Карты говорят, что ты – гей

– Кажется надвигается шторм, – Внимательно оглядев доску, Фёдор передвинул слона с f4 на g5, готовя двойное нападение на белого короля. У них выдалась воистину нелёгкая партия, где каждый пожертвовал многим ради победы. Но всем заведомо известно – покорить вершину суждено только одному. – Вы так думаете, мой друг? На небе ведь ни облачка. Ясная погода стоит с начала недели, – Шибусава бросил взгляд в сторону приоткрытого окна, из которого поддувал тёплый ветерок. Осознание скорейшего проигрыша пришло давно и всё же он не обижался. Каждая победа была мгновением маленького триумфа, каждое поражение – опытом, помогающим научиться чему-то новому. Повернувшись к доске, Тацухико подцепил длинными ногтями макушку короля, сдвигая его с е3 на f2. – А кто сказал, что я о погоде? – Съедая ладьёй с b2 слона на е2 подходя вплотную к белому королю, при этом находясь под защитой подготовленного заранее слона, Фёдор размышлял над тем, как избавиться хотя бы от одной ладьи противника. Но не успел его оппонент сделать следующего шага, как входная дверь распахнулась так, будто её открыли с пинка. А вот и «шторм».       Закрыв за собой – и на том спасибо – Дазай едва ли не военным маршем прошёл к их игровому столику, останавливаясь по правую руку от Шибусавы. Сняв лямку рюкзака с одного плеча, расстëгивая молнию, он вытащил спрятанный в страницах учебника злополучный конверт, швыряя его на стол. – Это что? – Уперевшись одной рукой в столешницу, Осаму навис над Тацухико, что лишь окинул незнакомую вещицу отрешенным взглядом. – Дорогуша, в комнату Apple Suicidal Club могут заходить лишь непосредственно члены этого клуба, а ты вроде как отказался от предложения вступить, – Он пока не торопился смотреть, что ему там принесли, несмотря на то, что внутри успел всколыхнуться интерес. Но ещё большей интригой казалось состояние их собрата по разуму. Редко когда увидишь его таким взвинченным. – Причём не единожды, – Не мудрено, Достоевский тоже заметил, решая подыграть своему противнику. Окончание партии отошло на второй план. – Благодарю за уточнение, мой друг. Так вот, я могу расценить это как проявление неуважения, – Строя обиженную моську, Шибусава со сдержанным ликованием наблюдал, как тот начинает закипать ещё сильнее. Хватило короткой переглядки, чтобы понять – Фёдор испытывает те же эмоции. – О, ну прости, что омрачаю твоё святое логово своим нечестивым присутствием, но знаешь – это не единственный способ проявить к тебе «неуважение». Продолжишь тянуть кота за причиндалы моё неуважение, неделю с лица твоего сходить будет, ни одна тоналка не спасёт, – Блеф. Конечно, Дазай не без греха в этом плане, но сейчас устраивать драки не собирался. Те три-четыре стычки с Акутагавой могли стать поводом для его отчисления, если бы Фукудзава, Мори и Одасаку дружно не впряглись за него перед Нацумэ, сглаживая углы. Так его всего лишь отстранили на пару месяцев от занятий, где он с холодной головой осознал, что потерял друзей по-настоящему. Это... Сложно, и копаться в прошлом, как в корзине с грязным бельём, щас было взападло. – Ты злишься. Очень сильно злишься. Но действовать сгоряча не будешь, потому что несмотря на свои бушующие гормоны, ты по-прежнему думаешь о последствиях. За это я тебя и обожаю, – Тацухико упёрся подбородком в тыльную сторону ладони, обольстительно улыбаясь. Он всё же поднял со стола конверт, замечая, что тот порван. Любопытно. – Поосторожнее с выражениями, Шибусава-кун. Пусть твой "соперник" и выглядит как сахарная фея из диснеевских мультфильмов, но он умеет быть серьёзным и даже жёстким, когда нужно, – Отзеркаливая его позу, Фёдор глядел на Дазая так, словно видит цирковую обезьянку. Они с Николаем уже узнали от Сигмы кое-что занятное. Не потому что их младший – болтун, а потому что сложно что-то скрыть, когда тебя весь день допытывают чем-то вроде: «Что ж, ты такой печальный, моя муза, мой ассистент, птичка моя ненаглядная?». Да, Осаму очень повезло, что клоуна здесь нет. – Ох, я бы на это посмотрел... – Так, черти, давайте вы потом будете вот эти свои коварные игры устраивать. Скажи что это и каким образом получилось, – Ему был необходим контекст. Подтверждение того, что фотография просто выглядит так, как выглядит и на ней не запечатлено тайное свидание двух влюблённый или ещё какая-нибудь подобная ересь. – Да уж, мне самому не терпится узнать, что там такого вызывает у тебя столь бурную реакцию, – Просунув пальцы в разорванный конверт, Тацухико лёгким движением вытащил фотографии. Он прошёлся оценочным взглядом по снимкам, словно не был на них изображён и разложил перед собой, давая возможность разглядеть сидящему напротив Фёдору. – Хах, не ожидал, что кто-то додумается заснять мою маленькую шалость... На что это по-твоему похоже, Дорогуша? – Шибусава обвёл ногтем их с Сигмой силуэты и посмотрел на Осаму. Тот недоуменно приподнял брови, игнорируя Достоевского, что для изучения взял себе один снимок. – Причём тут это? Важно не на что похоже, а чем является на самом деле. И ответить можешь только ты, – Дазай старался следить за языком, понимая, что эти два недопонятых гения, которые по отдельности страшны, а вместе так вообще могут устроить конец света, раскусят его в мгновение ока. Со стороны Фёдора послышался смешок, не предвещающий ничего хорошего. – Но ведь на фотографиях не только я. Почему ты не пошёл за ответами к Сигме? У вас с ним более тёплые взаимоотношения, уверен, он ответил бы на все твои вопросы, – Тацухико постучал ногтем по изображению, где Сигма заплетал ему косу. Перед носом у него лежало другое, где они улыбаются, а значит... Достоевский, хитрюга, самое интересное отхватил. – Ты прекрасно понимаешь «как» это выглядит. Если бы я пошёл к нему, то это было бы похоже на предъяву. Тем более учитывая нашу ситуацию... – Он выглядел бы как тупой баран, который сначала прятался от него по всей школе, пытался как можно позже уезжать домой, чтоб наверняка с ним не столкнуться, а потом притащился с какой-то залупой, мол, что это такое и почему вы тут чуть ли не целуетесь? Да тут даже добродушный мальчик Сигма не сдержался бы и послал его одним небезызвестным направлением. – Ты имеешь в виду то, что избегаешь его вторую неделю? – Рассматривая фотографии поочерёдно, как экспонаты в музее, Федя и думать забыл о шахматах. – Я не избегаю... Ладно, я избегал, да, но на то были личные причины. Я собирался поговорить с ним ещё вчера, но наткнулся на эту хрень в своём шкафу. Слушай, мне всего-лишь нужно убедиться, что это – случайность. Совпадение. Ничего серьёзного, – Осаму устало провёл ладонью по лицу. Он еле-еле отсидел все уроки, прежде чем сорваться сюда, готовясь к тому, что его сожрут с потрохами. Или изведут своими насмешками. – Как занимательно. Должно быть тот, кто подбросил это ненавидит тебя... – Отложив последнюю фотографию, Фёдор не смог договорить – его так невежливо и невовремя перебил Тацухико. – Сигма составил мне компанию для повторения сценария. Ты ведь знаешь, что наш дорогой друг Иван сейчас в больнице, а Гоголь и Достоевский в это время на дополнительных занятиях по изучению японской живописи. У нас с ним была очень увлекательная беседа. Так что да, то что ты видишь здесь – случайность, совпадение, ничего серьёзного. Именуй как угодно, – Вложив снимки обратно в конверт, Тацухико любезно протянул их Дазаю. Всё было настолько очевидно, что даже издеваться и иронизировать настроения не нашлось. – А я и не сомневался. У Сигмы не настолько плохой вкус, чтобы якшаться с кем-то вроде тебя, – Говорит человек, что пару минут назад залетел сюда с намерением подпортить чужое лико за парочку компрометирующих фото. Ну-ну, Осаму, трепаться не мешки таскать. – Ты прав. Вкус у него ещё хуже... Знаешь, мне кажется, что эти снимки очень похожи на проделки Марка Твена, – Перехватывая удивленный взгляд Фёдора, тот пожал плечами. Надо же ему как-то проучить этого невежу, пусть подольше побегает. – Твен? Так, подожди. Это из школы Фицджеральда? – Ах да, как раз-таки в классе его "обожаемой" Монтгомери есть какой-то выдающийся фотограф. Интересно, как скажется на его репутации история о том, что он снимает без разрешения людей и продаёт фотографии невесть кому? – Оттуда-оттуда. Он ежегодно во всяких выставках участвует. Если ты собираешься и дальше бегать с этими снимками, то обратись к нему, – Теребя прядь распущенных белых волос, сегодня никаких причёсок они не делали, к сожалению, Тацухико вытащил из кармана брюк телефон, кладя его экраном вниз на стол. – Да, я хотел бы узнать кто их попросил. Будет нехорошо, если у Сигмы появился какой-нибудь сталкер или недоброжелатель, – Дазай вновь спрятал конверт подальше между учебников, собираясь сразу же отправиться в Международную школу Фицджеральда. Он уже прошёл к двери, как всё же остановился, колеблясь. Повернувшись к столику, он уставился на Фёдора. Рациональная сторона сознания кричала, что это чертовски плохая идея, что она не сулит ничегошеньки хорошего. Но незнание ведь не порок. Что уж поделать, если такое он может обсудить лишь с этим демонюгой? – Эй, вы же с Гоголем того... Встречаетесь, да? Я хотел узнать, какого это? Ну, иметь с другим мужчиной связь, – Не осуждайте, для него всё слишком ново. Самые долгие его отношения длились не более месяца. Большую роль сыграло то, что девушка была приезжей и в принципе не знала кто он, что он и почему на него оборачивается половина школы. На деле же это даже отношениями не назовешь, не то что серьëзными или взрослыми. Не было там ничего серьёзного: в первую очередь сам Дазай, во вторую – его цели, от которых по сути одно название. – С чего такие умозаключения? – Достоевский поглядел на него так, будто ожидал этих вопросов, но продолжал играться, водя за нос, сбивая с толку своими ответами. Николая здесь нет, чтобы выносить мозг этому тугодуму, так что он возьмёт на себя это бремя. – Вы живете в одной комнате в общежитии. Вы постоянно вместе. И этот шут очевидно влюблён в тебя, а ты не отталкиваешь его, – Несмотря на неординарную личность Фёдора, который порой вообще жил в другом мире, с Янковским он был близок, как ни с кем другим. Да, Сигма разок обмолвился, что Дост не выглядит заинтересованным в такого рода вещах, но всё же... – Ты ошибся. Мы не встречаемся. Есть люди, которые в целом не испытывают ни романтического, ни сексуального влечения – я один из них. Природа наших с Миколой отношений несколько выбивается из того, с чем ты привык сталкиваться. Любовники, друзья, партнёры, приятели, одноклассники – мы одновременно всё и ничто из этого. Пока он, находясь со мной, закрывает свои какие-то потребности в близости – я рад ему это предоставить, – Пусть Коля бывает очень шумным, неусидчивым и гиперактивным, словно театр давно стал его жизнью, а не кружком в учебном заведении, Фёдор к этому привык. Он относится совершенно спокойно к различным авантюрам и идеям своего молодого человека. Да, пожалуй это самое правильное описание того, кто для него Микола: Мой человек. – Но ведь он не такой. В этом плане Гоголь испытывает и сексуальное, и романтическое влечение. Это же пытка – привязывать себя к тому, кто не может в полной мере дать тебе то, в чем ты нуждаешься, – В голове не укладывается. Справедливо ли это, если один хочет романтики, поцелуев, объятий, а второй нос кривит или стоит с такой миной, будто три часа сидит на лекции по естествознанию, а не в руках "любимого" партнёра? Толку-то от таких отношений, если их можно таковыми назвать? – Никто никого ни к кому не привязывал. Мы создали форму взаимосвязи при которой чувствуем себя более чем комфортно. Которая устраивает обоих. Раньше я тоже часто задумывался о том, что это несправедливо по отношению Николая. Когда я убедился в серьёзности его намерений, мы всё это обсудили, – Тогда он услышал столько всего, чего никак не ожидал от своего взбалмошного друга. Конечно, он знал, что Гоголь может быть собранным, а если речь заходит об ответственности они с Сигмой ещё могут посоревноваться, но... Не настолько же. Его самоотверженные речи пускай на миг, но смогли растрогать сердце неприступного демона. – Если хочешь узнать побольше, то лучше обратись к нему... Но спешу тебя предупредить – при встрече Микола со стопроцентной вероятностью попытается оторвать тебе голову, – Фёдор снова разулыбался с этой своей жуткой нежностью, вызывая у Тацухико нервный смешок. А тот что-то затих, уткнувшись в телефон. – Хах, кажется мне каждый третий хочет её оторвать. Ладно, бывайте, черти. Пойду вылавливать этого чудо-фотографа и... Простите, что прервал игру таким грубым образом, – Развернувшись к двери, Осаму дёрнул ручку и покинул это дьявольское обиталище. На душе стало куда спокойнее с осознанием того, что он был прав от начала и до конца. У Шибусавы просто шило колется в одном месте, лишь бы кого-нибудь потискать, раз Ацуши его шлёт. Теперь у него была следующая ниточка, ведущая не абы куда, а к самому творцу этих трижды проклятых снимков. На шаг ближе к недоброжелателю. На шаг ближе к Сигме. – Поразительный человек. Иногда даже я не понимаю, что творится в этой кудлатой голове... Чем ты там занимаешься? – Отведя взгляд от прикрывшейся двери, Достоевский поднял с доски чужого короля. Весь их игровой запал рассеялся. – Спасаю нашего глупого Ромео. Или рою ему могилку. Зависит от того как к этому отнесётся Джульетта, – Откинув прядь волос с лица, было бы неплохо их заплести, Тацухико дописал сообщение и отправил, отмечая, что то сразу же прочитали. – Да ты само благородство. Сначала запутал его, потом сбежал докладывать на второй фронт... Может чаю?

***

      Удостоверившись, что выкопанная ямка соответствует размерам пятьдесят на пятьдесят, глубиной в тридцать сантиметров, Кенджи засыпал на дно немного компоста, подготавливая место для цветка. – А ему ничего подрезать не нужно? – Аккуратно извлекая невысокий куст из пластикового горшка, стараясь не разрушить земляной ком, держа колючие стебли рукой в плотной перчатке, Кëка поместила саженец в центр ямы. – Не обязательно. Побеги у него не длинные, бутоны обрезаны, так что все его силы будут направлены на развитие корней, – Пододвинув ближе ведро с вырытой землёй, Миядзава зачерпнул содержимое в руки и начал засыпать пустоты. Как здорово получилось, что у них все занятия закончились примерно в одно и то же время, можно отдохнуть в клубе для садоводов. – Очень важно заглубить место прививки... – ...На три-пять сантиметра, чтобы корни не замерзали и не высыхали, я запомнила, – Когда роза устойчиво закрепилась в почве, Изуми отпустила основание и поднялась на ноги, хватая второе ведро, наполненное водой. – Им требуется... – ...Обильный полив. Осторожней, давай помогу, – Резво поднявшись следом, Кенджи просиял лучезарной улыбкой, помогая девушке вылить воду. Кëка мало к чему проявляла интерес, но от садоводства и солнечного мальчика в соломенной шляпе её за уши было сложно оттащить. Она объясняла это тем, что занятия успокаивают и расслабляют. А Миядзаве только в радость, рассказывать, показывать, что-то делать вместе, тем более с человеком вовлечённым. Мама флорист, отец садовник, а он сам – ходячая ботаническая энциклопедия. – До чего же они милые, – Оставляя грабли возле невысокой лавочки, Сигма снял перчатки и забрал пластиковый стаканчик с холодным лимонадом у вернувшегося из кафетерия Ацуши. Он говорил вполголоса, чтобы не смутить младших, не показаться жутким или навязчивым. Если на личном всё мягко говоря удручающе, начинаешь лучше замечать успехи других. – Это ещё что. Скажу по-секрету, Кëка-чан даже во время поедания мороженого не выглядела так взволнованно, как когда Кенджи-кун рассказывал про сезонные высадки различных цветов и многообразие удобрений, – Накаджима сел на лавочку, отпивая из своего стаканчика. Он находил их тандем весьма очаровывающим, узнавая в подруге самого себя. Ацуши также едва ли не с открытым ртом слушал истории Люси про кукольный театр или литературные произведения, что покорили её сердце. – Ой, не дразни, иначе я начну думать, что и впрямь пошёл не по тому вектору, – Раздавшийся смешок был отнюдь не весёлым. Вспоминая пришедшее около получаса назад сообщение от Шибусавы, Сигма ощущал себя таким придурком. И всё же до Осаму ему ещё расти и расти... – Ацуши-кун, Сигма-сан, мы пошли в столовую. Спасибо за помощь, не забудьте вернуть грабли в сарай, – Разобравшись с высаженным кустиком, вёдрами, землёй и мульчированием, Изуми и Миядзава попрощались с ними, покидая сад, и зашли в здание школы. – Вы... Ты сегодня с самой нашей встречи какой-то не свой. И даже клуб садоводов не помог. Что-то произошло? – В каком-то смысле Монтгомери была права – у девушек гораздо легче выходят эти задушевные разговоры. Возможно его попытки разговорить Сигму лишь усугубят положение. Но ведь попытка не пытка?       Заняв место рядышком, Сигма обеими руками обхватил стаканчик, низко наклоняя голову, упираясь локтями в колени. Он раз за разом прокручивал в голове вчерашний разговор с Чуей. То что Дазай оказался гомофобом на самом деле ответило на многие не озвученные вопросы, но наряду с этим добавило новых. А после нелепого сообщения «Туманного дракона», так вообще в сознании возник какой-то кавардак. – На самом деле... Да, кое-что случилось. Вчера я познакомился с одним приятным парнем из вашей школы. Накахара Чуя, может знаешь? – Своего нового знакомого Сигма с Николаем не обсуждал, пусть тот был настойчив, чтоб узнать всё «от и до». И всё же поговорить об этом с кем-то было нужно, держать всё в себе у него всегда плохо получалось. А когда в дело вступала мама, то и подавно невозможно. Она так филигранно, но не назойливо проникала в самые тёмные уголки его души, отчего было и легко, и тяжело одновременно. – Чуя-сан? Ты про парня Акутагавы что ли? – Накаджима выдохнул слова с такой лёгкостью, словно это была истина в последней инстанции, ранее недоступная одному лишь Сигме. Так оно и есть. По крайней мере, теперь мотивы рыжего стали яснее чем сегодняшнее небо, где местами сгруппировались кучевые облака. – Да. Да про него. Вчера пересеклись на остановке и выяснилось, что мы живём в соседних районах. Поболтали немного, он клёвый, – Допив остатки лимонада, Сигма с тоской оглянулся на мусорный контейнер для пластиковых изделий, стоящий у входной двери. Ладно, потом выбросит. – Ой, с Дазай-саном так же было, да? Он часто про тебя говорил, даже после того как познакомил со студсоветом... Вы ещё не помирились? – Сигма не знает какому там из Богов молится Достоевский по четвергам, но пусть они хранят и оберегают Накаджиму Ацуши как зеницу ока. Он из принципа не мог вот так прямо начать разговор об Осаму, но дал своеобразную зацепку для дальнейшего направления беседы. И мальчик-тигр успешно зацепился за то, что необходимо. – Нет. И видать не скоро помиримся. Понимаешь, это всё... Очень сложно. Хотя у тебя наверняка опыта побольше будет, извини, – В конце концов они с Мод около года встречаются, а он с Дазаем... И вовсе не встречается. – Да не особо. Люси бывает вспыльчивой и очень легко заводится, но не обижается по пустякам. А если что и случается, то я всегда делаю первый шаг. Отец говорит, что мужчина во время конфликта должен оставаться спокойным, сохранять здравомыслие. Но дело не в том, что я мужчина. Просто я её люблю, – Ацуши и сам вздрогнул от того, как громогласно прозвучали эти слова. Он никогда не сомневался в своих чувствах, пускай у них с Монтгомери всё и закрутилось достаточно быстро – некоторые дружат годами, перед тем как понять, что к другому человеку тянет совсем не по-дружески. Тем не менее, кое-кто стремительно пытается их обогнать. Тормоз, который всё никак не может отжать педаль и газ, который задолбался вдавливать её в пол – отпустил. – Ты молодец, Ацуши. Правда, не каждый так может. Я уже не могу, – Сигма зачесал назад прилипшую ко лбу от пота чёлку. Малость припекает, а он около часа здесь возится: грядки прорыхлил, полил высаженные в конце апреля тюльпаны, подрезал засохшие, пожелтевшие листочки. Официально он не состоял в клубе садоводов, но приходил сюда в свободное время. Будь у них в школе такой кружок он помимо карточного клуба посещал бы и его. – Ты говорил, что делаешь первый шаг и я уверен, Люси идёт навстречу потому что... Ну это же Люси, она... Она потрясающая, я рад за вас, но сейчас немножко не об этом, – Мысли начали дребезжать, играть в догонялки и пятнашки. Сигма не заметил как смял в ладони стаканчик, от чего разорванный пластик начал впиваться в кожу. Обиженно поджимая губы, всё же хватаясь за нужное, он тяжело вздохнул. – Я не шёл к нему. Я бежал. Бежал через игнорирование, через десяток сообщений, на которые мне никто не соизволил ответить. После каждого вашего: «Дазай на крыше сидит», «Дазай в кладовке спрятался», «Прикинь, Дазай от тебя аж на физкультуру смотался...». Я думал, что ему требуется время, что дело во мне или типа того. Но всё оказалось проще. И меня это вымораживает! – Сигма швырнул стаканчик в пол, отчего Ацуши чуть не упал со скамьи, дернувшись в сторону. Подобные гневные вспышки – каждый раз как в первый. Поднявшись с лавочки, подобрав измученный стакан, он прошёлся до мусорки и обратно, быстро остывая. – Это логично, понятно. Этому есть множество подтверждений. Но такой ответ на все вопросы кажется слишком лёгким. Слишком, не знаю... Поверхностным? Это как прийти в квест-рум, воображая, что тебя ждёт самая сложная загадка, на которую ты потратишь около часу и решить её за пару минут. Это... Это пиздец! Ты понимаешь меня? – Честно? Последнее слово не понял. – А, прости, это что-то из лексикона Гоголя. Он сказал, что этим словом можно выразить обиду, разочарование, злость, но его нельзя употреблять публично и при родителях, – Последнее уточнение он услышал от заботливого Фёдора, что не хотел, чтоб его друг разбрасывался ругательствами, пусть их тут мало кто поймёт.       Сигма сел прямо, вытягивая ноги вперёд и устремил свой взгляд в небеса. И откуда у Достоевского и Шибусавы берутся все эти парадоксальные теории о том, что их мир ненастоящий? Заговоры про симуляцию, про то, что они чей-то эксперимент и живут под огромным куполом, а где-то там, сверху за ними наблюдают? Какая нелепица. – В общем, вчера я для себя решил, что больше не сделаю и шага в его сторону, пока он не пошевелится. Поступки Дазая или скорее их полное отсутствие, меня задели, а потому пусть либо извиняется, либо катится к чертям собачьим, – Опустив голову, Сигма сложил руки на груди, слегка хмурясь. Чем бы не руководствовался Накахара, ложь это всё или правда, особой роли не играет. Если Осаму продолжает бегать и страдать фигнёй, вместо того чтобы хотя бы написать, то пусть. – Похоже в тебе всё таки больше женского, раз ты ждёшь шагов от другого мужчины, – Об этом же вчера был их разговор с Люси? Ну да неважно, это не более чем дурацкая шутка. Вот и Сигма расценил её также, двигаясь ближе, пихая его локтем в бок. – Давно по лбу не получал, блохастый? – Он мягко улыбнулся, также припоминая Накаджиме подробности беседы в кафе. Оба залились весёлым смехом, наслаждаясь вернувшейся в разговор лёгкостью. Сигма вытащил телефон, проверяя время. Почти три, а в это время у них встречи в карточном клубе. – Идти пора. Лейтер без меня партии не начинает, Валеньке я третий день обещаю погадать, а Гоголь новые фокусы показать собирался, – С шутом Ацуши лично как-то довелось познакомиться, но вот про других членов кружка он слышал лишь с рассказов друга. – А я гляну как там Кенджи с Кëкой и пойду Люси встречать. Они с Наоми хотели что-то обсудить, – Раз девочки будут заняты друг другом, они с Джуничиро могут пробежаться до спортивной площадки, поболтать. Возможно тот поделится чем-нибудь интересным о деятельности их музыкального клуба. На том и разошлись.