Просто дыши, Стю

      Серый, скупой рассвет пробивался сквозь заиндевевшие окна Студии Конга, окрашивая комнату в холодные тона. Шторм снаружи утих, оставив после себя лишь тяжёлое, низкое небо и звенящую тишину, которая бывает только после долгой болезни.       Мёрдок проснулся первым. Его шея затекла, а спина отозвалась резкой болью — узкая кровать 2D явно не была рассчитана на двоих взрослых мужчин, один из которых не снимал тяжёлых сапог.        Он открыл глаза и несколько секунд тупо смотрел в потолок, пытаясь сообразить, как он здесь оказался. Потом он почувствовал тепло.        Стюарт всё ещё спал, уткнувшись носом в его плечо. Его дыхание стало ровным, глубоким, без того пугающего свиста, что разрывал тишину ночью.        Жар ушёл, сменившись испариной; кожа вокалиста была влажной и прохладной. Мёрдок осторожно, стараясь не разбудить парня, высвободил руку. Он посмотрел на 2D — беззащитного, бледного, с растрёпанными синими волосами. В голове эхом отозвались строчки песни, которую он напевал ночью. Никкалс тряхнул головой, прогоняя остатки непривычной нежности.       — Чёрт... ну и вид у тебя, — проворчал он едва слышно, хотя в глубине души чувствовал дикое облегчение от того, что «вид» этот был живым.       Дверь комнаты тихо скрипнула. На пороге стоял Рассел. Он уже переоделся, выглядел бодрым и нёс поднос, на котором дымилась тарелка овсянки и стоял стакан свежего апельсинового сока.       Хоббс замер, глядя на представшую перед ним картину: Мёрдок, помятый и заспанный, выбирающийся из-под одеяла вокалиста. Басист застыл на полувздохе, его багровый глаз сверкнул встревоженным огоньком. Секунду они просто смотрели друг на друга в абсолютном молчании.       — Камин в зале так и не загорелся, — первым нарушил тишину Мёрдок, принимая свой самый независимый и дерзкий вид. — Пришлось... греть его собой. Ты же знаешь, Расс, мёртвый вокалист — плохой бизнес.       Рассел только хмыкнул, проходя в комнату и ставя поднос на тумбочку. Он не стал язвить или задавать лишних вопросов. Он видел достаточно за эту ночь.       — Бизнес, значит? — Рассел поправил шапку. — Ну-ну. Температура спала, это главное. Дай ему поесть, когда проснётся. И Мёрдок... сходи умойся. От тебя пахнет как из старого паба в воскресенье утром.       Когда Рассел вышел, Мёрдок облегчённо выдохнул и присел на край кровати. В этот момент 2D зашевелился. Его ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза — те самые чёрные провалы, которые сейчас казались ясными и осознанными.       — М-мёрдс? — голос Стюарта был слабым, но в нём больше не было того безумного страха.       — Кто же ещё, придурок? Санта-Клаус пришёл проверить, хорошо ли ты себя вёл? — Мёрдок привычно оскалился, но его рука сама собой потянулась к волосам Стю, неловко взъерошив их. — Ты проспал вечность. Рассел притащил свою фирменную бурду. Ешь, пока не остыло.       Стю приподнялся на локтях, чувствуя дикую слабость в мышцах. Он посмотрел на поднос, потом на Мёрдока. В его памяти всплывали обрывки ночи: холодная вода, сильные руки, прижимающие его к себе, и... голос. Хриплый, тихий голос, поющий что-то очень знакомое.       — Ты... ты пел мне, Мёрдс? — тихо спросил Стюарт, не сводя глаз с лица басиста.       Мёрдок замер с ложкой в руке. Его лицо на мгновение стало пунцовым, а потом он выдал свой самый презрительный смешок.       — Пел? Тебе? Ха! Это у тебя от температуры галлюцинации начались, 2D. Я просто... громко матерился на сквозняки. А ты, видимо, принял это за оперу.       Стю слабо улыбнулся. Он знал, что Мёрдок врёт. Он помнил тепло его тела и тот самый ритм, который вытащил его из темноты.       — Спасибо, — выдохнул он, принимая из рук Мёрдока тарелку с овсянкой.       — Ешь давай, задохлик, — буркнул Никкалс, отворачиваясь, чтобы скрыть странную, непривычную улыбку, которая всё-таки промелькнула на его губах. — Нам ещё альбом записывать. И не вздумай снова заболеть. Вторую ночь в этой колымаге я не выдержу.