уже серьезной заявкой на возможность отбора и участия на финал и пробой закрыть хотя бы один свой серьезный гештальт, взяв взрослый титул. Дорожка не обещала быть прямой и ровной, и Этери Георгиевна это напоминала буквально на каждой тренировке: тебя там никто не ждет, им и без нас живется прекрасно. Сашу задевало, Саша старалась, работала, не пропуская даже классы по хореографии у станка.       Гнуться и выглядеть пластичнее на льду ей это сильно не помогало, но вслушиваться в музыку, понимать акценты, работать над руками, кистями – этому уделялось огромное внимание.       Одногруппницы все видели и осознавали: Этери вцепилась в Трусову клещнями и уделяла ей много времени на тренировках. Сашу льстило и мотивировало такое отношение – она не привыкла быть примой, а знала, какого это быть – одной из нескольких.       Темная квартира после яркого льда напоминала ей клетку, в которой невозможно было дышать. Она стала чаще ездить к маме с сыном, гулять на свежем воздухе и наконец закончила кормить. Общее состояние стало стремительно улучшаться – энергия, которая летом заканчивалась и ускользала сквозь пальцы, как легкий пылеватый песок, сохранялась до конца и произвольной программы, она не доезжала кое-как до последних секунд, а мчалась к ним со скоростью настоящей русской ракеты.       Отзывы о ее выступлении на контрольных прокатах от технических специалистов и представителей федерации были сдержанными, но достаточно приятными. Вопросов к программам и качеству прыжков было немного, хотя на моменты по доработке им все-таки указали.       С местом выступлений на гран-при их поставили перед фактом – и она, и Петя Гуменник стартуют в очень непростом календаре, когда катать этапы они будут два подряд, с разрывом всего в неделю. Для Пети все сложилось просто прекрасно – Америка и Канада выглядели для него весьма удобными в рамках графика тренировок с Рафаэлем Арутюняном. Саша же наоборот, буквально на следующие же дни после контрольных прокатов, занялась вопросами визы для таких непростых стран. Федерация в этом вопросе подключилась практически мгновенно, но поволноваться ей все же пришлось – в своей голове она до сих пор не могла поверить в реальность всего происходящего.       Было важно подойти в оптимальной форме к этим стартам – цели в команде Тутберидзе ставились самые высокие. Активно к работе подключился и Даниил Маркович, требуя соответствия скорости во всех вращениях темпу музыки, она заходила в каждый из видов этого элемента на тренировках многократно. Они стояли буквально с секундомером, считая нужную скорость поворотов.       Сына она поначалу видела лишь по вечерам и утрам – весь день Трусова проводила на катке, понимая важность ее подготовки. В конце концов, мама, как и часто было и ранее, пошла на компромисс, видя, как Саше не хватало времени с Мишкой. Они ездили вместе на все ее тренировки, только если раньше мама следила за ней, самой Трусовой, то теперь все время ее подготовки та посвящала внуку, а Саша спокойно поглядывала на них на трибуне между элементами.       Канаде и США в этапах Александра не сказать, что сильно обрадовалась, хотя в разные сезоны она бывала на обоих этих турнирах. Вопросы логистики, льда и акклиматизации на этот срок между этапами для нее были ключевыми, о чем немедленно задумались и тренера. Самой Этери нужно было готовить еще и Нику Эгадзе, совершенно не совпадающего с Сашей по этапам. После недолгого обсуждения решение скрепя сердцем все же было принято: с Трусовой полетит Дудаков, чего Саня подсознательно и желала. Лед на время между этапами ей предлагал и Петя – Арутюнян ничего не имел против, чтобы поглядеть на настоящий феномен женского фигурного катания, да и Софа Самоделкина уже писала не один ей раз, мечтая с ней наконец снова встретиться. Трусовой было все равно на выбор тренеров. Лед и Сергей Викторович – все, что ей было нужно для настроя.       С элементами ультра-си Саша продолжала долгую и кропотливую борьбу. Ей хотелось, как настоящей спортсменке, быть сильнее, быстрее и выше. Она просила о четырех четверных в программе, и пока что ее форма позволяла ей выкатывать такой контент. Но выбор прыжков постоянно менялся. Она пробовала заходить в сальхов, успеха с ним особенно не сложилось, тулуп и флип посещали ее буквально по очереди, зато хотя бы лутц радовал.       Время вылета на соревнования подкралось незаметно: и Саша понимала, что ощущает какое-то невыносимое противоречие в душе, разрывающейся между оставленным дома Мишкой и своими собственными желаниями реализации в спорте. Сына она держала на руках и обнимала буквально до последних секунд перед посадкой, вглядываясь в его безмятежный добрый взгляд на мир, умилясь его маленьким щечкам, тоненьким пальчикам, целуя каждый ноготок на прощание. Она с трудом сдержалась от слез в аэропорту, понимая необходимость каждого ждущего ее впереди соревнования, но чувствовать так много эмоций одновременно для нее было очень непривычно, а уж сложнее еще было их скрывать.       Большую часть полета она провела в непонятном раздрае. Она сидела между Дудаковым и Петей Гуменником, у окна свое место заняла Лиза Туктамышева. За ребят Саша была откровенно рада, и заметить их особую связь по этим долгим взглядам без малейших слов было несложно. Но вынужденно наблюдая за их взаимодействием в самолете Трусова не могла не обратить внимания, на сколько все по-другому было у них с Макаром. Энергия Пети вдохновляла всех окружающих, и Лиза рядом с ним как будто становилась лучшей версией себя – много посвящала чтению и изучению английского, когда как раньше представить любой выходной Туктамышевой без пива, чипсов и модного сериала было решительно невозможно.       

Полчаса, он и я, полчаса

Каждый сам, каждый сам, полчаса

По своим адресам, полчаса

      А какой версией себя стала сама Саша, пробыв с Макаром эти несколько лет вместе? Сохранились в основном самые первые и ранние эмоции от их встреч – она чувствовала этот трепет, легкость и жгучий интерес к этому красавцу. Они пересеклись в очень непростое время для них обоих – разрыв с Марком Трусова переживала тяжело, и не раз уже возвращалась к мысли о том, что с Кондратюком было может и сложнее, но гораздо интереснее. Марк был не просто ее бойфрендом, но и самым близким и лучшим другом, который чувствовал ее душу, умел находить слова и подход к ней в самые тяжелые моменты ее спортивной биографии. Жаль, что все закончилось так скомканно и непонятно, и во многих случаях сейчас она ясно осознавала, как была не права – но кто не делал ошибки по неопытности? В 2022 Саша была той самой закомплексованной девчонкой, которую все воспринимали больше, как «своего парня», поскольку ее характер, таланты и манера речи создавали ей именно такой образ. А она хотела эту женственность, про которую твердили все вокруг. Бойтесь ваших желаний, что называется.       

Гран-при Америка, Лас-Вегас

      Скейт Америка в этом году проходила не в Лейк-Плейсиде и даже не в Техасе, Трусова окунулась как будто в свои старые воспоминания – ее ждал Вегас, как и в 2021. Она считала, что это на удачу, поэтому что тогда, несмотря на не лучшее состояние стопы и прокат со всего одним четверным, необходимый результат был достигнут.       Лас-Вегас встретил непривычной жарой. После промозглого холодного серого утра яркое солнце ощущалось отвратительно, но Саша помнила, ради чего это все делается.       Привычное заселение в гостиницу недалеко от арены, раскладка вещей, легкий душ и немедленное желание связаться с мамой – вот, что ждало ее в ближайшие несколько часов. Прилетели они ровно под соревнования, чтобы самые тяжелые дни акклиматизации пришлись на дни между этапами. Разница часов, конечно, не радовала – кататься в 5 утра по Москве ее не прельщало, но когда у нее был выбор? Хорошо, что вообще на соревнования-то пустили.       Вечерняя тренировка перед короткой программой прошла спорно: лед она хоть и не полировала, но ошибок хватало. Несмотря на концентрацию, качество исполнения элементов было средним, да и времени для отработки ей откровенно не хватило. Дудаков выглядел бледно: ему перелеты всегда давались непросто, поэтому Трусовой особенно не хотелось беспокоить любимого тренера. В четверные она все же пару раз зашла – несмотря на ставку на чистый прокат в произвольной, никаких гарантий не было, что все пойдет по плану.       Собираясь уже покинуть ледовую арену, Саша неожиданно для себя нарвалась на Лизу Туктамышеву, которая продолжала готовить свои репортажи с места событий для Окко и, разумеется, видела ее тренировку. Трусова дежурно ответила на пару стандартных вопросов, старательно уходя от конкретных ответов, но, когда запись была окончена, Лиза буквально уговорила ее остаться на арене хотя бы еще ненадолго. Посмотреть, конечно, было на кого: Илья Малинин традиционно выбрал Америку для своего старта сезона и уже прилетел в Вегас.       Ребят они заметили издалека – взъерошенные кудри Ильи еле виднелись за плечом темноволосого Гуменника. Саша же с удивлением прислушивалась к своим внутренним ощущениям: она чувствовала непонятное беспокойство и тревогу, а поэтому слегка отстала от Туктика.        Лиза, разумеется, не упустила возможности поприветствовать Илью – общение выглядело забавным. Под камеры Малинин говорил исключительно на английском, даже несмотря на то, что прекрасно понимал заданные на русском вопросы. Его речь на родном для ребят языке выглядела мило: хотя и ориентировался в словах он более чем хорошо, манера построения предложений и использования конструкций выдавала его буквально с потрохами.       Илья все еще ее не замечал, за что Трусова откровенно была благодарна узким и извилистым поворотам подтрибунного помещения ледового катка. Она не последовала за резко ускорившейся Лизой, а предпочла замереть в полутьме коридора, практически подглядывая за ребятами из-за угла. Заочно с Малининвм они были, конечно, прекрасно знакомы, а от тик-токов фанатов про них Трусова краснела очень часто, но не могла их никак пролистнуть.       Илью она уважала за многое и не могла не признавать его таланта. Но знакомства всегда давались ей тяжело: она терялась и закрывалась моментально, стесняясь непонятно чего, из нее было сложно вытянуть буквально одно лишнее слово, почему и производила Трусова впечатление достаточно необщительного человека. Она не любила свой тембр голоса – он ей казался излишне грубым для хрупкой девочки и добавлял комплексов. Пока Саша пребывала в тяжких раздумьях на этот счет, ребята уже ушли к катку, освободив ей все гулкое пространство коридора. Трусова на секунду задумалась, как ей лучше поступить в этой ситуации, но немного замявшись, она все же проследовала вновь ко льду: несмотря на усталость, отказывать себе в просмотре таких шикарных четверных, она была определенно не готова.       

Сорвалась

И как все

Как во сне

Я не я

      Лиза уже привычно стояла за бортиком поодаль от всех тренеров, чтобы не мешать процессу, но не могла отвести глаз от Пети. На ее лице можно было, даже не оборачиваясь, понять, на сколько успешно Гуменник приземлил тот или иной прыжок, девушка явно переживала.       Трусова постаралась прокрасться на арену максимально тихо, не привлекая излишнего внимания свой простой темной одеждой и накинутым капюшоном худи. Туктик ее встретила тихо, пробормотав буквально:       - Ну, куда ты пропала-то? Думала, уже не придешь, - и вновь обратила все внимание на лед.       Увидеть вживую приземленный четверной аксель Малинина на расстоянии буквально считанных метров для Трусовой было потрясающе – она всецело оценила и высоту, и пролетность прыжка, а главное скорость крутки в воздухе. Через бездушный экран мониторов в студии или любительские съемки болельщиков с катка прыжок, хоть и производил неизгладимое впечатление, но не позволял всецело им насладиться.       Саша, конечно, не раз видела программы Ильи и знала, как он катается. Как профессионал, она не могла не обратить внимание на его мягкое скольжение и легкие заходы на прыжки, но видеть это все вживую было по-особенному интересно. Роман Скорняков, отец Ильи, стоял очень далеко от девочек, поэтому чаще она видела лишь спину Малинина, уезжающую от нее в другую часть катка.       Тренировка пролетела быстро, но, как и самой Саше, ребятам явно не хватало времени, чтобы нормально себя подготовить к прокатам. Впрочем, возможность пошалить они не пропустили: Трусова не обратила внимания на тот момент, когда Петя с Ильей договорились прыгнуть параллельный четверной лутц, а только заметила Лизу, которая уже подготовилась к съемке. Прыжок получился на загляденье – правда, смотрела она, конечно, на Илью, который, казалось, буквально подзавис в воздухе, и приземлился секундой позже Пети. Ребята в отличном настроении подъехали к бортику, надевая чехлы, и Саша совсем растерялась, когда встретилась с яркими голубыми глазами Малинина. Они искрились какой-то внутренней добротой, переливаясь разными оттенками синевы, мягкости, и в то же время в них прыгали настоящие искорки пламени, как будто сам парень не мог определиться со своим настроением и хотел всего и сразу. Трусовой сразу резко понадобилось порассматривать свой маникюр или стертые носки у коньков, а лучше бы вообще научиться перемещаться в пространстве подальше от таких пристальных взоров.       - Привет, Саша, - первым поздоровался он, тщательно выговаривая слова. – Я очень рад, что ты вернулась к соревнованиям, желаю удачи, - очень быстро, почти глотая буквы, произнес он.       Ей отчаянно хотелось улыбнуться, одновременно чуть ли не провалиться на этом месте, и потребовалась буквально секунда, чтобы взять себя окончательно в руки, и все же вновь встретиться с пронзительным взглядом парня.       - Привет. Спасибо, мне очень приятно, - произнесла она каким-то глухим, грубым голосом, непонятным для нее самой. Фоном Саша отметила, что Лиза уже уходила от них вместе с Петей, оставляя Трусову тет-а-тет под расстрелом.       - Я видел твои прокаты перед сезоном, ты здорово подготовилась, - в классической американской доброжелательной манере продолжил Илья, не позволяя ей уйти. – Какие планы на этот турнир, сколько четверных? – поинтересовался парень.       - Думали над тремя, но все может измениться в программе, - немного хриплым голосом ответила Саша, уже понимая и принимая, что ее так просто сегодня не отпустят. – А у тебя какие планы? Тренировка, по-моему, очень хорошая получилась.       - Хах, спасибо! – вновь заулыбался парень, оголяя белоснежные зубы. – Постараемся на максимум, в четверной аксель наверно не пойду, но все остальное квады и тройной аксель, - размышляя, ответил он.       - Ты никогда не соблюдаешь заявку, Илья, - попытавшись все же улыбнуться, заметила Трусова. – В любом случае, желаю тебе успехов и верю в твои пятерные, - постаралась расслабить атмосферу она. Илья кивнул на такие слова, поблагодарив, и тихо перекинулся с проходящим рядом отцом парой слов.       Трусова восприняла этот жест как сигнал к окончанию разговора и попыталась, наконец, покинуть лед, но далеко уйти не получилось. Она то ли к своей радости, то ли к разочарованию услышала оклик парня.       - Хэй, извини, Саш, - он подошел к ней чуточку ближе, - ты ведь в той гостинице остановилась, в паре кварталов? – Илья дождался ее легкого кивка и продолжил. – Если я не отвлекаю тебя, не хочешь вместе прогуляться? Мне кажется, нам есть с тобой о чем поболтать – в конце концов, не каждый же день встречаешь русскую ракету! – легко предложил парень.       Саша окончательно раскраснелась и, не найдя поводов для отказа, тихо ответила:       - Ну, ладно, хорошо. Все равно по пути.       - Супер, я тогда сейчас быстро переоденусь. Подождешь в холле? – выпалил Малинин.       - Ладно, - пробормотала Саша, плотнее закутываясь в свою легкую кофту.       - Я мигом, - услышала она позади, едва замечая мелькающие где-то далеко уже впереди светлые кудри.       «Кажется, я влипла», - прокрутилась странная мысль у нее в голове, и Трусова медленно пошла в холл.