Часть 2: Перемирие
14 марта 2026 г., 02:53
Спустя долгое время, в глубокой предрассветной тишине, Волдеморт чувствует чужое присутствие. Прорываясь сквозь раскалённую пелену гнева, его сознание улавливает знакомое вторжение. Ярость гаснет, уступая место холодному расчёту.
Ах, его маленький друг, его предначертанный судьбою враг. Снова здесь — вновь притянутый их уникальной ментальной связью. Связью, позволяющей мальчику наблюдать за его действиями, словно маленькому вуайеристу, и преграждать ему путь ложными, но яркими видениями.
Благодаря барьерам окклюменции Волдеморт имеет четкое представление о том, что именно видит мальчик, когда вторгается в его сознание. Он уже готов снова перекрыть ему доступ… но задумывается. Почему же эта связь должна использоваться так пассивно? Он может обратить её себе на пользу.
Впервые Волдеморт решает обратиться к мальчику напрямую.
— Здравствуй, Гарри, — произносит он вслух, и голос гулким эхом разносится по пустому дому его предков. — Благодарю за доставку.
Горечь поражения всё ещё тяжёлым грузом лежит у мальчишки на сердце. Но Волдеморт не позволяет этому отразиться ни в голосе, ни в лице, нарочно придавая словам лёгкий, почти любезный тон.
Сознание Гарри бьётся о барьер, в который Волдеморт его заключил. Мальчишка зол, полон обиды и совершенно растерян.
«Где он сейчас? — размышляет Волдеморт. — Видел ли уже Дамблдора?»
Остаётся лишь строить догадки, пока его шпион не принесёт новые сведения.
— Я удивлён… огорчён, что Дамблдор хранил от тебя секреты, — вкрадчиво произносит Волдеморт. — Ты ведь не знал… понятия и не имел, что именно я хотел заполучить. Возможно, даже сейчас ты в смятении. Ждёшь, что я просвещу тебя? Хочешь узнать, что судьба уготовила нам обоим?
Гнев. Подозрение.
Волдеморт улыбается.
— Пророчество гласит… — его голос понижается до доверительного шёпота, каким делятся сокровенными тайнами. Он умолкает, выдерживая паузу — достаточно долгую, чтобы почувствовать, как в невидимом госте закипает гнев.
— …что ты станешь могущественным. Что станешь мне равным. Мы ведь так похожи во многом, не так ли? Гарри Поттер… — он выдыхает имя мальчика словно ласку. — …тебе предначертано стать великим волшебником, таким же, как Лорд Волдеморт. И ничто не говорит о том, что мы обязаны быть врагами.
Неверие. Сопротивление. Надежда.
Да, надежда. Разумеется, Гарри Поттер тоже должен жаждать величия. При всей своей привязанности к сентиментам, лишь слабый станет бежать от возможности оставить свой след в истории. А кем бы ни был этот юный герой, слабым он не был никогда.
— Не веришь? Я и сам удивлён. Возможно, есть причина, по которой Дамблдор хотел утаить эту информацию от нас — от нас обоих.
Отрицание. Снова вспышка гнева.
— Можешь спросить его сам. Я не стал бы лгать тебе о том, что Дамблдор так легко мог бы опровергнуть. Именно ему шестнадцать лет назад впервые было доверено это пророчество. Он мог открыть тебе правду — всю правду — в любой момент, но предпочёл держать тебя в неведении. Он настроил тебя против меня… заставил поверить, что я чудовище, знающее лишь разрушение и мечтающее только о твоей смерти.
— Мне и не нужно, чтобы кто-то рассказывал! Я и сам знаю, что ты чудовище. Мы уже встречались раньше.
Тихий голос звучит прямо в сознании Волдеморта, прорываясь сквозь его монолог. Ах. Гарри Поттер наконец понял, как говорить с ним. Волдеморт слышит его отчётливо — мальчишеский голос, полный праведного гнева.
— Обстоятельства наших прошлых встреч были… прискорбны, — произносит Волдеморт. — Всякий раз я боролся за свою жизнь. И я не остановлюсь ни перед чем, чтобы выжить.
— Ты боролся за свою жизнь?! — вспыхивает Гарри. — Ты... да ты только и делаешь, что пытаешься меня убить!
— Я пытался убить тебя дважды, если быть точным. И потерпел неудачу. Ты же пытался убить меня примерно с той же частотой и, с сожалением должен признать, с бо́льшим успехом.
«С куда большим успехом, — с горечью думает Волдеморт, — куда большим, чем мальчик может себе представить».
Неуверенность. Вина.
Ах… он чувствует вину. Стоило лишь слегка приоткрыть свою уязвимость — и мальчишка уже готов усомниться в том, что Волдеморт — абсолютное и непреодолимое зло. Хорошо.
— Я не собираюсь оправдывать свои прошлые поступки, Гарри Поттер. Лорд Волдеморт не знает сожалений. Я лишь хочу, чтобы ты понял: в свете открывшейся информации… всё не обязательно быть как прежде.
Он делает паузу, оценивая реакцию мальчика, затем продолжает более мягким тоном:
— Доставив мне это пророчество, ты купил себе милосердие. Я больше не ищу твоей гибели, Гарри Поттер, — если и ты не будешь искать моей.
С этими словами он обрывает связь, отправляя мальчика обратно в его обычные сны. Волдеморт не ждёт, что один разговор заставит Поттера проникнуться к нему симпатией после стольких лет вражды. Но он рассчитывает, что тот внемлет голосу разума.
Каким бы потенциалом ни обладал Поттер, каким бы волшебником он ни стал — равным самому Лорду Волдеморту,— он не доживёт до этого момента, если продолжит стоять у него на пути.
Волдеморт достаточно великодушен, чтобы простить Поттеру всю его прежнюю дерзость и неповиновение — ведь он сам спровоцировал эту вражду. Он редко бывает столь снисходителен, но сейчас это кажется ему правильным выбором.
Если Гарри Поттер — единственный, кто способен привести Лорда Волдеморта к гибели, и если мальчишка не выступит против него… что ж, тогда Тёмный Лорд вновь неуязвим.
***
— Мой Лорд. — Северус, присядь. С любимым учеником Волдеморт не соблюдает формальностей и не требует бесконечных поклонов. Никому не нужно знать, что он питает особую приязнь к самопровозглашённому Принцу-полукровке — бо́льшую, чем к кому-либо другому в своих рядах. Он ценит талант, а Северус Снейп — это драгоценный камень, извлечённый им из грубой породы и отполированный до блеска его собственной рукой. — Я уже слышал версию Люциуса. — его магия, естественная, как движение руки, разливает чай. Волдеморт с едва заметным одобрением наблюдает, как Северус беспалочковым заклинанием манит чашку к себе. По крайней мере, некоторые его слуги не растеряли навыков за время его отсутствия. — Как отреагировал Дамблдор на то, что его маленький герой сам передал мне пророчество — после всех его стараний этого не допустить? — Вам понравится, мой Лорд, — произносит Северус, морщась и потирая висок. — Поттер был в ярости, обвиняя Дамблдора в собственной глупости. Сыпались обвинения: не утаи старик от него информацию, на которую тот имел полное право, — ни за что не попался бы в ловушку. Губы Волдеморта дёргаются в усмешке: его искренне забавляет яд и сарказм, сочащиеся из каждого слова Северуса. — Разлад в раю? И что же они намерены делать со своим маленьким героем теперь, когда я всё знаю? — Дамблдор считает, что Поттер в серьёзной опасности… что вы удвоите усилия, чтобы избавиться от этой угрозы. Они снова планируют спрятать Поттера за кровными чарами. «Глупец», — с холодным презрением думает Волдеморт. — Дамблдор уже поделился с тобой остальной частью пророчества? Или с мальчиком? — С мальчиком — не знаю. Они долго разговаривали наедине, после чего ни один из них, похоже, не выглядел довольным. Что до меня — нет, мой Лорд, этой чести мне не оказали. — О... как жаль. Неужели ваш хозяин не доверяет вам, Северус? — поддразнивает Волдеморт. Северус бросает на него страдальческий взгляд. — Прошу вас, хозяин, не шутите. Будто мало того, что я вынужден терпеть поттеровское высокомерие, манипуляции Дамблдора и общую бездарность этого жалкого сброда. Если вы сомневаетесь во мне — просто позвольте мне вернуться к вам. — Ещё нет, Северус, ещё не время. Но я не буду столь пренебрежителен, как твой другой хозяин… Вот. Волдеморт достаёт сферу и активирует его, позволяя Пожирателю смерти прослушать. — Я делюсь этим с тобой — и только с тобой, — произносит Волдеморт. Северус коротко склоняет голову в знак признательности — без единого слова лести. Он никогда не был особенно силён в этом, и, по какой-то причине, Волдеморту это в Мастере зелий даже нравится. — Оно расплывчато, — тихо произносит Северус, хмурясь. — Не могу сказать, что до конца понимаю смысл… вторая часть куда загадочнее той, что слышал я. — Именно. Расплывчато — и исход остаётся открытым. Нет нужды спешить с убийством Поттера. — Значит, Дамблдор ошибается насчёт ваших намерений, мой Лорд? — Ошибается. Мальчик в полной безопасности от меня. Я больше не стану искушать судьбу, следуя по её пути разрушения… Гарри Поттер больше не является приоритетом. Он делает короткую паузу. — У меня есть для тебя последнее поручение, Северус… прежде чем ты сможешь окончательно вернуться ко мне. Дамблдор должен умереть. Мне всё равно, как именно ты это сделаешь, но это должно произойти скоро. Как можно скорее. А затем… у меня найдётся более достойное применение твоим талантам. — О, с нетерпением жду, — говорит Северус, улыбаясь. Улыбка не касается его глаз.***
Чрезвычайно приятно вычеркнуть из списка дел пункт «заполучить пророчество», но впереди ещё много работы. Тринадцать потерянных лет, в течение которых он не мог ни копить силу, ни знания — тринадцать долгих лет, когда оставалось лишь обдумывать путь, приведший к той роковой ночи… Если чему он и научился за эти годы — так это терпению и сдержанности. Он усвоил иной способ использовать страх себе на пользу. Во время своего первого восхождения страхом была Тёмная метка, вспыхивающая в ночи над домами тех, кто смел ему противостоять; страхом были запертые двери, приглушённые шёпоты и ковры, пропитанные кровью. Целая страна до сих пор содрогается при одном звуке его имени — настолько, что люди готовы закрывать глаза на любые признаки грядущей бури, лишь бы не тревожить свой драгоценный покой. Что ж, он позволит им сохранить эту иллюзию… Как же они, должно быть, счастливы: каждый день ходить на свою унылую работу, смеяться, оправдывать собственную некомпетентность, целовать своих детей, трахать своих жён — не говоря уже о любовницах, — и ложиться спать, безмерно довольные собой. Пустые. Бессмысленные. Слепые. Растрачивающие дар магии на жалкие фокусы, не способные увидеть неизбежную, надвигающуюся войну с маглами. Они вызывают в нём лишь ярость. Но да — он научился сдержанности. Волдеморт смотрит на карту имён, должностей, сил и убеждений. Имя Дамблдора, разумеется, здесь — крупными буквами, выведенными раздражающе ярко-красными чернилами. Имя Гарри Поттера… некогда столь заметное, теперь съежилось до размеров, соответствующих его утраченной значимости — всего лишь ещё одна крошечная красная точка рядом с символом феникса Дамблдора. В списке целей Волдеморта есть куда более важные фигуры. Его палец скользит по именам глав Министерства и Визенгамота, задерживаясь на тех, кто особенно ему досаждает. Боунс. Грюм. Шеклболт. Правосудие Лорда Волдеморта скоро настигнет их. Магическая Британия лежит перед ним как шахматная доска, готовая к тому, чтобы незаметно склонять фигуры на свою сторону, не поднимая лишнего шума. Пока неуклюжие идиоты, населяющие эту страну, плывут по течению, Лорд Волдеморт будет брать крепость за крепостью. И когда они наконец поднимут глаза, то увидят его на троне — над собой. И им не останется ничего, кроме как преклонить колени.***
— Ты правда это имел в виду? Волдеморт замирает, услышав голос в своей голове. На этот раз он не заметил… что не один. Не заметил, пока Поттер не заговорил. Он погружён в исследования, перелистывает стопки фолиантов в поисках способа улучшить свое нынешнее тело. Перекраивать плоть, как оказалось, куда сложнее, чем создавать её с нуля, но он не может рисковать и снова остаться бесплотным духом. Его беспокоит внешний вид, но ещё больше — то, что он не «чувствует» свои крестражи. Если так пойдет и дальше, он будет постоянно о них тревожиться, а это сводит на нет саму цель их создания. — Что именно? То, что я не буду пытаться тебя убить? — Ага. — Лорд Волдеморт держит своё слово. — О боже, ну и самодовольный придурок… — пауза. — Вот чёрт. Он это услышал? — Вообще-то да, наглый ты мальчишка. Ты что, смерти ищешь? — Волдеморт слишком поражён, чтобы даже разозлиться на оскорбление. Только вчера он решил обнулить все счета с Поттером, а тот уже вовсю копит новые грехи перед Тёмным Лордом. — О чёрт чёрт чёрт я войду в историю как человек, сдохший от собственной тупости... Как это выключить?! Очисти разум! Чёртовы-обвисшие-подштанники-Снейпа, очисти разум! Я не об этом хотел спросить. Сосредоточься. Сосредоточься. Я хотел спросить о друзьях. Я хочу знать, в безопасности ли мои друзья от Волдеморта. Ты ведь не будешь пытаться убить моих друзей? Волдеморт медленно массирует переносицу большим и указательным пальцами. Ему нестерпимо хочется возвести барьеры окклюменции и отгородиться от этого нелепого словесного потока. Но если Поттер не способен отличить поверхностные мысли от того, что он действительно собирается сказать вслух... это может оказаться полезным. Поттер может стать источником информации. — Каких именно друзей? — Я не назову имена, я не настолько тупой… Рон и Гермиона. Джинни, Луна, Невилл, все Уизли, Сириус и Ремус… о чёрт чёртчёртчёрт замолчи! Волдеморт лениво берёт чистый лист пергамента и записывает имена. — Сколько же у тебя друзей. Как трогательно. Трудно сдержать улыбку, слушая бессвязную панику Гарри Поттера и наблюдая его поистине жалкие навыки окклюменции. — Может быть, ты хочешь, чтобы я не нападал и на членов Ордена Феникса? — подсказывает Волдеморт. Ему удаётся записать ещё немало имён, прежде чем Гарри наконец учится обрывать связь.
