when we touch, we are caressing stars

Прошло около месяца с тех пор, как Майк и Уилл начали осторожно исследовать сексуальную сторону своих отношений. Возможностей было немного — вечно кто-то из домашних оказывался рядом. Но, по крайней мере, они уже дошли до той стадии, когда могут начать, не превращаясь в краснеющих и нервных подростков. Так что месяц определённо не прошёл даром. В один из таких дней они возвращаются в комнату Уилла, раскладывают учебники и тетради на кровати и пытаются притвориться, что занимаются. В комнате тихо, если не считать слабого жужжания вентилятора в углу. Майк издаёт недовольный звук, швыряет карандаш на тетрадь и с театральным стоном падает лицом в матрас, всем своим видом показывая, что он сдаётся. — Мой мозг мёртв. Он больше не способен переварить ни одной физической задачи, — стонет он прямо в простыню. Уилл тихо смеётся над его драматизмом. — Ты же сам любишь физику. Разве это не должно быть для тебя как два пальца? Майк поднимает голову, надув губы. — Использовать физику, чтобы драться с потусторонними монстрами из Изнанки — это одно. А решать домашку, которую я никогда больше в жизни не применю, — совсем другое. Уилл усмехается и возвращается взглядом к задаче по предматематике, над которой уже пятнадцать минут мучается. Стирает очередной неверный ответ. Снова пытается — снова неправильно. В итоге сдаётся и он. Отбрасывает тетрадь в сторону, тяжело вздыхает, почти готовый рвать на себе волосы от бессилия. — Я завалю итоговый по предматематике. — А кто не завалит? — фыркает Майк, перекатывается со живота на бок. — Ты же говорил, что даже если завалишь итоговый — курс всё равно вытянешь? Это уже лучше, чем у меня. — Может, Дастин уговорит Сьюзи подправить тебе оценку, пока их не зафиксировали, — ухмыляется Уилл и протягивает руку, чтобы поиграть с пальцами Майка. — Ага, конечно, — смеётся Майк и пододвигается ближе, пока их колени не соприкасаются. — Дастин даже свои оценки не смог уговорить её подправить второй раз. За меня она точно не станет. — Ты себя недооцениваешь. Ты достаточно милый, чтобы её можно было уговорить, — дразнит Уилл. Майк смеется еще громче и наклоняется, чтобы поцеловать его. Уилл уже полностью отдается поцелую, с радостью готовый целоваться еще несколько минут, пока ему не нужно будет возвращаться к учёбе, как вдруг раздается стук в дверь. Они отстраняются одновременно, издавая одинаково страдальческий стон. Привыкли к тому, что их постоянно прерывают, но легче от этого не становится. — Да? — отзывается Уилл. Эл тут же просовывает голову в дверь. Раньше она вообще не стучала — Уилл постоянно делал ей замечания, напоминая про личное пространство. Но после того случая, когда она застала их с Майком целующимися, она начала стучать всегда. — Макс позвала меня заниматься к ним с Лукасом, я ухожу, — сообщает она. — Должна вернуться до того, как придут Джойс или папа. Но на всякий случай — скажешь им, если что? — Конечно, — кивает Уилл. У них давно существует эта система: если кто-то из них уходит, он предупреждает другого, чтобы тот передал родителям. После всего, через что они прошли, неудивительно, что Джойс и Хоппер хотят знать, где их дети в каждый момент времени, хотя стараются не душить гиперопекой. — Удачи. Повеселитесь. — И вы, — отвечает Эл и бросает на Майка очень выразительный взгляд, прежде чем закрыть дверь. У Майка отвисает челюсть. Уилл чувствует, как краснеет. После нескольких секунд молчания Майк поворачивается к нему и хмурится. — Думаешь, Макс ей рассказала? — Насчёт…? — Уилл делает вид, что не понимает, хотя они оба прекрасно знают, о чём речь. — Очевидно, — шипит Майк, и теперь уже у него начинают гореть щёки. —На что ещё она могла так посмотреть? — Не знаю! Может, просто про то, что мы целуемся. — Ты идиот, если думаешь, что она посмотрела на меня так из-за простых поцелуев. — Если мне не изменяет память, это ты шумел так, что нас услышали в первый раз. Уилл с удовольствием наблюдает, как Майк краснеет еще больше, когда вспоминает, каким громким он был, когда они впервые были вместе. С тех пор он всегда был таким же громким, но теперь, по крайней мере, Уилл знает об этом и делает музыку погромче, чтобы заглушить звуки, которые они не всегда могут контролировать. Хотя, честно говоря, они могли бы вести себя потише, если бы очень постарались. Уиллу просто кажется, что голос Майка звучит слишком горячо, чтобы специально его заглушать. — Это твоя вина, — в конце концов бормочет Майк. — Моя? — Уилл удивлённо приподнимает брови. — Ты… ну, это просто слишком, понимаешь? — Майк запинается, и Уилл уже начинает беспокоиться. Майк, видимо, это чувствует, потому что стонет и утыкается лицом ему в шею. — Это приятно. Очень приятно. И это ты. Поэтому мне трудно себя сдерживать. Обычно я не такой шумный, но с тобой всё по-другому. Каждый раз, когда Майк говорит ему, насколько сильно его хочет, Уилл просто не может до конца в это поверить. Неважно, сколько раз он это слышит, неважно, сколько раз он видит реакцию Майка на его прикосновения, это все равно кажется невероятным. И каждый раз, когда это происходит, желудок Уилла сжимается от желания. — Можно я попробую кое-что? — выпаливает он, не успев придумать ничего умнее. Майк поднимает голову, смотрит на него огромными глазами. — Что? Вопрос звучит скорее как «о чём ты вообще?», чем как «что именно хочешь попробовать?». Уилл понимает, что нужно взять себя в руки. — Я давно хотел кое-что попробовать. А сейчас мы одни дома… подумал, что это хороший момент. — Хорошо. Что ты имел в виду? — Можно я… воспользуюсь рукой? — Уилл делает паузу и уточняет: — На тебе. Теперь уже Майк зависает. — Мы не обязаны! — тут же добавляет Уилл. — Если не хочешь, можем сделать это, как раньше. Или просто вернуться к учёбе. Упоминание учёбы моментально выводит Майка из ступора. — Ты серьёзно думаешь, что после того, как ты сказал «хочу подрочить тебе», я захочу вернуться к учёбе? — сухо спрашивает он, но Уилл слышит, как Майк чуть не спотыкается на слове «подрочить». — Как будто я когда-нибудь откажусь. — Ещё неделю назад ты бы отказался, — парирует Уилл. — Когда я попытался расстегнуть твои джинсы, ты чуть с кровати не упал. — Это было не потому, что я не хотел! — громко возражает Майк. — Просто неожиданно. Я не был готов. — А, — тихо выдыхает Уилл. — То есть я мог бы сделать это ещё на прошлой неделе? Майк пожимает плечами, внезапно смущается, отводит взгляд. — Ты мог бы сделать это после первого раза, когда мы... ну... ты... Я думаю, что ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя. Постоянно. Уилл слышит, как кровь стучит в ушах. Сердце колотится так, будто хочет выскочить из груди. Руки Майка слегка дрожат на коленях, но Уилл знает, что он сказал чистую правду. — Я тоже тебя хочу, — отвечает Уилл, но это звучит слишком слабо, поэтому он продолжает. Берёт лицо Майка в ладони, заставляет посмотреть на себя. — Постоянно. Иногда это вообще единственное, о чём я могу думать. Чувствую себя извращенцем, но это же ты. Я ничего не могу с собой поделать. Майк, несмотря на смущение, улыбается. — У меня так же. Я вижу, что ты сдерживаешься. Но не нужно. По-моему, ты ещё ничего такого не придумал, о чём бы я сам не думал. — Не уверен, — нервно смеётся Уилл и по привычке пытается отстраниться. Майк хмыкает, хватает его за перед футболки и тянет обратно. Они почти целуются — лица совсем близко, но Майк останавливается, смотрит прямо в глаза так пристально, что Уилл даже моргнуть не может. — Я думал обо всём, Уилл. Руками, ртом, ты… ты внутри меня. Не нужно обращаться со мной так осторожно, будто боишься меня напугать или перегрузить. Я хочу этого не меньше, чем ты. Руки Майка уже откровенно дрожат, но взгляд остаётся твёрдым. Уилл пытается вдохнуть, но получается рвано, прерывисто. Майк думал обо всём том же, даже о том, о чём Уилл боялся даже заикнуться, не надеясь, что это когда-нибудь случится. — Ты думал даже о… — Да, — Майк нетерпеливо выдыхает и тянет его ближе, будто хочет заставить замолчать поцелуем. — Я влюблён в тебя. Я всегда был влюблён в тебя. Почему мысль о том, что я хочу заниматься с тобой сексом, так удивляет тебя? Уилл хмурится, пытается найти ответ. Он сам не понимает, почему это до сих пор кажется ему невозможным, даже после того, как они начали, даже после всех намёков и признаний Майка. — Не знаю, — наконец говорит он. — Наверное, это старое дерьмо. От него сложно избавиться. Майк сникает, опускает взгляд — в глазах застарелая вина, которой Уилл уже давно не видел. — Мне жаль, что я… — Эй, нет, — резко перебивает Уилл. Поднимает его за подбородок, целует нежно. — Я же просил больше не извиняться за это. Я имел в виду обычное гомофобное дерьмо от моего отца и от тех уродов в школе. — А, — выдыхает Майк и бледнеет. — Погоди… я не слишком сильно давил на тебя сейчас? — Что? Нет! — Уилл мотает головой. — Я тоже обо всём этом думал. Я хочу всего этого. И готов начать. Просто боялся тебе сказать, вдруг ты ещё не готов. Майк издаёт раздражённый стон. — Я не верю, что мы… Я готов. Хочу заниматься с тобой сексом. И больше никаких нервов, когда нужно такое обсуждать. Договорились? Уилл смеётся — от облегчения и от всей этой абсурдной ситуации сразу. Переходить в новую стадию отношений не должно было быть так страшно, особенно если учесть, что все эти годы между ними всё развивалось так естественно. Когда первая волна облегчения проходит, Уилл бросает взгляд на часы. — Так… ты ещё за то, чтобы я воспользовался рукой? У нас ещё два часа до того, как кто-то вернётся. Майк задумывается, потом качает головой. — А можно я тебе? — Ты… э? — Можно я воспользуюсь рукой на тебе? — повторяет Майк уже чётче и явно забавляется его заторможенной реакцией. — Я всю последнюю неделю об этом думал. Уилл почти уверен, что внезапная инициатива Майка — это попытка его успокоить, доказать, что он тоже хочет. Но это не значит, что желания у Майка нет. Особенно после того, что он только что сказал. — Да, — отвечает Уилл, и голос предательски срывается. Лицо Майка светлеет — забавно даже, насколько он радуется возможности подрочить Уиллу. Но Уилл не может над ним подшучивать — особенно когда Майк наконец наклоняется и целует его по-настоящему. Они целуются до тех пор, пока Майк не оказывается у него на коленях, бёдра обхватывают бёдра, тела плотно прижаты — хочется касаться везде сразу. Уилл стонет Майку в рот, отдаёт управление и позволяет ему делает всё, что захочет. Отказ от контроля оказывается неожиданно приятным, почти наркотическим. Майк тянет его за волосы, направляя поцелуй так, как ему нужно. Когда он посасывает язык — Уилл скулит и толкается вверх, прижимаясь твердеющим членом к заднице Майка. — Боже, да, — выдыхает Майк ему в губы и сам подаётся навстречу. Зубы цепляются за нижнюю губу Уилла, потом Майк отстраняется от рта и проводит дорожку поцелуев по челюсти, вниз по шее. — Я знаю, ты думаешь, что я преувеличиваю, но я реально всю неделю думал только о том, как дрочу тебе. — Иисусе, — выдыхает Уилл, особенно когда зубы Майка едва касаются чувствительного места за ухом. — Правда, — подтверждает Майк, продолжая тереться о него, пока Уилл не становится полностью твёрдым и уже почти больно от давления на молнию джинсов. — Сегодня на предматематике я чуть слюни не пускал. Уилл резко выдыхает уже не от удовольствия, а от шока. Майк отрывается от его шеи и смотрит на него с самодовольной ухмылкой. — Ты серьёзно? У нас же занятие в восемь утра. — И что? — Майк закатывает глаза, не переставая двигать бёдрами, из-за чего Уиллу всё сложнее соображать. — Я думаю о тебе двадцать четыре на семь в самых разных позах. Подумать о том, чтобы подрочить тебе вместо того, чтобы решать задачи, уже давно не новость. — Я не верю, что ты заваливаешь предмет, потому что думаешь о том, как мне подрочить, — стонет Уилл. Майк смеётся — смех сбивает ритм, Уилл запрокидывает голову к стене. — Я думаю о гораздо большем, чем просто подрочить, но да, это полностью твоя вина, что я заваливаю. — Боже, не говори больше ничего, а то я прямо сейчас кончу в штаны, — предупреждает Уилл и кладёт ладони на бёдра Майка, заставляя замедлиться. — И это должно меня остановить? — Майк приподнимает бровь, но всё-таки останавливается, давая Уиллу отдышаться. — Ты правда не хочешь услышать, как я на обеде реально думал, не затащить ли тебя в туалет и не кончить ли там тебе в руку? Уилл распахивает глаза, смотрит на Майка с открытым ртом. Тот выглядит слишком довольным собой. — Это из-за этого ты весь день был странный? Я думал, ты заболел. — Ага, — Майк гордо щёлкает языком. — Пошёл бы со мной? — Ни за что, — отвечает Уилл, хотя звучит это куда менее уверенно, чем он хотел бы. Он подозревает, что Майк может попросить что угодно, и он согласится. — В туалете отвратительно. — Тогда подсобка уборщиков, — моментально парирует Майк. — Запомню на будущее. — Даже не думай, — отрезает Уилл, но договорить не успевает — Майк отодвигается назад, садится ему на бёдра, освобождая член от давления. Устраивается поудобнее и медленно тянется к пуговице на джинсах Уилла. Смотрит ему в лицо, проверяет, не передумал ли. Уилл кивает. Майк словно получает разрешение и начинает действовать увереннее. Расстёгивает пуговицу и молнию быстро, хоть пальцы и слегка дрожат. Уилл приподнимает бёдра, и Майк стягивает джинсы вместе с боксерами до середины бёдер. Член Уилла Майк уже видел несколько раз, но сейчас от этого почему-то гораздо стыднее. Он один голый, хотя явно не один возбуждённый — и Майк просто смотрит. Долго. — Эм… — неуверенно бормочет Уилл и ёрзает под его взглядом. Майк вздрагивает, приходит в себя, смущённо улыбается. — Прости. Просто… новое всё. И по-другому, когда ты один голый. — И стыдно, — жалуется Уилл. Майк хмурится. — Это горячо, — говорит он так, будто поправляет Уилла. Но всё-таки перестаёт просто пялиться. Протягивает руку — робко, почти невесомо обхватывает член. Прикосновение лёгкое, едва ощутимое, но у Уилла всё равно перехватывает дыхание. Кожа к коже. Впервые. Рука Майка почти не двигается. Они смотрят друг на друга — и Уилл видит: Майк полностью потерян. Никогда раньше такого не делал. Но страха или отвращения в глазах нет, поэтому Уилл не паникует. Первым говорит Майк: — Как ты… как ты обычно делаешь себе? — Э… — Уилл смотрит вниз, на руку Майка. — Ну… сильнее сжимаю, наверное. Ты мне не сделаешь больно. Майк медленно кивает. Пальцы сжимаются чуть сильнее, и у Уилла внутри всё переворачивается, но всё ещё не так сильно, как ему хотелось бы. Рука начинает двигаться — медленно, будто Майк хочет дразнить, хотя Уилл знает, что это просто неуверенность. — Прости, — подтверждает Майк его догадку. — Думал, будет похоже на то, как я сам… но я вообще не понимаю, что делаю. Уилл улыбается. Ему даже нравится, что Майк так теряется. Было бы странно, если бы они сразу всё умели идеально. Учиться вместе и мило, и почему-то очень возбуждающе. — Всё нормально, — успокаивает он и тянется вниз. Майк начинает убирать руку, думая, что Уилл хочет взять всё на себя. Уилл тихо протестует и вместо того, чтобы заменить руку Майка, кладёт свою сверху. Их взгляды встречаются, и Майк понимает. — Я покажу. — Окей, — сглатывает Майк. — Это… это так горячо. Почему это так горячо? Уилл почти смеётся над его растерянностью, но сам чувствует то же самое. — Сжимай сильнее, вот так, — он показывает, сжимая пальцы Майка вместе со своими. Когда давление становится правильным, Уилл тихо стонет, веки дрожат. Майк сглатывает. — Хорошо… да, вот так. — Блядь, — шепчет Майк себе под нос. Рука дёргается сама и продолжает двигаться уже без подсказки. Сначала медленно, пробуя. Потом Уилл ускоряет движение запястьем, а Майк мгновенно подстраивается. — Идеально… Майк… боже, — стонет Уилл и убирает свою руку. Майк на секунду теряется, но быстро находит ритм. Он всегда быстро учится. Когда ему больше не нужно смотреть вниз, их взгляды встречаются. От этой близости Уилл окончательно теряет контроль. Глаза Майка почти чёрные, прикованы к нему, к каждому движению его тела. — Ты такой твёрдый, — выдыхает Майк — не грязно, а просто изумлённо. — Это я с тобой делаю. Уилл смеётся хрипло и невнятно. — Да… ты… чёрт, ты сводишь меня с ума. Больше говорить он уже не может. Бёдра сами идут навстречу руке Майка, скользят в кулак — преэякулята столько, что всё мокрое, гладкое. Майк стонет вместе с ним так тихо, будто не может сдержаться. Рот приоткрыт, горячее дыхание касается губ Уилла. Так хочется поцеловать. Но этот взгляд… этот взгляд слишком горячий, чтобы его прерывать. — Надо было раньше сказать, что хочу это сделать, — шепчет Майк и пробует провернуть кисть вокруг головки, когда Уилл толкается вверх. Тело Уилла сотрясается, он вскрикивает, закатывает глаза — такого он сам себе никогда не делал. Майк повторяет движение, и Уилл вцепляется в его бицепс, теряется в ощущениях. — О, тебе реально нравится, — замечает Майк — и на этот раз это звучит уже как грязные слова. Он продолжает крутить запястьем нерегулярно — каждый раз неожиданно, пока Уилл не начинает дрожать всем телом, член уже тёмно-красный, на грани. Глаза почти не открываются — слишком много удовольствия. Майк не против. Он приникает губами к шее Уилла, целует, покусывает там, где бьётся пульс. — Уже близко? — шепчет он прямо в кожу. Уилл только кивает — говорить больше не может, остаются только отчаянные стоны. Живот знакомо тянет, толчки становятся резкими, неровными. Он почти не слышит, что Майк ещё шепчет ему в шею, только чувствует, как рука снова крутит вокруг головки. Оргазм накрывает резко, сильно, и Уилл кричит так громко, что Майк тут же целует его, заглушая привычным жестом. Даже когда всё заканчивается, тело всё ещё дрожит, член слабо подёргивается в мокрой руке Майка, словно пытается остаться твёрдым. Майк отпускает, смотрит на сперму на своей ладони — будто сам не верит. — Я теперь весь год на предматематике не смогу думать ни о чём, кроме этого, — комментирует он. Уилл смеётся, ещё не отдышавшись. — Серьёзно. Ты никогда не был таким громким. И когда я начал крутить — ты вообще… Ты правда никогда так себе не делал? — Нет, — Уилл качает головой. Замечает, что Майк всё ещё держит грязную руку на весу, быстро хватает салфетки с тумбочки. Майк берёт их с благодарностью, пытается кинуть в мусорку и промахивается на метр. Уилл делает вид, что не заметил. — Тебе это нравится? — Ага. Решил, что члены особо не отличаются, попробовал на тебе, — Майк ухмыляется. — Стоило того. Уилл кивает, но взгляд уже скользит ниже — на отчётливый бугор в джинсах Майка. Тянется прикоснуться — даже не заправив себя обратно. Майк отстраняется. — Не хочешь? — спрашивает Уилл, больше растерянно, чем обиженно. — Хочу, — отвечает Майк. Уилл хмурится ещё сильнее. — Но если ты сейчас прикоснёшься — я кончу, едва ты начнёшь. — Мне не сложно, — пожимает плечами Уилл. На самом деле это почти как комплимент. Майк вообще не получал прикосновений — и уже находится на грани только от того, что доставлял удовольствие ему. — Просто… не хочу, чтобы первый раз, когда ты меня трогаешь, закончился так быстро, — признаётся Майк и краснеет сильнее, чем когда дрочил Уиллу. — Знаю, звучит глупо. — Не глупо, — успокаивает Уилл и начинает приводить себя в порядок. Не хочется оставаться полуголым, если Майк не кончает. — Можем подождать. Хочешь пока что-то другое сделать? Майк молчит секунду, потом кивает на дверь. — Я… наверное, пока схожу в ванную. Сам. Уилл снова кивает, быстро целует его и откидывается на подушки, продолжая ловить кайф от послевкусия. — Окей. Когда вернёшься — может, фильм посмотрим? Я на сегодня с учебой закончил. Майк встаёт с кровати, кивает — плечи заметно расслабляются от облегчения. — Да. Не хочу больше смотреть на учебники до конца выходных. Выбирай любой фильм… я… э… недолго. Уилл стонет, когда чувствует, как член снова пытается дёрнуться от одной мысли. Закрывает лицо руками. — Пожалуйста, поторопись, пока у меня опять не встал. Думать о том, что ты сейчас будешь дрочить из-за меня - это безумно горячо. Майк спотыкается о собственные ноги в спешке к двери ванной.