Карты говорят, что ты – гей

      Стоя под козырьком, на остановке, держа в руках пакет с купленным кормом, Сигма старался мысленно отвлечься на что-то. Что-то, что не касается Дазая. Проезжающие мимо автомобили, плывущие по небу облака, ремонтные работы в старом овощном магазине на противоположной стороне улицы. Чьи-то торопливые шаги, приближающиеся к нему... – Черт, еле успел! Сто третий же ещё не проезжал? – Рядом с ним остановился юноша, едва не сгибающийся пополам от одышки. Похоже он бежал сюда достаточно долго, преодолевая большое расстояние. – Будет через семь минут, – Утягивая лямку школьной сумки на плече, чтобы низко не болталась, Сигма глянул на парня, поправлявшего тёмную классическую шляпу. Занимательный выбор... Хотя до Гоголя в цилиндре как до Китай на ослах. – О, отлично, ещё перекурить успею, – Вытащив из бокового кармана немного помятую пачку Seven Stars с шоколадным фильтром, незнакомец подцепил одну себе и протянул коробочку ему. – Будешь? – Нет, спасибо, я не курю, – Теперь понятно откуда такая одышка. Вредно это всё, конечно, но Сигма не осуждает. Дазай тоже как-то рассказывал... А в общем-то неважно, что он там рассказывал. – Это правильно. А у меня вот дедушка дымит как паровоз и мама постоянно с тонкими трубками ходит. Кисэру вроде называются. В семье оно ведь часто так передаётся, – Юноша зажал между губ фильтр, поджигая с тлеющей стороны. Встретившись с ним взглядом, Сигма не смог оторваться. Глаза у него были разного цвета – левый тепло-карий, лёгкого кофейного оттенка, а в правом разлилась синева бескрайнего глубоководного моря. – М? У меня что-то на лице? – Слегка наклоняя голову, щуря смеющиеся цветные глазки, незнакомец глубоко затянулся, выдыхая дым в другую сторону – вау, он ещё и левша. – А? Н-нет! Просто твои глаза... Это так необычно. Я впервые вижу человека с... – С гетерохромией? Знаешь, у тебя тоже волосы весьма необычные. Натуральные? – Юноша спрашивал с таким искренним интересом и уверенностью в своей правоте, что у Сигмы невольно защемило сердце. Он встречал многих с крашеными волосами – тот же Ацуши – и на него самого часто глазели недоверчиво, когда он утверждал, что его двуцветие, назовём так, природное.       А тут, другой человек впервые слëту сначала спросил про натуральность, а не бросил посредственное: «Это краска?». Скорее всего его рыжина тоже естественная. – Да! Но почему-то все постоянно не верят и просят докозательств, – Дазай просил. – Оу, по мне так это неприлично немного, ахах, – Рыжий стряхнул пепел и вновь затянулся. Он такой... Неземной что ли? Сигма даже не знал этого человека, но испытывал нечто необъяснимое. Есть такие люди, которые вот молниеносно вливаются в компанию или в беседу и тут же становятся её центром. Не зазнавшиеся выскочки, а те, кто притягивают к себе людей на каком-то эфемерном уровне. Этот парень именно такое впечатление и производил. – Солидарен с тобой... Я кстати тоже сто третий жду. Он иногда задерживается, маршрут через половину города проходит, – Зачем он это уточняет? Тот ведь наверняка и сам в курсе, раз ездит на этом автобусе. Теперь Сигма будет ощущать себя неловко не только из-за роста своего собеседника, на которого приходилось буквально смотреть сверху вниз, но и из-за глупостей, что иной раз слетали с языка. – Да, я знаю. Прикинь, щас ещё окажется, что мы в одном районе живём. Ну знаешь, как в фильмах бывает, – Докурив сигарету, юноша шагнул к мусорному баку, потушил бычок о его крышку и выкинул туда же. – Ага, бывает, – С Дазаем было также... Боже, пожалуйста, ну хватит!       Незнакомец одарил его добродушным взглядом и стянул с левой руки синтетическую перчатку – они всё время были на нём? – протягивая ему ладонь. – Накахара Чуя, – Поглядывая на Сигму снизу вверх, понарожают же детин двухметровых, из-под полей шляпы, Чуя любезно улыбнулся, когда тот перекинул пакет с кормом из левой руки в правую, отвечая рукопожатием. Странно, обычно у людей когда они нервничают ладони нагреваются и потеют, а у этого она сухая и прохладная. – Сигма, – Скрывать свою неуверенность и неловкость выходило из ряда вон – ужасно. Но это было не как обычно. Если в компании подавляющих личностей в подобные моменты он ощущал себя пылинкой у дороги, то Чуя же накладывал полярный эффект. Он успокаивал. – А фамилия? – Расцепив руки, Накахара снова натянул на себя тонкую синтетическую перчатку. В них пальцы не так сильно пахли дымом и табаком. – Я привык представляться одним именем, оно у меня само по себе... Своеобразное. Родители носят фамилию отца – Бонд, а у меня по документам стоит материнская-девичья – Делакруа, – Об этом знал только Фёдор, поскольку они дружили с детского сада. Остальные после услышанного имени и фамилией та толком не интересовались, а потом все как один шутили про одноимённое табачное изделие. – Сигма Делакруа? Понятно почему мамину оставили, она тебе больше идёт. А Бонд... Как секретный агент в том фильме? – Вот и пошли эксклюзивные подробности. Чуя, само собой, готовился к этой встрече, собирая информацию то тут, то там. Но основным источником был разумеется его Рюноскэ, что сделал своим невольным информатором наивного и болтливого тигра. Сигма неизменно передавал сведения Ацуши, тот мог смешать их со своими общими наблюдениями и по-дружески разболтать Акутагаве, а Акутагава соответственно передавал всё ему. В чем суть? А в том, что даже Дазай не знает какая у него настоящая фамилия. Даже. Дазай. – Хах или как пачка сигарет... – Видать это не закончится. Приятные – или не особо – воспоминания заглушил звук мотора остановившегося автобуса. Поднявшись по ступенькам они оба прошли в хвост, где, к сожалению было свободно лишь одно место. – Садись, пока не заняли, – Чуя аккуратно подпихнул его к сидению, обхватывая боковой поручень. До верхних он не дотягивался. – Может лучше ты? – Руководствуясь не только вежливостью, но и тем, что миниатюрного человека будет мотать туда-сюда сильнее, чем человека средней комплекции, Сигма не торопился садиться. – Я на конечке выхожу, успею ещё посидеть, – Рыжий про себя ухмыльнулся с того, как эта мамина радость учтиво обходила тему его роста. – Так я тоже... – Сигма пинками гнал от себя испытываемое дежавю. Снова обаятельный парень, которого он ни разу до этого не видел садится с ним на одной остановке, на один автобус и едет также до конечной. – У тебя сумка и пакет с собачьим кормом, – Сопротивляясь инерции, что-то при движении в натуре сильно дёрнуло, Чуя огляделся кругом. Если они так продолжат, то место достанется кому-нибудь другому. – Мне не тяжело, правда, – Держась за верхний красный поручень, Сигма уже принципиально не хотел садиться, пускай и чувствовал себя нелепо с этой своей настойчивостью. – У тебя каблуки выше, – Используя контраргумент, Накахара показал свою подошву кроссовок, где пусть и была платформа, но она едва достигала двух сантиметров, в то время как у Сигмы были все четыре.       Его убеждения всё же подействовали – тот занял сидение, ставя рядышком упаковку корма. – Тогда дай сумку хотя бы, – Но Сигма не собирался полностью уступать, как бы иронично это не звучало. Уж так его воспитали. – Если не дам ты не успокоишься, да? – При других обстоятельствах подобная упертость расценилась бы как подхалимство и взбесила бы до белого каления. Но глядя сейчас сверху вниз на Сигму, что так ненавязчиво вытягивал свою руку ладошкой вверх, Чуя не мог противиться. Он скинул с плеча кожаную сумку и передал в чужие руки – Сигма бережливо устроил ту на коленях вместе со своей. – Спасибо, – Слабо улыбнувшись, он откинул голову на мягкую обивку кресла и прикрыл глаза. День был насыщенным на события. Сегодня без музыки. – Было бы за что... – Накахара с минуту вглядывался в лицо собеседника, товарища по поездке, забавного человека. Невинной жертвы его подлых козней.       Наверняка у кого-нибудь давно созрел вопрос: был ли Чуя искренен с Сигмой? Ответ на самом деле элементарный – как дважды два – с первых же секунд их встречи. Он бежал? Бежал. Боялся опоздать? Боялся. Он даже снял чертовы голубые линзы, которые носил для удобства, чтобы всякие придурки не таращились. И не прогадал, похоже того привлекают люди, не скрывающие свою инаковость. Так что да. С Сигмой он был честен, в каждый вопрос вкладывал неподдельный интерес и с таким же энтузиазмом ответил бы на встречные.       Видите ли, Накахара Чуя не больной ублюдок, желающий испоганить жизнь едва знакомому человеку. Напротив, общаясь с ним вот так с глазу на глаз, он всё больше проникался какой-то симпатией, пониманием. Сигма был податливым, мягким и эластичным, как изготовленный накануне пластилин – лепи с него, что хочешь. С ним нужно быть осмотрительным. И рыжий так умеет. Он способен находить подход, общаться с людьми на человеческом языке, подстраиваться под кого-то. Чуя не урод... Он просто ненавидит Дазая. А это не порок.       Позволив Сигме проспать всю поездку, Накахара занял освободившееся у окна место за две остановки до конечной. Его дом с красной крышей, выложенной металлочерепицей, – прям такой классический, киношный, – мелькнул в окне, как напоминание, что ему придётся топать пешим целый квартал. Ну, цель оправдывает средства. Главное, чтобы Акутагава был уже дома. От него всё ещё не пришло ни одного сообщения, что вызывало обоснованные переживания. Не приключилось бы чего. Вдруг на глаза кому-нибудь попадётся? Вдруг его застукает Дазай? Чуя готов Богом поклясться, да хоть всем древнегреческим пантеоном, если эта рыбешка хоть пальцем тронет Рюноскэ, он вывернет того наизнанку и завяжет в бантик. И чувства Сигмы эту скотину не спасут. – Слушай, меня ведь память не подводит? Я точно видел тебя в нашей школе, – А вот с этой минуты ему придётся наврать с три короба – не страшно, если в последствии удастся успешно отбиться от совести. – Не подводит. Я туда часто прихожу. У меня друг числится в студсовете, – Значит с опознанием формы Сигма не прогадал – рыжий тоже учится в старшей Ома. А с другой стороны как тут прогадаешь, только у них форма такая строгая, традиционно-японская. – Знакомые ребята. А с кем ты там дружишь? Если не секрет, – Забрав свою сумку, Чуя повесил её обратно на плечо. Давненько он не доезжал досюда. Относясь с пониманием к секундной заминке, рыжий попытался разглядеть вдалеке чужой вишневый Mitsubishi. Он за Рюноскэ переживает, но в пору подумать о том, как бы самому не спалиться раньше времени. – С Накаджимой Ацуши из 1-Б. Мы познакомились месяца два назад и как-то прям с первых секунд сошлись. Нас даже называют родственными душами, – По крайней он не солгал. Да, это лишь половина правды, но лжи как таковой нет. Дело не в том, что он не может назвать Осаму своим другом. Дело в том, что он хотел бы назвать его кем-то большим. Нет, не лучшим другом. – Полосатик? – Да, тигр... Ты знаешь, почему его так называют? Лично спрашивать мне не доводилось ещё, – Может там какая-нибудь история неприятная с этим связана? Сигма в этом плане проявлял тактичность, принимал за должное, но сам так не обращался. – На самом деле ничего такого серьёзного нет. Ты ведь знаешь, что Ацуши-кун перевёлся к нам в средней школе? – Дождавшись кивка-подтверждения, Чуя завёл указательный палец под кожаный ремешок на шее, что достаточно плотно прилегал к коже. – Ну и вот, тогда первые классы ставили спектакли и Ацуши сыграл тигрёнка. Ему отец такой качественный и реалистичный костюм вручную сшил. Вот за ним и закрепилось, – А родитель у Накаджимы человек авторитетный и строгий. Директор детского приюта. Детство у пацана было как в военном лагере строгого режима, но где-то к тринадцати годам сына мужчина похоже одумался и начал сбавлять обороты. Заметно, что сейчас всё куда лучше. – Это очень мило. Я уж думал за этим стоит байка какая-нибудь стремная. Спасибо, что рассказал, – Раскрыв одну из волнующих его тайн, Сигма облегченно улыбнулся. Мальчик-тигр значит. – Да не за что. Спрашивай, что хочешь. Сплетником меня конечно не назовешь, но я много чего интересного знаю, – Удочка закинута. Прекрасно видя, как свободен тот сейчас в разговоре с ним, Накахара ждал, что Сигма сам направит их в необходимую сторону. Тревога, смятение, неуверенность – все эмоции и чувства были как на ладони, обнаженные до гола, вырывающиеся наружу. Клюнул. – А ты... Знаешь Дазая? – Избегания, недосказанности, все эти недопонимания душили верёвочной петлёй. Он не хотел думать о Дазае, он не хотел говорить о нём, но ему как воздух нужно было что-нибудь услышать. Раньше не имелось надобности кого-то допрашивать – всегда можно обратиться напрямую. А сейчас? Попробуй с ним заговорить, он скажет какую-нибудь бессвязную хрень и сбежит прятаться в кладовку. Последние сообщения Сигмы так вообще ответа не получили. – Дазая Осаму? А кто ж его не знает. Самопровозглашённый специалист по самоубийствам, прогульщик, которому всё прощают. Бабник каких ещё поискать. Краем уха слышал, что там счёт девчонок в этом году перевалил за сотню, – Чуя брезгливо поморщился, но продолжал мастерски поддерживать амплуа стороннего наблюдателя. Словно и не знакомы они с детского сада. – Какая... Красочная у него биография. И репутация, что надо, – Члены студенческого совета отзывались о нём нелестно. Куникида, которого все дружно дразнили сенсеем – хотя он был всего лишь практикантом, ведущим занятия по математике – больше всех поливал непутевого помоями, жалуясь, что тот постоянно портит идеальный порядок ВСС. Но даже он не выдавал таких словесных оборотов по отношению к этому... Человеку. – Ахах, даа, он знаменитость студсовета в наихудшем смысле этого понятия. А что с ним ты тоже дружишь? Я думал, что вы, иностранцы, придерживаетесь более современных тенденций, – Изредка поглядывая на сбитого с толку Сигму, рыжий старался звучать так, чтобы его тон не был похож на осуждение или попытку пристыдить. Тот остановился, сильнее сжимая ручки пакета с кормом. – Родители переехали сюда задолго до моего рождения. Я с детства погружён в здешнюю культуру, этно-национальные особенности, потому меня сложно назвать иностранцем. Мои тенденции вряд-ли значительно отличаются от тенденций... – Кажется он воспринял это утверждение в штыки. Да, говорить на английском он научился раньше, чем ему пришлось окунуться в шедевральную письменность японского языка, но всё же. – Вот это ты загнул. Прости, я наверное не так выразился. Ты рассматриваешь этот вопрос как что-то глобальное, но я имел в виду не это. Я пытался сказать, что Дазай гомофоб.       Как гром среди ясного неба? Да-да, эта фраза звучала именно так. Всего лишь два каких-то неаккуратно брошенных слова, а Накахара уже слышит, как в чужой светлой головушке что-то с оглушительным звоном разбивается. Только ли в головушке? – Г... Гомофоб? – Его будто внезапно, без предупреждения окунули в ледяную воду, не давая сделать перед этим ни единого вдоха. – Ну да... Подожди, а ты не знал? – Продолжая свой спектакль, Накахара приподнял шляпу, вновь заглядывая в светло-серые – или сиреневые? – глаза. В животе что-то болезненно скрутило от столь отчаянного вида Сигмы. – Я... Я походу ещё много чего не знаю. Подожди, а ты уверен? Он ведь такой... – Какой? «Чудной, лёгкий, открытый и приятный»? Когда в последний раз он был таким? Когда они нормально разговаривали? Судорожно перебирая воспоминания последних дней, последней недели и ранее перед ней, Сигма зажевал нижнюю губу. Ничего. – «Уверен»? Так об этом вся школа знает. Может... До твоего дома далеко ещё? У меня есть что рассказать по этому поводу, – Проснулась. Царапая стенки желудка, карабкаясь выше к груди, она напомнила о себе. Совесть. Причиняя боль, она шипела, извивалась, отчитывая за то, что Сигма сейчас выглядит так, будто свалится с ног. – Следующий дом. Расскажи мне всё, – Резко повернувшись, Сигма широкими шагами направился к своему двору. Рыжему пришлось догонять едва ли не бегом.       Он устал. Он так сильно устал, что становилось невыносимо. Многие назвали бы его глупым за то, что он готов поверить первому встречному, которого знает чуть больше часа. Но ему нужны ответы. Требовать их с Осаму – бесполезно. Просто блядь никакого смысла. Десять, двадцать, тридцать, да хоть сотня сообщений! Он не ответит ни на одно. Слова Чуи слишком хорошо ложились на всю образовавшуюся картину. Чуя знал то, о чем никто другой ему не ведал. Чуя мог дать ответы. – Тут на цепи собака большая сидит, но она не кусается. Черри очень добрый, – Отперев калитку, Сигма шагнул за забор, пропуская следовавшего за ним Накахару. – Это чау чау! Какой хорошенький, а можно погладить? – Глазея на большого, чёрного пса, Чуя пребывал в восторге. Его всегда привлекали разные породы собак от маленьких, ручных, комнатных чихуахуа, до таких вот здоровых «медвежат», что занимали бы дома половину комнаты. – Да, конечно. Присаживайся за стол, я его подзову, – Сигма уже сам сидел, морально измученный. Общее настроение сказывалось на физическом состоянии. Хреново было настолько, что он спокойно мог заснуть прям тут, сидя во дворике. – Он ещё и дрессированный? Потрясно! У нас во дворе алабай сидит, тоже кстати чёрный, но его профессионально никто не обучал. Он только лапу давать умеет, – Подойдя к столику, Чуя поставил сумку на низкую скамейку и сел сам, разворачиваясь лицом к будке.       Раздался тихий, мелодичный свист, отдалённо напоминающий птичье пение. Сигма оставил упаковку с кормом на земле, сумку без церемоний скинул на стол и улёгся сверху, наблюдая как неспешно к ним движется Вишенка. – К алабаю нужен ответственный подход. Их обычно берут опытные люди, которые смогут укротить независимый характер, – С Черри мучаться приходится не меньше. К банальной чистке глаз и ушей, стрижке ногтей прибавьте тщательное вычесывание три раза в неделю и периодические прогулки по одному-двум часам. Последнее на себя взял Эндрю, устраивающий такие гулянки сразу по приезде домой. А вот вычесыванием по выходным любит заниматься Моника. Для неё это сродни медитации. – Ну, он меня слушается. Иногда. Время от времени. А так мы его щенком подобрали в лесу. Мой друг дал ему кличку Расëмон, – Чуя сел на корточки перед пришедшим по первому свисту псом и запустил пальцы в чёрную, густую шерсть. – Кто тут такой хороший мальчик, а? Черри, Черри хороший мальчик, да? Хороший-хороший, – Почесывая спрятанную под длинной гривой шею, теребя за ушком, Накахара выглядел таким счастливым, отчего Сигма почти забыл для чего они пришли сюда. Почти. – Чуя... Мы можем продолжить наш разговор? – Все чувства такта и формальности растерялись среди жажды докопаться до истины. Называть рыжего по имени казалось чем-то обыденным как если бы они были знакомы полжизни.       Накахара и не удивился даже, опять садясь на скамью. Дошло всё до того, что теперь им двигает не желание насолить Дазаю, а то, что Сигма продолжает просить. Своими руками вырывает эту яму до кровоточащих пальцев и сломанных ногтей. Роет. И роет. – Без проблем. С чего начать то... А, ты знаешь Акутагаву Рюноскэ? Парень из 1-Д по-моему, – Тяжело делать вид, что плохо знаком с человеком, которого изучил наизусть. Однако для достоверности их незаурядной мифологии, он решил скрыть большинство деталей, указывающих на тесную связь. Тогда это всё меньше и меньше будет походить на «случайность», а в глазах Сигмы должно оставаться ею. – Пересекались пару раз. И вот сегодня тоже виделись. Они с Ацуши неплохо ладят вроде, хотя раньше были на ножах, – Причину мальчик-тигр – прикольно все-таки звучит – не упоминал, но дело там доходило до драк.       От услышанного, Чуя напряг спрятанные под столом руки. А вот об этом они не подумали. Накаджима может разбалтывать всё что посчитает нужным в обе стороны. Тот знал, что они с Рюноскэ в отношениях. Тот знал о проëбах Дазая из-за которых они с Аку и дрались постоянно. И разумеется для него не было тайной то, что Накахара постоянно отводил девчонок подальше от двухметровой мумии. Но судя по тому, что эта тема всё ещё продолжается, по тому, как неуверенно звучит моментами Сигма, можно подытожить – Ацуши ничего ему не рассказывал из того, что могло бы раскрыть весь этот фарс. – Ага, тут тоже без вешалки для бинтов не обошлось, но не суть важно. В общем, Дазай и Акутагава, насколько мне известно, дружили когда-то. Парень видел в этом Дазае пример для подражания, фигуру старшего брата, духовного наставника типа того. Восхищался им очень. Так продолжалось до тех пор пока тот не узнал, что Акутагава гей. Вернее не гей, в тринадцать лет сложно судить строго, – Если начистоту друг с другом они определились быстро. Рюноскэ в целом стоял между тремя огнями – привязавщейся к нему соседской девчонкой Хигучи, неопределёнными тёплыми чувствами к Осаму и той странной нежностью, которую он испытывал к рыжему непоседливому мальчику. Результат выбора уже понятен. – Дазаю это очень не понравилось. Он как с цепи сорвался. На протяжении полугода он вылавливал и избивал Акутагаву просто за то, что он... Такой, – Конечно всё обстояло иначе. Не было никаких громких признаний на половину Йокогамы в духе: «Я не люблю девочек». Они всего-навсего сблизились. Дед Чуи оказалось был знаком с опекуном Рюноскэ и его младшей сестры Гин, из-за чего двойняшки постоянно гостили в доме Одзаки. А дальше хрен его не знает почему Дазай интерпретировал их сближение именно так, но... Что случилось, то случилось. Правда полгода это утрировано, но раз пять-шесть точно было, с небольшим временным промежутком. – Это... В голове не укладывается. Я не думал, что знаю его настолько плохо, – Рассказывал ли Осаму что-то сам? Сидя здесь, на этом самом месте Сигма поделился с ним самым сокровенным. Если Фёдор знал только то, что он приёмный, то Дазаю он поведал о разговоре с родителями, о том как они его взяли, о том почему оставили ему это имя. Были ли такие истории со стороны Осаму? Стоит ли отвечать на этот вопрос, если даже причину смерти его родителей Сигма узнал не от него самого, а от Мори? О чем вообще судить, если Сигма сначала застал его в ванной с окровавленными руками, а потом узнал от студсовета, что это у него хобби такое?! – Всё хорошо. Это нормально. Тебе же не семью строить с этим Дазаем. Так, просто школьный приятель. Как подружились, так и разойдетесь. Не говори, что и впрямь не замечал за ним каких-нибудь вбросов, которые можно объяснить только гомофобией? – Накахара опустил взгляд в деревянную столешницу. Занятно, тут и скамейка и столик рубанком строганые, чтобы заноз не нацеплять.       Сигма чувствовал себя как во время обучающих партий в шахматы. Если с Шибусавой и Дазаем Достоевский вёл войну как с серьёзными противниками, добиваясь победы, то с ним он игрался. Почти все их партии заканчивались патом. Тот загонял Сигму в безвыходные ситуации, в прямом смысле, оставляя без ходов. Вот и сейчас, Сигма понимает, что ему нечего делать. Нечего сказать. Потому что он замечал. И эти мысли были щас как те самые ходы в игре – фактически они есть, но если ты двинешься, то король получит шах. Что бы он сейчас не сказал это подкрепит слова Чуи, подкрепит ту позицию, которую он до последнего пытался отвергать. – Ты не против? – Рыжий снова вытащил из кармана сигареты, намереваясь закурить. Сигма молча покачал головой, давая зелёный свет. – Я проникся этой историей с Акутагавой, потому что мы с ним... Одного поля ягоды, скажем так. Насчёт него не знаю, но мне свою ориентацию принять было не сложно, – Может это Верлен со своим Артуром послужили хорошим примером или это мать лесбийскими интрижками показала, что со своим полом тоже оказывается можно, хотя ближе Мори у неё всё равно никого не было. – Значит ты тоже гей? – Сигма скоро с ума сойдёт. Слишком много людей нетрадиционной сексуальной ориентации на один квадратный метр. – Однозначно. По мне не видно что ли? – Подкурившись, Чуя развёл руки в стороны, мол, вот он я во всей красе и ухмыльнулся. Он ещё не забил финальный гвоздь в гроб хороших взаимоотношений Сигмы и Дазая, а значит следует малость разбавить эту гнетущую атмосферу. – Ну, если брать за основу характеристики персонажей из фанфиков Наоми... – Сигма тоже тихо прыснул в кулак, стараясь замаскировать это под кашель, но к его облегчению рыжий открыто засмеялся, стряхивая пепел в полупустую пачку. – Тогда тут мы с тобой в одной лодке. Не хочу вешать ярлыки, но тебя ведь тоже привлекают мужчины? Я не говорю, что тебе нравятся только они, может ты пан или би, – Выпуская дым через нос, Накахара помахал ладонью, чтобы разогнать его. Ему ж щас не придётся пояснять за особенности предпочтений той или иной ориентации? – Я вообще не задумывался о своих вкусах, пока один мой друг не сделал «выход»... – Ещё и каким образом! На свой день рождения, Яновский опубликовал в статус: «Я не шучу про геев... Мои родители заделали одного 17 лет назад!😜». Они с Достоевским отдыхали где-то за городом – Фёдор, что примечательно, держал телефон, фотографируясь на фронтальную камеру, а на фоне, завёрнутый в радужный флаг, стоял сам Коля. Сигма тогда поинтересовался у матери, что это значит... И подписал себе смертный приговор – двухчасовую лекцию о том, что любовь между мальчиком и девочкой это только верхушка айсберга. – Ахах, даа, мне скидывали пост. Забавный у вас этот седой челик, – Правда больше Чую позабавила реакция Тачихары на этот перфоманс: «Это было не просто смело. Это было пиздец как смело». – Слушай, а по внешнему виду нельзя определить кто кого предпочитает? – Прощупывая почву, Сигма убрал со стола сумку, на которой всё это время бесцеремонно валялся и выпрямился, разминая плечи. – Что ты имеешь в виду под «внешним видом»? У каждого комьюнити есть своя атрибутика. Или ты говоришь про что-то, – рыжий обрисовал рукой окружность, убирая потушенный бычок в коробку, – Общее? – Общее. Я ведь не говорил, кто мне нравится, а ты уже как-то определил меня к «своим», – К кому же относил себя сам Сигма? Ни к кому. Пока что ни к кому. Пускай ему и был симпатичен... парень, он не исключал того, что ему также может понравиться и девушка. Но он не хочет как-то маркировать свои чувства, ставить штампы. – Да я так, пальцем в небо. Приписывать кому-то ориентацию ссылаясь на внешность, характер или какие-то такие признаки по мне так очень глупо, предвзято и стереотипно. Просто ты... Как бы это правильно выразить? – Достав мобильный из кармана школьных брюк, Чуя проверил уведомления. На душе стало ощутимо спокойнее от немногословного: «Всё готово. Еду домой». Значит тоже придётся скоро идти. Печально, с Сигмой приятно вести разговоры, когда они не касаются Дазая. – Уникальный случай? – Вот да, уникальный случай. Опять же, стереотипы это не есть хорошо, но в большинстве своём всё на них построено. Здесь такая же ситуация как с курицей и яйцом – непонятно, люди подстраиваются под стереотипы или стереотипы пишут по людям? Что касается тебя... – Чуя поочередно прошёлся взглядом по собранным длинным волосам, тонкой блузе под школьной рубашкой, проколотым ушам с висевшими серьгами в форме пуль, перекрытым тональным кремом небольшим синячкам под глазами. Всё перечисленное общепринято считать женским, но соль в том, что Сигма от этого не становился женственнее. Он выглядел так, как выглядел, но оставался мужчиной. Голос у него был глубокий, но не тонкий, фигура стройная, но не хрупкая. Двухцветные локоны обрамляли заострённые черты лица, делая их мягче. Это был действительно экзотический симбиоз. – Кажется я знаю о чем ты хочешь сказать. Мне сегодня говорили нечто подобное, – На ум пришёл разговор с Монтгомери в кафе. Если эти двое так считают, может ли быть, что и другие заметили эту его особенность? – Тогда я могу быть спокоен, мои размышления тебя не задели... Как ты? – Спрашивая это рыжий ощущал себя садистом. Он беспощадно расколотил розовые очки такого доброго, приятного, чувствительного и милого человека, а теперь ещё и топчется по осколкам, кидаясь такими вопросами, заставляя рефлексировать. – Я в порядке, – Всё самое ужасное уже случилось, чего теперь переживать и плакаться? – Я очень долгое время чувствовал себя так, словно брожу в тумане. Тишина намного мучительнее громких взрывов. Второй случай ты хотя бы переживаешь не в одиночестве, – Вот он и узнал Дазая получше. Не создай себе кумира называется. Разочарован ли он? Ещё бы. Конечно, принимать слова Чуи за чистую монету или яро их отвергать он не будет, с учётом размытых мотивов рыжего. Ему подкинули пищу для размышления, а уж как она усвоится сугубо его личное дело. Сигма не будет ставить крест на своих отношениях с Осаму и уж тем более на чувствах к нему, но бегать за ним перестанет. Дазай игнорирует? Отлично, тогда он не будет ему писать. Если тот не опомнится, то и хрен с ним. У Сигмы терпение не железное, не бесконечное и он не позволит чужому безразличию топтать своё достоинство. – Поэтично. И грустно. В общем, что я хотел этим сказать... Решение за тобой. Может Дазай за эти три года изменился и не избивает людей за их существование, но мой тебе совет – держись от него подальше. Для своего же блага.