Карты говорят, что ты – гей

      Громко ударяя руками по столу, Наоми прожигала Дазая пытливым взглядом. С учётом того, что он возвышался над ней, грозной сейчас выглядела именно она. – Итак. Каков Ваш вердикт? – Выглядя крайне серьёзно, для той ситуации, в которой они оказались, младшая Танидзаки нахмурилась. Для полного погружения не хватало поворачивающейся лампы, которой можно было бы осветить лицо Осаму. Она стояла на столе вице-президента – Доппо-сенсея. – Я – гомофоб, – Собственные слова звучали как чистосердечное признание в совершении преступления, за которым должна последовать смертная казнь. Под трибунал его!       Наоми выждала несколько мучительно долгих секунд, после чего повернулась к сидящему за столом Джуничиро, что перебирал струны своей бас-гитары. – Давай по-новой, братик, всё безнадёжно, – Она кивнула самой себе и уселась в кресло за спиной, складывая руки на груди. – Сжалься, о великая Наоми-сан, я не вынесу этого в хрен знает какой раз. Я скоро выучу наизусть эту дрянь! – Борясь с желанием перевернуть что-нибудь в комнате или выйти в окно, Осаму отошёл от стола, измеряя кабинет суетливыми шагами. – Бесполезно, Дазай-сан. Эта песня – её любимое пособие для людей с проблемами такого характера как у вас, – Придержав гитару одной рукой, Джуничиро снял с паузы композицию, побрякивая струнами в такт начавшейся с барабанных битов мелодии.       Дазай рухнул на диван, закидывая руки за голову. Стоило уходить раньше, чем сюда заявились братец и сестрица Танидзаки. Эдогава – предатель этакий! – выдал всё на одном дыхании Наоми и ведь знал, что она помешана на всей этой тематике. – Вы слушаете песню, а вам надо её слышать! От вашей тупости даже Рампо-сан сбежал к Фукудзаве-сенсею, – Вот же надзирательница. В такие минуты она напоминала Элис, Люси, Ëсано и всех тех "приятных" женщин с которыми Осаму выпадала честь взаимодействовать. Страшные они особи. – Он сбежал к Фукудзаве не от моей тупости, а потому что он всегда за ним хвостиком бегает... – Цыц! Слушай.       Закатывая глаза, но всё же принимая свою нелёгкую участь, Дазай кажется в сотый раз начал прислушиваться к тексту.

It's fine, it's cool

You can say that we are nothing, but you know the truth

And guess I'm the fool

With her arms out like an angel through the car sunroof

      Да, это хорошо. Просто замечательно. Если он правильно понял в этой песне описываются трудные отношения двух девушек, оставшиеся в прошлом. И что дальше?

I don't wanna call it off

But you don't wanna call it love

You only wanna be the one that I call «baby»

«– Чем маешься, малыш?😉

– Прекрати меня так называть, это смущает🙄

– Ахахах, я этого и добиваюсь🙈

– От ты жук. Давай я тогда буду называть тебя милый или дорогой, хочешь?»

      Стоп. Почему ему вспомнилась эта дурацкая переписка с Сигмой? Он тогда небрежно сменил тему, не давая ответа на вопрос. Сигма ещё позаимствовал у него эту фишку с убогими смайликами и это было так весело, по-детски, но так... – You can kiss a hundred girls in bars, давайте, Дазай-сан, подпевайте, может что-то дойдёт, – Наоми поднялась из-за стола, бодро пританцовывая, посылая довольные улыбки брату, а тот глядел на неё с такой заботой и лаской, качая головой в такт музыке... Они определённо забавлялись от этой пытки.       Подождите... В тексте разве было «девушек»?

Shoot another shot, try to stop the feeling

You can say it's just the way you are

Make a new excuse, another stupid reason

« – Может встретимся?🤔

– Ммм... Когда?

– Да хоть сегодня. Мы не виделись с того раза в библиотеке. И ты почти не пишешь☹️

– А, сори, сегодня не получится. Кенджи-кун попросил помочь там с чем-то в клубе по садоводству. Давай в другой раз»

      В тот день Дазай просидел в кладовке, лишь бы никому не попадаться на глаза. Сигма приходил к ВСС как к себе домой. То они с Наоми листают журналы и обсуждают «что сейчас в тренде», то ему Куникида рассказывает про свой опыт обращения с огнестрельным оружием – тот аж загорелся идеей научиться стрелять. А Ацуши? Они могли часами болтать непонятно о чем при этом понимая друг друга с первых слогов! Их связь крепчала ежесекундно и это было...

Good luck, babe (well, good luck), well, good luck, babe (well, good luck)

You'd have to stop the world just to stop the feeling

      Иронично. Разве кто-то способен остановить мир? Остановить время? Они ведь не в фильмах Марвел, Доктор Стрейндж не придёт на выручку.

Good luck, babe (well, good luck), well, good luck, babe (well, good luck)

You'd have to stop the world just to stop the feeling

      На самом деле удача бы ему сейчас не помешала. Нет, правда, чего они от него хотят? Понятно Наоми, но Джуничиро? Сколько можно вот так потакать во всём любимой сестрёнке?

I'm cliché, who cares?

It's a sexually explicit kind of love affair

And I cry, it's not fair

I just need a little lovin', I just need a little air

      В его снах Сигма неотразим. Он так греховно прекрасен, что Осаму приходится каждую ночь «молиться» на его образы, выжженные на внутренней стороне век, спуская в ванную или в сортир. Это грязно, это неприлично. Это несправедливо до слез, что Дазай даже поговорить с ним по-человечески не может. Сигма сочтёт его больным извращенцем.

Think I'm gonna call it off

Even if you call it love

I just wanna love someone who calls me "baby"

      Хм, похоже эта часть противопоставляется первому куплету. Крошка – Малыш. Милый и дорогой... Осаму себе чуть пальцы все не стёр, набирая из раза в раз слово: «Хочу», чтобы потом удалить его из строки ввода. Но не из своей памяти. – When you wake up next to her in the middle of the night, With your head in your hands, you're nothing more than her husband, – По-прежнему пританцовывая, переступая с одного места на другое, Наоми поймала взгляд брата, обращавшийся без слов, мол, не слишком ли очевидно? Девушка лишь подмигнула ему отвечая вопросом на вопрос: «Ну, а как иначе?»

And when you think about me, all of those years ago

      Неделю. Они не общались целую неделю. Сигма был везде – в его мыслях, во снах, в телефоне, в чужих разговорах, но его не было рядом по-настоящему.

You're standing face to face with "I told you so"

« – Дазай, ты в порядке? Что-то случилось? Мы можем поговорить?»

You know I hate to say, "I told you so"

«Три часа ночи. Я же вижу, что ты в сети, Дазай. Почему ты меня игнорируешь?»

You know I hate to say, but, I told you so

«Осаму, ответь мне, пожалуйста!»

      Песня не про сложные отношения. Нет, про них тоже, но тут было что-то другое. Певица обращается к другой девушке как будто та чего-то не понимает. Не принимает. Её пожелание удачи звучит с сарказмом, с учётом того, что отношения у них закончились не лучшим образом. Отношения двух девушек, где одна из них не понимает своих чувств? Не принимает своих чувств. Не принимает и в будущем сходится с мужчиной. Так... Однополое влечение ведь может быть не только между девушками, а значит «проблема такого характера», как выразился Джуничиро, возникает и у мужчин...

You can kiss a hundred girls in bars

      Он может перевстречаться с сотней девушек.

Shoot another shot, try to stop the feeling (well, I told you so)

      В очередной раз где-то спрятаться, чтобы не нарваться на свой «ночной кошмар», к которому притягивает с такой силой, как если бы они были магнитами с противоположными полями.

You'd have to stop the world just to stop the feeling

      Чувствовать. Чувства. У него есть чувства к Сигме. Но эти чувства они... Не такие. Он не хочет с ним дружить. Не, бред, он этого хочет, но... Он хочет не только дружить. И это страшно.

You'd have to stop the world just to stop the feeling

      Ему нравится Сигма. Поэтому его так бесил Гоголь, что как банный лист прилипал к его объекту обожания, поэтому он супился будто ребёнок у которого конфетку отобрали, когда Сигма общался с кем-то лучше, чем с ним, дольше, чем с ним.

You'd have to stop the world just to stop the feeling

      Но он не может принять этого в себе. Он не может принять свои чувства к Сигме потому что это неправильно. Потому что Сигма может не чувствовать того же. Они ведь оба мужчины. Хотя... Кого это волнует? – Ну как? – Стоило музыке затихнуть, как Наоми подошла к дивану, склоняясь над ним, закрывая своей макушкой свет лампочки. Она улыбалась так, будто поняла, что он наконец-то всё осознал. – У меня... У меня действительно есть гомофобия, но... – Но? – Похоже она направлена не наружу, а... Внутрь? Такое бывает? – Дазай рывком поднялся с дивана, едва не сбивая девчонку с ног – та аж отскочила. – Не «бывает», а так и есть, дубина! Это называется интернализованная гомофобия. Ты погряз в жалости к себе, ходишь тут как последний страдалец и в то же время ищешь проблемы кругом. В чужом глазу соринку видишь – в своём бревна не замечаешь, – Наоми упёрлась руками в свои бока, разрезая правду-матку. Кто-то должен был поднять веки этому недоделанному Вийу. – Я не гомофоб. Проблема была не в Гоголе с его радужным флагом. Проблема не в окружающих, что были так доброжелательны к Сигме. Проблема была во мне, – Дазай подскочил, хватая девушку за руки, кружа её по тому небольшому свободному пространству кабинета, чуть ли не подпрыгивая до потолка. – Проблема была во мне! – Ух ты ж сколько радости. – Да ты сам одна сплошная проблема, ахахах, – Ахахах, – Они смеялись в унисон и Осаму даже обижаться не мог, потому что на правду не обижаются. Он знает, что о нём думают другие. Он знает, что добрая часть его знакомых мечтает придушить его собственноручно. Но щас это неважно. Неважно. Потому что проблема была в нём. А значит, если он соберёт всю храбрость в кулак, высморкает сопли в платок и расскажет Сигме всё как есть, то у них ещё будет шанс. Они ещё смогут всё разрешить и быть вместе. Не нужно ему никаких девчонок, баров, будущих жён и свою удачу Chappell Roan может пожелать кому-нибудь другому. Дазаю она не сдалась.       Ему нужно лишь ещё раз заглянуть в серые глаза, что на свету отливают сиреневым. Ему нужно ещё раз взять его мягкую руку в свои. Ему необходимо снова услышать его голос, завести за ухо прядь двухцветных волос, что постоянно спадали на лицо, когда тот читал. Ему нужен Сигма. – Очередной сеанс терапии прошёл успешно. Главное не забыть зафиксировать это в списке твоих побед, Наоми-чан, – Глядя на скачущую по комнате парочку, Джуничиро не мог не радоваться вместе с ними. Встав из-за стола он положил на него чехол для гитары, пряча ту внутрь. Пора расходиться, они сильно задержались. Охранник в общаге не любит опоздавших. – Танидзаки, вы просто лучшие, серьёзно. Наоми-сан, если у нас всё получится, я установлю во дворе школы памятник в твою честь, – Начиная замедляться, Дазай всё же отпустил бедную девушку, которой в прямом смысле вскружил голову. Она чуть пошатнулась, но вовремя попала в руки старшего братца, что поймал её. – Ловлю вас на слове. Но всё же мне будет куда приятнее, если вы с Сигмой в кой-то веки расставите все точки над i. Нет ничего прекраснее, чем рождение трепетных, нежных чувств, прорастающих в крепкую, неиссякаемую любовь, – Наоми мечтательно вздохнула, тоже потихоньку собирая свои вещи, кладя телефон в школьную сумку. – Мне нужно поговорить с Сигмой, – Осаму хотел было схватиться за свой рюкзак, но вспомнил, что оставил его в шкафчике для вещей, когда все уроки закончились. – Сейчас же. – Да, сейчас же. Написать ему? – Поезжайте к нему. Занятия скорее всего закончились. Сейхокутен уходят рано. – Да, я поеду. Его отец наверняка захочет оторвать мне голову. – Заслуженно. – Ага, заслуженно. – Да свали ты блин уже! – Валю, – Оставляя Наоми и Джуничиро вдвоём, они и без него выключат везде свет, закроют кабинет и отнесут ключи на вахту, Осаму выбежал в коридор, направляясь к лестнице, ведущей на первый этаж, где и стояли все шкафчики. В школе осталась только вторая смена, что в общем-то сейчас была на занятиях, а потому коридоры все пустовали. Он ощущал себя порхающей пушинкой, до того легко ему было со всеми рассортированными мыслями, расставленным по своим полочкам. Осаму на ходу вытащил магнитный ключ из кармана брюк, после чего открыл дверцу шкафа. К ногам свалился плотный бумажный конверт. Странно, четырнадцатое февраля прошло – конец мая не самое подходящее время для валентинок.       Решая быстро глянуть, кто там что накалякал, чтоб по пути выбросить, Осаму надорвал конверт сбоку, вынимая содержимое.       Окрыленное пару секунд назад сердце упало в пятки. На что он смотрит? Это что шутка какая-то? Конечно, он хотел как можно скорее увидеть Сигму, но... Не так! Не в руках другого человека. Не рядом с другим парнем. Рядом? Блять, слишком близко. Непозволительно близко! Сигма не может быть в отношениях с кем-то вроде Шибусавы. Да еб вашу мать, он готов почку поставить на то, что если бы этот косоногий Гончаров не пизданулся с лестницы, не загремел в больницу, то эти двое и не сидели бы вот так наедине во дворе школы.       Дазай перебрал несколько снимков, сжимая бумагу, не заботясь о том, что они помнутся. Всего было три фотографии: на первой Сигма заплетал этому дьявольскому отродью косу; на второй они просто сидели, улыбались друг другу; и на третьей, раздражающей до скрипа зубов, до гневной дрожи, Шибусава, этот гад ползучий, аккуратно сжимал плечо Сигмы, приблизившись к нему так, словно щас... Словно щас... – Вот ты где. Чего на автобусе не поехал? – Приблизившийся бесшумно Ода похлопал его по плечу, вытягивая из водоворота смешанных мыслей. Или не бесшумно? Выглядел он так, будто позвал его раз десять, перед тем как прикоснуться. Осаму прижал снимки к груди, пряча их содержимое. Никто не должен видеть эту чертовщину. – Уснул в кабинете студсовета. Проспал короче. Вот пришлось тебя ждать, – Отвечая первое, что придёт в голову, он вытащил свой портфель из школьного шкафчика, непринуждённо пряча порванный конверт и фотографии внутрь. – Ну, ты как обычно. Чего это у тебя там? – Они направились в фойе, к входной двери. – Да так, хрень какая-то. Как уроки прошли? – Похоже с Сигмой придётся чуть-чуть повременить, при всём желании сорваться к нему. Даже если это всё тупой розыгрыш, чья-то дебильная шутка – у него всё равно имелись вопросы к Тацухико. Придётся в недрах своих чатов искать его номер.

***

      Проходя мимо очередного «не своего» дома, Чуя поднял взгляд к небу. Начинает темнеть. Недавний разговор с Сигмой был похож на его излюбленные сигареты – вроде шоколадные, вкусные, но в то же время вредные и горькие. Они ещё немного поболтали на отвлечённые темы и обменялись номерами телефонов, прежде чем Сигма спровадил его через заднюю калитку. Опять же, был риск засветиться перед фарами чужого автомобиля.       Совесть всё ещё не отцепилась, но давила значительно меньше. А стоило заметить возле каменных колонн его ограждения столь дорогого сердцу человека, как все тревоги испарились, оставляя место растопленной нежности. Рюноскэ.       Прибавляя скорости шагу, срываясь на бег, Чуя налетел на возлюбленного с объятиями. Единственный человек, с которым он не против быть ниже. – Я так соскучился по тебе! Мог бы и раньше написать, а то я чуть с ума не сошёл, – Пусть тогда Чуя и впрямь, готов был ногти грызть – и не говорите, что Поль ему снова по рукам настучит за эту вредную привычку – сейчас же он отчитывал Акутагаву, скорее для галочки. Приобнимая его за плечи, Рюноскэ прикрылся тыльной стороной ладони, слегка отворачиваясь, чтоб не кашлять в лицо напротив. – Кхм-кхм, извини, я хотел дождаться, пока в коридоре точно никого не останется. К тому же Анго шастал без конца, следил, чтоб никто не прогуливал, – Замглавы дисциплинарного комитета был той еще занозой – не стоит уточнять где. На пальцах рук и ног не сосчитать сколько раз они с Накахарой из-за него сидели на ковре у Фукудзавы за то, что их ловили в туалете во время уроков. Рыжему за курение прилетало ещё чаще.       Акутагава ничуть не удивился, когда тот снял с себя шляпку и надел на него, опуская так, чтобы закрыть обзор. Тонкие, холодные губы окатило волной тёплого дыхания, а за ним последовало мягкое прикосновение. Чуя всегда целовал его так чувственно и целомудренно, словно от одного необдуманного прикосновения он может рассыпаться в руках. Тянулся к нему на носочках и крепко стискивал ткань форменной рубашки где-то в районе лопаток. Рюноскэ терпеть не мог, когда из-за слабого здоровья и постоянных болезней с ним нянчились как с фарфоровой куколкой, однако рыжему было дозволительно всё. Они давно стали исключением друг для друга в плане таких тем, как ослабленный иммунитет и низкий рост. – Теперь прощён, – Отстранившись от него, Накахара широко улыбнулся, лучась радостью, любуясь своим Рюноскэ, на бледной коже которого так красиво разливался румянец.       Сняв перчатки, за ненадобностью, засовывая их в боковой карман сумки, Чуя подошёл к входной двери. Коë к безопасности относилась ещё более щепетильно, чем Огай, у них тут была целая домофон-система. Хватая Акутагаву за руку, переплетая с ним пальцы, рыжий нажал кнопку вызова. – Кто там? – В динамике послышался изменённый механикой голос, но даже так было слышно всю важность и деловитость человека по ту сторону. – Тц, открывай, это мы, – Чуя слегка пнул дверь, чувствуя накатывающее раздражение. Каждый раз одно и то же. – Кто мы? – Да он издевается блин. И ведь не смеётся в открытую, а строит из себя напыщенного индюка. – Твой младший брат – Накахара Чуя и Аку... – Вы должно быть что-то перепутали, Накахара Чуя должен быть сейчас на тренировке, – Деспот! Зная о противной привычке младшего братца, Верлен постоянно гонял его, чтобы он хотя бы поддерживал себя в форме, тренировался и не пропускал спортивные секции, хотя бы так сохраняя своё здоровье на приемлемом уровне. А он сегодня опять слинял оттуда. – Я расскажу маме чем вы с Артуром занимались на кухонной столешнице, – Послышалось пиликанье, оповещающее об открытии двери. – Ха, всегда прокатывает, – А ты не каркай. Поль-сан когда-нибудь и на это найдёт управу, – Будто в первый раз. Поправив шляпу, которую Чуя более не доверял ни одной душе ни живой, ни мёртвой, Акутагава усмехнулся, проходя следом. – Эй, ты на чьей стороне! – Не успел Чуя и шагу сделать внутри двора, закрывая за ними, как на него большой чёрной молнией пронёсся пёс, чуть не сбивая с ног. Вставая на задние лапы, цепляясь когтями за ткань брюк, тот весело подмахивал хвостом. – Ну всё-всë, Расëмон, хватит. Штаны порвешь, – Неохотно отбиваясь от питомца, всё же привязанность сильнее, чем страх испортить одежду, Накахара погладил собачью мягкую морду. Расëмон тыкался мокрым носом в ладонь, усердно её обнюхивая, вылизывая. – От тебя чужой собакой пахнет, вот он и прыгает, – Подцепив ошейник, Акутагава немного оттащил пса от возлюбленного, а то и правда щас порвёт чего-нибудь. Тем более, тот был вполовину роста самого рыжего, если не выше. – А точно, я ж Черри тискал. Там такой классный чау чау на цепи сидит, – Преодолевая проложенную к крыльцу каменную дорожку, они поднялись по ступеням, а Расëмон вернулся к своей будке. Во дворе он бегал свободно, хоть и лаял время от времени, то на проезжающие машины, то на соседей. – Вы на улице сидели? А чего домой не зашли? – Дождавшись, пока Чуя отопрет входную дверь ключом – хоть не надо стучаться, а то Верлен так и продолжил бы их троллить – Рюноскэ прошёл внутрь, устало снимая с плеча школьную сумку. Ему пришлось долго стоять у забора и пускай он мог без затруднений зайти домой один – всё же решил дождаться рыжего. – Да как-то не додумались. Я собаку увидел и всё, мозг отключился, а Сигма был больше заинтересован в разговоре. Хотя потом расстроился, что чаю не предложил, сладким не угостил, – Договорились как-нибудь в следующий раз. Всё же тот будет долгое время пребывать наедине со своими мыслями, со всем, что на него вывалил Накахара. – Тигр про это тоже рассказывал. Смеялся, что за один вечер съел больше сладкого, чем за всю свою жизнь, – Разувшись, оставив обувь в прихожей, они прошмыгнули дальше, мимо кухни, заглядывая в гостиную. – Я ж тебе говорю криво приклеил. Давай теперь отдирай. Аккуратнее, – Уже в коридоре было слышно голос девушки, делающей строгое замечание своему нерадивому помощнику. В зале, устроившись на полу, сидели Гин и Тачихара, работая над чем-то совместно и кропотливо, пока в кресле, слушая вечерние новости по телевизору, дремал Хироцу. – Опа, а ты чего тут прохлаждаешься? – Чуя перегнулся через спинку дивана и взъерошил чужие темно-рыжие патлы на затылке. Мичизу от неожиданности, крякнул что-то неразборчивое, прекращая свою деятельность. Несмотря на то, что Тачихара был в одном классе с младшей сестрой Акутагавы, он также часто тусил в компании ребят постарше. И Накахара на правах одного такого «друга постарше», частенько задирал его. В шутку, разумеется. – У нас парное задание. Делаем стенгазету на тему вредных привычек, – Выбрав другой цвет карандаша, Гин, не отрываясь, продолжила красить. – Надо было приклеить туда фотку этого олуха и подписать: «Последствия всех вредных привычек», – Чуе подкол не зашёл, потому в следующую секунду они сцепились подобно кошке с собакой. Но в общем-то ничего серьёзного.       Обойдя диван, Рюноскэ присел рядом с сестрой, наблюдая, как та раскрашивает красным надпись: «Курение вредит Вашему здоровью». – Красиво получается. Вам помочь? – Кое-кому тоже не помешало бы таким позаниматься. Да, Акутагава не говорил этого прямо, но его, как и Верлена, беспокоила эта привычка Накахары. Коë же относилась этому более лояльно, мол, бросит поди, через пару лет, а сейчас бесполезно отучать.       Гин оторвалась от рисунка и посмотрела на брата, лишь после его предложения прерывая работу. – Спасибо, Рю-кун, но мы сами справимся. Задание на то и парное, – Она благодарно улыбнулась и снова сосредоточилась на рисунках. – Хорошо, тогда удачи. Пошли, не будем их отвлекать, – Поднявшись с пола, Акутагава повёл за собой рыжего, что с другим рыжим успели друг друга и пощипать, и стукнуть, и волосы все растрепать. Напоследок наказав младшим, чтобы сильно не шумели, не разбудили дедушку, они поднялись на второй этаж, где находилась спальня матери и комната Поля. Одзаки домой ещё не вернулась, а Верлен, судя по голосу доносившемуся с кухни, разговаривал с кем-то по телефону. И Чуя прекрасно осознаёт с кем, к гадалке не ходи.       Молча, держась за ручки, они добрались лестницы, ведущей на чердак. Там и находилась комната самого Накахары. Он не единожды видел такое во всяких фильмах, а потому ещё с детства начал мучить маму, что хочет спальню на чердаке с большим окном и чтобы никто к нему без спроса не заходил. Впрочем, сейчас он понимает, что это был всего лишь инфантильный, детский каприз. Но Коë всё равно приложила все усилия, чтобы обустроить чердак под идеальную комнату: утеплённые стены, которые они с Верленом красили вручную, пачкая друг друга краской, пару раз выбрасывая в окно кисточки; укреплённая крыша, которой занимались профессионалы, чтобы в дождливые сезоны рыжий не спасался здесь от потопа бегая с баночками, кастрюлями, кувшинами. Справились они в общем-то на ура, лет пять всё держится, ничего нигде не протекало. – Ну и? Как у вас-то всё прошло? Что там с Сигмой? – Акутагава плюхнулся в кресло-пуфик, не имея привычки валяться в чужой постели, не переодевшись. А вот Чуя сначала решил переодеться, предварительно включив светодиодные ленты, растянутые по периметру потолка. Солнце вечером в окно уже не светило. – Знаешь, всё прошло лучше, чем я ожидал. Он очень впечатлительный, поэтому пришлось раскрывать карты поочерёдно. Но всё что нужно он теперь знает, – Встав возле шкафа, доставая оттуда домашние шорты с футболкой, Чуя снял верхнюю рубашку. Перед Рюноскэ ему нечего было стесняться. Кроме того, что они пара, они ещё и лучшие друзья, которые будучи малявками плюхались в одной ванной, а став постарше ходили вместе либо в бассейн, либо на речку. Проще говоря, щеголять друг перед другом с голым торсом не было чем-то зазорным. – Думаешь, что сработает? – Акутагава спокойно наблюдал, как тот стягивает футболку для физкультуры – видать не стал переодевать её в школе – скидывая в корзину для белья, после чего переключил внимание на висящий настенный плакат. Коллаба панк-рок группы Misfits с франшизой «Пятница 13». – Сработает. Моей задачей было посеять зерно неприязни, и оно проросло. Сигма парень толковый, пусть и мягкосердечный. Если Дазай ничего не предпримет, а зная его он так и сделает, то та мысль, которую я поселил в эту светлую голову, даст свои плоды, – Опять же – решение целиком и полностью лежит на плечах Сигмы, но зависит оно от чужих поступков и поведения. – Тогда зачем нужны были фотографии? Я за них последние карманные отдал, – Сняв с себя шляпу, задумчиво перебирая её в руках, Рюноскэ опять взглянул на Чую, что возился с аудиосистемой, чтобы врубить музыку. – Прости, я тебе всё верну. Своё я отдал Юмено. Тот жаловался, что Элис его постоянно угощает, а он для неё того же не делает, – Кьюсаку был сыном одной уважаемой особы, которая поддерживала хорошие взаимоотношения с Мори и была одной из тех самых интрижек его матери. – А фотографии послужат либо дополнительным фактором, который оттолкнет Дазая, либо отвлекающим манёвром. Пока он носится и ищет виноватых он теряет время. Тебя что-то беспокоит? – Включив первый попавшийся плейлист, Накахара устроился перед ним на полу в позе лотоса, опираясь руками на согнутые колени. – Я тут подумал... Правильно ли всё это? – Пребывая в некотором смятении, Акутагава посмотрел в двухцветные глаза, боясь, что тот его не так поймёт. Но Чуя глядел на него, ожидая продолжения, позволяя высказать своё мнение. За это Рюноскэ его тоже очень сильно любил – Накахара никогда не давит, не требует чего-то и всегда, всегда интересуется его точкой зрения. Несмотря на то, что, когда они начали встречаться, он же сказал, что у них больше нет «твоё» и «моё» есть только «наше», они всё ещё продолжали сосуществовать как отдельные личности, которые могли доверить друг другу любую проблему, высказать всё, что за душой лежит и быть рядом. Просто быть рядом. – Правильно ли было фотографировать втихушку Сигму? Привлекать к этому постороннего человека, совать фотографии Дазаю и вообще... Лезть во всё это, – Не сказать, что Акутагава был против затеи. Скорее ему было всё равно, он поддержал инициативу партнёра, добровольно стал соучастником, сыграл свою роль. Но никто не запрещал ему подвергать происходящее сомнению. Даже если что-то менять уже поздно. – Рюноскэ... Конечно, это всё неправильно. Ты думаешь меня совесть не мучает? Я щас чувствую себя гнусным антагонистом какого-то второсортного фанфика. Но это не чей-то рассказ, Рю, это наша с тобой жизни. К тому же, видел бы ты этого Сигму – бедняга ваще про Дазая ничего не знает. А ты помнишь, что я говорил? – Вернув свою шляпу, надев на рыжую макушку, Чуя взял руки Акутагавы в свои, нежно сжимая длинные пальцы ладонями. Хах, завывания Джеймса Хетфилда, трижды просящего свою дорогую умереть, предлагающего закрыть ей свой милый ротик и не вести себя как ребёнок – не самое романтичное сопровождение для задушевных откровений. Хотя, был в этом какой-то шарм, особый антураж... Но всё же не сравнится с тем, как они стащили на Новый год у мамы бутылку кофейного ликёра и целовались под Seven Minutes In Heaven от MSI. – Понимание и доверие – залог здоровых отношений, я помню, но... Что если в этот раз всё иначе? Ты общался с ним и видел, что это не очередная девчонка, которая легкомысленно повелась на смазливую мордашку Дазай-с... Дазая. Я пытаюсь сказать, что может... Он изменился? – Стараясь подбирать нейтральные выражения, Акутагава нахмурил тонкие брови, выглядя виновато. Они оба осведомлены о его былой привязанности, едва ли не одержимости, по отношению к этому человеку, потому он боялся прозвучать некорректно. – Ох... Ты правда веришь, что такие люди способны меняться? Слишком великодушно с твоей стороны. В любом случае, я не только преподам ему урок, но и заодно проверю изменилось ли что-нибудь с тех пор, – Разговаривая с Сигмой около получаса назад, глядя на нынешние волнения Рюноскэ, Накахара почти жалел о том, что сделал, что сказал. При других обстоятельствах, если бы, например, жертвой нападок был только он, ему было бы поебать на Осаму и его выходки. Да что, там, скорее бинтованная шпала сама бы опиздюлилась пару раз и отстала. Но вспоминая зарëванное, побитое лицо Акутагавы, вспоминая как чуть ли не на руках носил его в сраный медпункт, где чёртов Мори лишь качал головой и лепил ему очередной пластырь на щеку, рыжий ощущал, как сгусток гнева, пышущий пламенным костром, яростно разгорается в груди, физически не давая спокойно дышать. Только чудо останавливало его от того, чтобы забить этого ублюдка где-нибудь в кладовой, чтобы его из неё вынесли на носилках, чтобы несколько месяцев с больничной койки самостоятельно встать не смог. Вернее, останавливал его Рюноскэ. – Мы. Не взваливай эту ношу на одного себя. Мы оба антагонисты, оба преподадим ему урок и проверим, что изменилось, – И также оба встретятся с последствиями, какими бы они не были.       Не найдя, что на это ответить, рыжий опустил голову, после чего пару раз кивнул, умилëнно улыбаясь. Это было крайне трогательно со стороны Акутагавы – сердце скоро не выдержит того, насколько очарователен его парень. – Кхм, что по урокам? Много на сегодня задали? – Выпустив бледные руки из своей хватки, Чуя встал с пола, подходя к рабочему столу, где они обычно занимались домашним заданием. – По математике тригонометрические уравнения и по английскому надо времена повторить... – Рюноске тоже поднялся с пуфика, вытаскивая из сумки тетради, радуясь тому, что его коллекция драгоценных моментов, когда удавалось смутить Чую в ответ, сегодня пополнилась. – Ой, в топку тогда, пойдём лучше поедим. Тригонометрия и голодный желудок – вещи несовместимые, – Отложив всё подальше и на потом, Накахара вновь схватил его за руку, утаскивая к лестнице, вниз, на кухню.