when we touch, we are caressing stars

— Я завалил, — это первое, что вылетает изо рта Майка, как только вся компания собирается за обедом. Четверг, предпоследний день итоговых, конец младшего года. — Физика? — уточняет Лукас, когда Майк плюхается на своё обычное место за столом. Все уже на месте, даже Уилл, который всю неделю почти не вылезал из кабинета рисования, заканчивал итоговую работу по искусству, которую сегодня сдавал. Он до сих пор не показал её Майку. Майк, конечно, совсем не дуется по этому поводу. Вообще. — Ага, — Майк шумно выдыхает и ставит поднос с едой на стол чуть сильнее, чем следовало. Подозрительно выглядящее картофельное пюре взлетает и шлёпается прямо рядом с Дастином. Тот бросает на Майка очень выразительный взгляд. Майк демонстративно его игнорирует. — Я учил всё, что она велела, а на тесте куча хуйни, которую мы вообще не проходили. Что за бред? Уилл сжимает ему руку под столом, ведь в школе большего утешения не получится. — Может, не так страшно, как кажется. Ты же нормально шёл по физике. Даже если итоговый завалил, курс вытянешь, — говорит он тихо. — Может, — бурчит Майк и начинает ковырять еду без всякого желания её есть. — Но мама меня убьёт, если у меня будет куча троек в этом году. Она уже начала сходить с ума из-за колледжа, но, по-моему, забыла, что я не Нэнси и вообще не собираюсь рвать жопу, чтобы попасть в какой-нибудь крутой вуз. Уилл морщится, когда речь заходит о матери Майка и её придирках к оценкам. Последние пару недель Майк особенно часто жаловался, особенно после того, как она села и завела с ним разговор «по душам» о том, как часто он торчит у Уилла. Прямо она не сказала, что ограничит их встречи, но намекнула так прозрачно, что хоть вешайся. — Я думала, вы с Уиллом недавно вместе готовились, — замечает Эл, сидящая между Лукасом и Макс по ту сторону стола. — Не помогает? Нам с Лукасом и Макс вместе учиться очень даже заходит. Макс фыркает, не отрываясь от куска пиццы. — Ага, прям очень много учёбы у вас там происходит, — слова сочатся сарказмом. — Макс, — шипит Майк предупреждающе. Она только приподнимает одну бровь — мол, попробуй сказать ещё что-нибудь, и я устрою тебе публичную казнь. Майк благоразумно затыкается. Он прекрасно знает, что она подслушала, и не сомневается, что она с удовольствием расскажет всей компании. Вместо этого он поворачивается к Эл, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки достоинства. — По предматематике помогает. А вот Уилл по физике — полный ноль. Уилл рядом издаёт обиженный звук, но вслух спорить не становится. Все и так знают, насколько он безнадёжен в физике, именно поэтому в этом году он её и не взял. — А, — разочарованно тянет Эл. — А если просто поговорить с мамой? — предлагает Лукас, как всегда пытаясь найти самое рациональное решение. — Ты же не придираешься к вузам. Единственное, что тебе реально важно, это то, чтобы вы с Уиллом поступили в одно место. — Может, — вздыхает Майк и наконец-то начинает есть, а не просто ковырять. До конца обеда десять минут, а без еды он потом будет страдать весь день. — Но она сейчас не очень-то адекватная по этому поводу. Не знаю, насколько разговор поможет. — Разберёмся вместе, — решает Уилл, не давая никому вставить ещё предложение. — Лукас прав. Летом начнём смотреть варианты, а перед старшим годом поговорим с твоей мамой. Хотя бы покажем, что ты думаешь об этом всерьёз. Она же не совсем неразумная, Майк. Это лучший план из всех, что есть. К тому же, им правда стоит посмотреть колледжи с хорошими программами по английскому и искусству, желательно в не слишком отсталых местах. С учётом того, что это Хокинс, задача не самая сложная. — Ладно, — соглашается Майк. Уилл улыбается ему в ответ. И как всегда, когда Уилл улыбается, Майку хочется прижать его к себе и целовать до потери сознания. Факт того, что это нельзя сделать, причиняет почти физическую боль. Боже, как же он хочет поскорее свалить из этого города. — Слушай, а ты сегодня ко мне придёшь? Улыбка Уилла становится шире, он кивает. Последние недели они почти не виделись из-за того, что зубрили как проклятые. Но самые тяжёлые экзамены позади, и нет никаких причин не воспользоваться моментом. — Да, звучит классно, — отвечает Уилл как раз в тот момент, когда звенит звонок. После уроков они встречаются на парковке. Уилл стоит, прислонившись к старому раздолбанному «Шевроле», который Хоппер подарил ему на шестнадцатилетие. Рюкзак висит на одном плече, между губ сигарета. Майк никогда не был в восторге от того, что Уилл курит, но не может отрицать: когда Уилл запрокидывает голову, выдыхает дым и потом улыбается ему, это выглядит чертовски сексуально. — Привет, — Уилл стряхивает пепел с половины сигареты. Подносит её обратно к губам, но в последний момент передумывает. Бросает на асфальт и затаптывает. — Прости. Знаю, тебе не нравится. Просто итоговая по искусству меня доконала, надо было снять напряжение. — Нормально, — отмахивается Майк. Он знает: Уилл курит только когда совсем на пределе. Привычка появилась ещё во время того, что все считали концом света, и до сих пор не ушла. — Поехали? Они не тратят время на болтовню на парковке. Никогда не тусовались там после звонка, ведь слишком хочется поскорее остаться наедине, хотя бы на те несколько секунд, когда Уилл довозит Майка до дома и целует на прощание. Сегодня Майку нужно гораздо больше, чем несколько секунд. Когда они заходят в дом, Тэд ещё не пришёл с работы, а Карен только что вернулась, привезла Холли из школы. — О, Уилл, — удивлённо, но тепло говорит она, нарезая яблоки для Холли на полдник. — Не знала, что ты сегодня придёшь. Хочешь чего-нибудь перекусить? — Нет, спасибо, миссис Уилер, — вежливо отвечает Уилл, хотя Майк точно знает, что мама уже сто лет просит его называть её просто Карен. — Я пришёл позаниматься пару часов, но до ужина уйду. — Оставайся на ужин, если хочешь, — улыбается Карен. — Холли будет в восторге. Скажи, если передумаешь, знаю, как эти итоговые вас выматывают. — Мы нормально, мам, — раздражённо вздыхает Майк, но всё-таки берёт пару яблок из вазы на потом. — Будем заниматься у меня в комнате. Можно закрыть дверь? Чтобы Холли не отвлекала. — Эй! — возмущается Холли с другого конца столовой, где рисует. — Ты просто злишься, когда Уилл не уделяет внимание только тебе! Майк бросает на неё убийственный взгляд, плечи напрягаются от стыда. Рядом Уилл давится смехом. — Это вообще неправда! Ты просто бесишь. Холли закатывает глаза и демонстративно молчит, чтобы мама не начала их пилить за перепалку. Карен вздыхает, но кивает. — Да, можно. Скажу, когда ужин будет готов. — Спасибо, — бросает Майк и тут же хватает Уилла за руку, тащит наверх. С тех пор как мама узнала, что они встречаются, она настаивала, чтобы дверь оставалась открытой хотя бы на пару сантиметров. Майк и раньше бесился из-за этого правила в основном потому, что Холли плевать было на открытую дверь, она всё равно вваливалась, когда хотела. Сначала он терпел — они с Уиллом очень сблизились с Холли, когда Векна выбрал её своей целью. Но когда ужас прошёл и Векна был давно мёртв, терпение закончилось. Сегодня Майк наслаждается тем, как дверь за ними закрывается с тихим щелчком. — Ты правда соврал маме про учёбу, только чтобы дверь закрыть? — спрашивает Уилл, скидывая рюкзак на пол. — А ты против? — моментально парирует Майк, приподнимая бровь. Уилл садится на кровать, упирается ладонями позади, откидывается назад. Расслабленный, ноги слегка раздвинуты, на губах лёгкая ухмылка. У Майка мгновенно пересыхает во рту. Взгляд скользит по лицу Уилла, по телу, по этим раздвинутым ногам… между ними идеально поместился бы Майк, чтобы целовать или встать на колени и… — Ты становишься смелым, Майкл. Майк не уверен, что именно его добивает: низкий, дразнящий тон или полное имя. Но никогда в жизни он не хотел так сильно встать на колени. — Зачем тебе понадобилось оставаться наедине? Во рту сухо, язык прилип к нёбу, желание перекрывает горло, и изо рта вырывается только хриплый, жалкий звук. Уилл чуть наклоняет голову, бровь приподнимается в ожидании, и колени Майка подгибаются. С тех пор, как они наконец проговорили о взаимном сексуальном желании, в Уилле будто что-то щёлкнуло. Он стал смелее, властнее, жёстче: каждый раз, когда берёт Майка. Они оба ещё учатся, спотыкаются, но Уилл уверен в себе. Больше не стесняется. И Майк всерьёз боится, что не выживет. — Ну? — подталкивает Уилл. Майк резко вдыхает через нос и делает несколько шагов вперёд. Говорить связно он сейчас всё равно не сможет — не под этим взглядом. Чувствует себя обнажённым, будто Уилл видит каждое желание, написанное у него на коже, каждый глоток, каждое движение кадыка. Он останавливается между ног Уилла. Видит, как рот Уилла открывается, чтобы что-то сказать, но Майк не даёт ему шанса. Медленно опускается на колени. На этот раз молчит уже Уилл. Майк смотрит на него снизу вверх с довольной ухмылкой — несмотря на то, что он на полу. — Чего ты так удивился? — спрашивает он, кладёт ладони на бёдра Уилла — низко, у колен. Чувствует, как они вздрагивают под пальцами. Медленно скользит ладонями выше, ждёт, пока вернётся та бравада. Большие пальцы ложатся в складки, где бёдра переходят в таз. Уилл молчит. Ухмылка Майка становится шире. — М? — Ты… — начинает Уилл и тут же сбивается. Он протягивает руку, обхватывает острый подбородок Майка. Большой палец прижимается к нижней губе, и рот послушно приоткрывается. Грудь Уилла вздрагивает от желания. Палец медленно тянет губу вниз. Кончик языка Майка касается подушечки. — Ох, — выдыхает Уилл, почти стонет. Майк впитывает этот звук, как глоток чистого адреналина, и берёт палец в рот. Сначала только кончик. Зубы слегка прикусывают кожу, щёки горят, взгляд не отрывается от глаз Уилла. Когда тот снова тяжело, дрожаще выдыхает, Майк подаётся вперёд, обхватывает язык плоско снизу и проглатывает палец целиком. — Чёрт возьми, Майк, — шепчет Уилл, бёдра дёргаются вперёд. Майк медленно выпускает палец так же медленно, как брал, оставляет его на губе, целует кончик и отстраняется. Взгляд падает ниже — член Уилла уже стоит колом, отчётливо проступает даже через тёмные джинсы. — Я же говорил, что думал об этом, — тихо говорит Майк, кладёт ладонь на выпуклость, обхватывает через ткань. Уилл пульсирует под рукой, бёдра снова дёргаются, мышцы напрягаются, зажимая голову Майка. — Я вообще не планировал сегодня это делать, но ты сел на мою кровать так, будто ждал именно этого. — Не ждал, — хрипло отрицает Уилл. Голос уже сорванный, будто Майк уже всё из него вытянул. Майк поднимает голову, и их взгляды снова встречаются. Уилл раскраснелся, глаза тёмные — почти как тогда, когда в него вселялся Векна, только теперь это чистое, жадное желание. Только для Майка. Уилл — его. Его для поклонения. Его для обладания. — Правда? — Майк расставляет пальцы шире, добирается до пуговицы джинсов Уилла, ловко расстёгивает. Руки всё ещё дрожат, и он замечает, что нижняя губа Уилла тоже. — Ни на секунду? А смотрел ты так, будто эта мысль тебя посетила. Уилл прикусывает губу, чтобы унять дрожь. — Может, — наконец признаётся он, отпуская губу — теперь она красная, блестящая от слюны. Майку хочется её слизать. — Может, — повторяет Майк и расстёгивает молнию. Как только готово, Уилл тут же приподнимает бёдра, помогая стянуть джинсы. Часть Майка хочет подразнить, растянуть, посмотреть, как Уилл будет выглядеть по-настоящему отчаявшимся, но это оставим на потом. Сейчас ему важнее узнать, какой Уилл на вкус. Всё остальное — эксперименты — потом. Джинсы спускает только до середины бёдер. Всё-таки они не одни в доме, и закрытая дверь не является гарантией полного уединения. На коленях, с Уиллом над ним, с членом, который подрагивает прямо перед лицом — достаточно близко, чтобы задеть губы, если податься вперёд на пару сантиметров — вдруг становится страшно. Но рот всё равно наполняется слюной. — Не обязан, — тихо говорит Уилл, принимая молчание Майка за сомнение. Рука в волосах Майка. Не тянет, не давит, просто лежит, успокаивающе чешет затылок мозолистыми пальцами. Майк поднимает подбородок, улыбается мягко, но глаза горят так, что зрачки Уилла расширяются ещё сильнее. — Хочу. Боже, как я хочу, — уверенно говорит он. Уилл кивает. Он слишком ошеломлён, чтобы сделать что-то ещё. Рука остаётся в волосах, теперь пальцы сжимают пряди, тело напрягается в предвкушении. Майк подаётся вперёд, целует внутреннюю сторону правого бедра, посасывает, прикусывает, оставляет метки, которые увидят только они. Он не знает, сколько лет он пялился на эти бёдра. Лето 85-го точно стало переломным: мутные фантазии о том, как кончает на них, пока он пытался себя убедить, что думает об Эл. Потом это только усилилось, особенно когда Уилл ходил по дому утром в одних боксерах. Раньше Майк слишком нервничал, чтобы оказаться между ними. А теперь? Теперь он никогда не захочет отсюда уходить. Он уже пьян от вкуса кожи Уилла, от этой невероятной картины доверия и желания. Ноги раздвигаются шире. Пальцы сильнее впиваются в мягкую плоть, Майк стонет от того, как бёдра слегка дрожат у него на плечах. — Майк, — выдыхает Уилл, пальцы в волосах сжимаются, ногти царапают кожу головы. Майк поднимает взгляд и уверенно смотрит в глаза, прикусывает сильнее. Тело Уилла дёргается, он вскрикивает. — Майк, чёрт, — скулит он и вытаскивает лицо Майка из пространства между бёдер. Оба смотрят вниз — на россыпь засосов и следов зубов на прекрасных бёдрах Уилла. В груди Майка вспыхивает неожиданная гордость. Он купается в ней. — Ты прям как вампир, — выдыхает Уилл. Майк громко смеётся, почему-то это звучит, как комплимент. Он приподнимается на коленях, проводит большим пальцем по любимому скоплению меток. — Интересно, это лучше или хуже, чем если бы я кончил тебе на бёдра, — задумчиво произносит он и смотрит, как глаза Уилла расширяются. — Что? — почти задыхается Уилл, рука сползает с волос на плечи. — Это… боже, Майк. С каких пор ты об этом думаешь? Майк не понимает, как Уилл мог так долго не замечать его одержимости его телом. Но жаловаться не собирается, особенно когда может наблюдать вот такие реакции. — Это одно из первых, о чём я фантазировал. Думал, ты и эти чёртовы шорты меня летом 85-го прикончат, — тихо говорит он, наклоняясь ближе. — Так сильно хотел на них кончить. Глаза Уилла закатываются, будто это самое горячее, что он когда-либо слышал. Потом он хватает Майка за лицо и впивается в жадный, мокрый поцелуй. Скулит в рот, бесстыдно трётся членом о живот Майка, наверняка оставляя преэякулят на футболке. Майк резко стонет, когда Уилл прикусывает нижнюю губу, тянет её, потом проводит языком, будто успокаивает. — Хочешь сейчас? — выдыхает Уилл ему в рот, глаза полуприкрыты, манящие. — Или мне сначала сходить за теми шортами в шкаф? Интересно, влезу ли я в них сейчас. Майк дрожит всем телом, член дёргается в штанах, течёт в бельё. — Шорты, — хрипит он, отрываясь от поцелуя и проводя губами по шее Уилла. — Обязательно шорты. Блядь, Уилл, это так горячо… буквально мой первый мокрый сон оживает. Уилл напряжённо смеётся. — Я был твоим первым мокрым сном. Боже, — шепчет он, будто в благоговении. Майк серьёзно смотрит ему в лицо. — Ты — каждый мой мокрый сон. Тебе правда пора перестать этому удивляться. — Удачи. Не думаю, что когда-нибудь перестану, — хрипло отвечает Уилл, тоже серьёзно. Майк улыбается, опускается обратно между бёдер. — Значит, придётся трахаться с тобой, пока до тебя не дойдёт. Он не даёт Уиллу ответить остроумно. Высовывает язык и проводит им по всей длине члена от основания до головки. Уилл дёргается вперёд, руки снова в волосах, тянут вверх. Майк следует до самой головки, уже влажной. Смотрит снизу вверх сквозь ресницы: Уилл смотрит на него неотрывно, будто ни на секунду не отводил взгляд. Майк расцветает под этим вниманием. Всегда любит, когда Уилл смотрит только на него. Но когда это потому, что рот Майка на его члене — это особенно остро. Больше не тянет время. Раскрывает рот шире и берёт Уилла в рот, пока ещё находится на волне уверенности и адреналина. Тело Уилла сотрясает судорога, бёдра сжимаются — кажется, сейчас сожмут голову Майка с двух сторон. Не сжимают. Но звук, который издаёт Уилл, почти нечеловеческий, мышцы живота каменеют, будто он вот-вот кончит. Майк готовится: но нет, не кончает. Поэтому Майк продолжает опускаться ниже, следит за зубами, гладит языком самые чувствительные места. — Боже, блядь, блядь, блядь, — цедит Уилл сквозь зубы. Майк чувствует, как он дрожит. Делает глубокие вдохи, голос срывается, будто Уилл из последних сил сдерживает крик, хотя Майк взял пока только половину. Когда он наконец доходит до самого корня, челюсть ноет от непривычного растяжения, горло сжимается вокруг чужеродного вторжения. Ноги Уилла трясутся, бёдра дёргаются так сильно, что Майку приходится прижать их к матрасу руками. Уилл бормочет что-то, но Майк почти не разбирает слов, потому что тот шепчет почти про себя, будто молится. Молится Майку? Какая нелепая мысль. Это Майк на коленях — всего лишь существо, полное поклонения. Не отрываясь от члена во рту, Майк одной рукой отпускает бедро Уилла и засовывает ладонь себе в штаны, несмотря на тесноту. Стонет вокруг члена Уилла, и вибрация заставляет того резко дёрнуться, член глубже уходит в горло. К удивлению Майка, рвотного рефлекса нет. Он дрочит себе быстрее, глаза закатываются от мысли, что, возможно, у него вообще нет рефлекса, и о том, что это может значить для будущих минетов, когда Уилл будет трахать его в рот. Вдруг рука в волосах резко тянет. Майк вскрикивает от неожиданности и протеста. Не успевает даже спросить «что за херня», как Уилл буквально перетаскивает его к себе на колени. О боже. Это одна из самых горячих вещей, что когда-либо случались с Майком Уилером. — Ч-чего… ты не хочешь кончить мне в рот? — ошарашенно спрашивает он. Уилл стонет, лицо искажено каким-то новым выражением, которого Майк раньше не видел. Что бы это ни было, от этого по телу Майка разливается новая волна жара. — Хочу. Но это потом. А сейчас я хочу… Он не договаривает. Слишком занят тем, что судорожно расстёгивает джинсы Майка. Как только готово, Уилл сдвигает их ровно настолько, чтобы вытащить член. Сплевывает себе на ладонь и обхватывает Майка плотно прежде, чем тот успевает прийти в себя. — Блядь, — шипит Майк, бёдра дёргаются в грубую хватку, пальцы сильнее впиваются в плечи Уилла. — Уилл, я могу потом кончить. Дай мне сначала тебя… Уилл яростно мотает головой. Свободная рука ложится Майку на поясницу, притягивает ближе, пока члены не прижимаются друг к другу. Большая ладонь Уилла обхватывает их обоих сразу. Майк запрокидывает голову и вскрикивает, но тут же хлопает ладонью по собственному рту. Ни за что не получится быть тихо, если Уилл собрался дрочить их вместе. Они никогда этого не делали: ощущение члена Уилла рядом со своим, в такой тесной хватке — это уже слишком. Уилл пользуется моментом. Оставляет жёсткие укусы по челюсти Майка, по шее, до ключицы, зубы впиваются глубже, чем когда-либо раньше. Бёдра Майка дёргаются хаотично, ладонь едва глушит звуки. Уилл тоже низко и гортанно стонет, вибрация отдаётся по телу Майка с каждым движением. — Я сейчас кончу. Уилл, я… блядь, Уилл, я кончу, пожалуйста не останавливайся, пожалуйста… Майк всхлипывает за ладонью, заставляет себя открыть глаза, чтобы посмотреть на Уилла. Тот уже смотрит на него. — Да? — хрипит Уилл так, что тело Майка сводит судорогой, бёдра толкаются сильнее, глаза горят. — Я тоже. Дождись меня, дождись… кончи со мной, Майк, блядь, милый, ты такой охуенный… Уилл затыкает себя сам тем, что впивается зубами в плечо Майка через футболку. Всё сразу — укус, похвала, трение, доводит Майка за секунды. Он всхлипывает в ладонь, мышцы каменеют, оргазм бьёт с такой силой, что кажется, сейчас Майк не выдержит. Краем сознания чувствует, как Уилл кончает вместе с ним. Горячее разливается по членам, по руке Уилла. От этого Майк снова всхлипывает, член выдаёт ещё одну слабую струйку, стекающую по костяшкам Уилла. Потом они валятся на кровать: Уилл на спину, Майк на его груди. Несколько минут только тяжёлое дыхание, зрение Майка плывёт в послевкусии. — К сведению, — бормочет Майк в футболку Уилла, когда они немного приходят в себя, — я реально собирался привести тебя сюда только для того, чтобы рассказать про новую кампанию по ДнД, которую я написал.