Глава 3. Прошлое и настоящее
10 марта 2026 г., 13:23
Признаюсь, я не заметил, когда Михаил пришёл: я был слишком погружён в себя. Громкий скрип — мощная фигура медленно приближалась, но мне не хотелось менять позу. Я всё так же старательно занимался делом, внимательно вслушиваясь в тяжёлые шаги за спиной.
— Машенька… — утробно рыкнул мужчина, и я ощутил на бедре горячую ладонь. Большую и очень настойчивую. Она не двигалась, но прожигала, казалось, до костей.
— Милая… — с придыханием добавил он, больно сжимая пальцы. В паху заполыхало: я всегда любил ласки на грани.
Член на столь откровенные заигрывания отреагировал как по команде. Так и хотелось стиснуть вскинувшегося страдальца покрепче, но я не шелохнулся, опасаясь вспугнуть медведя, а может, понять, что всё это лишь мои горячие фантазии из-за напёкшего голову солнца.
— Миша… — тихо всхлипнул я, чувствуя, как отчаянно пульсирует в анусе.
Из-за бесконечного завала на работе у меня давненько не было хорошего секса, а те быстрые перепихи с Артёмкой по углам, чтобы временно снять накопившееся напряжение, я в расчёт не брал. И теперь этот тяжело дышащий, маскулинный зверюга разжигал во мне нешуточное пламя, заставляя желать его всё сильнее и сильнее.
Наглая рука с длинными когтями медленно сползла на ягодицы, старательно изучая рельеф моей подтянутой пятой точки. Пальцы жадно впивались в кожу, оставляя на ней пылающий след. Я, как течная сука, с тихим стоном приподнял зад, намекая на куда более тесное сотрудничество, желательно с глубоким проникновением. Но медведь, будто желая основательно меня помучить, не спешил. Его руки тискали мои бёдра, слегка царапая кожу когтями, а хриплое дыхание за спиной буквально сводило с ума.
— Вижу, ты действительно соскучилась по мне, девочка… — хрипло заметил Михаил. — Не ожидал, что из той смешливой егозы вырастет такая прекрасная роза…
Я нервно хохотнул, подумав, что Мишку в итоге ждёт довольно большой сюрприз, в данный момент напряжённо прижимающийся к моему животу. И я очень надеялся, что он не станет для него неприятным. С другой стороны, девочка, не девочка — какая, в общем-то, разница… При должном усердии и правильном подходе на качество взаимодействия этот изменчивый в нашей ситуации факт никак не повлияет. Уж я-то об этом позабочусь!
Медведь тихо рыкнул, и его наглая лапа продолжила свой бесцеремонный ход вниз, пока не скользнула между покрасневшими от грубых ласк половинами. Горячие пальцы прошлись по чувствительной коже, мазнули по сжатому анусу и плавно дошли до туго поджавшихся яичек.
— Маша? — послышался удивлённый хрип сзади.
А что ты хотел, милый? У Марьяна в наличии лишь дрожащая от возбуждения шишка и морщинистые бубенчики. Либо покорно соглашаешься вкусить запретный плод через заднюю дверцу, либо никак — парадный вход в моём случае не предусмотрен… И я решил пустить всё на самотёк: ситуация была кристально прозрачной и в данный момент находилась в руках медведя. В прямом смысле. Он крепко держал меня за яички и недоумённо дышал между лопатками.
Его кисть чуть сжалась, и я томно застонал. Затянувшаяся пустота в пылающем анусе стала казаться форменным безобразием. Нет, я всё понимаю: неожиданно, возможно, даже непривычно… Но вот оно, счастье! Бери, насаживай и пользуйся. Зачем же так бесстыдно тормозить?
Однако Михаил, видимо, решил не рубить с плеча, действовать вдумчиво и неторопливо. Чтоб ему пусто стало! Мужчина продолжил тщательно изучать нестандартную комплектацию изнывающего от возбуждения субъекта с оттопыренной голой задницей. Горячая ладонь аккуратно нащупала стоящий по стойке смирно член и мягко сжала. Я не выдержал острого удовольствия, пробежавшего по соблазнительно изогнувшемуся телу, и громко всхлипнул.
— Честно говоря, не ожидал… — наконец немного неуверенно выдал главный герой моих горячих фантазий, но, к счастью, руки со ствола не убрал. — Ты не против?..
— Я очень за… Очень! — срывающимся голосом прохрипел я и резко задрал мешающую наслаждаться ощущением густой шерсти на обнажённой коже юбку по пояс.
Чтобы у Мишки не осталось ни капли сомнений в моей полной готовности заняться спонтанным гейским сексом на свежем воздухе, я опустил грудь на твёрдые мостки, выставляя самое сокровенное этому невыносимо соблазнительному нелюдю. Солнышко приятно ласкало мои белоснежные булочки, а вот Михаил — чтоб ему долго и мучительно икалось! — не спешил приступать к приятному продолжению. Ну, со своей стороны я сделал всё, что было в моих силах, не умолять же тугодума… Теперь ход был за нерешительным Михаилом.
— Машенька… — растерянно начал он и замялся. — Или?..
— Марьян, но можно и Машенька. Меня это так заводит… — признался я, сладострастно прикрывая глаза. Ну давай же, большой зверь, решайся!
Медведь не ответил, а я, показалось, даже перестал слышать его громкое дыхание. Зато почувствовал, как до моих немного озябших на лёгком ветру яичек дотронулось что-то широкое, горячее и влажное. Медленно провело до ануса, а затем и до самого копчика.
— Сладкий… — низко проурчал мужчина и продолжил своё немного смущающее, жаркое вылизывание, вырывая из моей буквально разомлевшей от необычной ласки тушки громкие довольные стоны.
Его крепкие руки тискали мои бёдра, щупали пах, а бесстыжий шершавый язык ввинчивался так глубоко внутрь, что я громко повизгивал от пикантного удовольствия, будто и впрямь был пресловутой Машенькой. Мне было невероятно приятно, но я никак не мог отогнать воспоминания о том огромном напряжённом бугре под широкими штанами. Я пошире раздвигал ноги, соблазнительно подвывал и нахально подставлялся, не зная, как ещё прозрачнее намекнуть моему мучителю, что пора бы уже расчехлить орудие более крупного калибра.
— Миша, Мишенька… — бормотал я, старательно насаживаясь на очень длинный и настойчивый язык.
— Ты такой красивый… — страстно рычал мужчина, попеременно растягивая меня то наглым языком, то толстыми пальцами.
Он больно кусал меня за пылающие ягодицы, громко хлопал по бёдрам ладонью, бесцеремонно щипал за яички. Процесс явно затягивался, и я безумно боялся кончить раньше, чем Мишка наконец загонит свою длинноствольную пушку в мой страждущий ангар.
«Что ж у него там за суперагрегат, для которого он готовит меня с такой маниакальной тщательностью?» — думал я, подставляясь то так, то этак.
Когда четыре крупных пальца стали легко входить ко мне в анус, Миша ненадолго отстранился. Я слышал, как он возится, пыхтит, а затем старательно пристраивается, чтобы наконец насадить меня на что-то очень толстое, длинное, пышущее жаром.
— У-у-у! — завыл я на одной ноте, ощущая, что был слишком самонадеян, переоценив свои силы: член у Михаила оказался повнушительнее моих скромных возможностей.
— Прости, мой хороший, потерпи… — заботливо шептал мне на ухо медведь, пока я, глотая слёзы, пытался привыкнуть к жалящей елде в заду.
Михаил тем временем расстегнул мне ворот, стянул одежду с плеч, впиваясь в них страстными поцелуями.
— Девочка моя… — хрипел он, раскачивая огромный член у меня в попе. — Ой, мальчик мой…
Когда невыносимое распирание чуть ослабло, мужчина медленно вышел и вновь плавно вошёл в меня с громким хлюпающим звуком. Я взвизгнул от нахлынувших, уже куда более приятных ощущений и притёрся посильнее к лохматой мощной груди. Сильные руки обвили мою талию, а острые зубы сладко прикусывали кожу на шее и ключицах.
— Хороший мой… — шептал медведь, размеренно насаживая меня на себя.
В ответ я лишь тихо постанывал, не в силах реагировать ни на какие другие внешние раздражители. Эмоций и удовольствия было слишком много. Медведь оказался высококлассным любовником. Я даже начал немного ревновать: откуда в этой глухой чаще он получил такой богатый сексуальный опыт?
Михаил долбился в меня недолго, затем утробно рыкнул и выплеснулся в моё нутро, нежно прикусив за холку, которую потом стал тщательно вылизывать, пока последние капли семени не оказались во мне.
— Ты необыкновенный… — прохрипел он, выскальзывая из меня и падая на спину.
Мостки жалобно застонали под весом мощной туши, а я возмущённо взвыл, когда приятная заполненность резко пропала, оставив меня один на один с буквально ноющим от возбуждения членом и пульсирующим анусом.
— Прости, малыш, — повинился Мишка, поднимая меня на руки и заботливо укладывая на спину на полянке. На траве лежалось куда удобнее, чем на деревянных досках, и я довольно улыбнулся, многозначительно покачав напряжённым членом.
Михаил скользнул по мне тёплым взглядом и опустил косматую голову к изнывающему паху. Когда моя позабытая-позаброшенная шишечка наконец оказалась в горячем рту, я чуть не закричал от переполнившего меня невыносимого удовольствия. Медведь сосал непривычно напористо, не только лаская ствол губами, но и обвивая его широким жёстким языком.
— М-м-м… — во весь голос стонал я, не сдерживаясь, — Мишенька…
Даже после того, как я с громким вскриком выплеснулся, Михаил ещё долго не выпускал мой обмякший член изо рта, лениво посасывая и нежа.
— Ну хватит, — смеялся я, взлохмачивая густые тёмные кудри, — отпусти уже…
Но мужчина лишь заботливо гладил меня и ласкал обожающим взглядом. Признаться, у меня никогда не было такого отзывчивого и страстного любовника. Это были невероятные ощущения.
— Миш, а Миш… — позвал его я, когда наконец отдышался и мне приспичило поговорить, — расскажи мне, как ты жил-то тут один?
Отчего-то мне вдруг стало жутко стыдно за то, что бессовестная Машка бросила такого нежного и доброго зверя на произвол судьбы. Конечно, он вполне мог позаботиться о себе сам, о чём свидетельствовали уют в доме и налаженное хозяйство, но не одними материальными ценностями жив человек. Да и нелюди тоже. Всем важно общение, дружба, забота близких, да и любовь, в конце концов.
Михаил всё-таки внял уговорам и оставил в покое мой пах, удобно устроившись на мягкой травке рядом. Мы лежали на полянке, любуясь местными красотами и греясь в ласковых лучах солнца. Лепота!
— Нормально жил. Как все… — безэмоционально прогудел медведь.
— Как это — как все? — приподнялся я и тщательно вгляделся в его лицо. — Ты же тут совсем один…
— Почему один? Ко мне часто заглядывает друг Тигр, да и Белка с Зайцем захаживают. Они мои соседи, правда, после визитов последнего у меня обычно пропадает морковка… — хохотнул добрый Мишка.
— А родственники? У тебя есть близкие? — поинтересовался я.
— Да, племянник Панда. Редко, но приезжает погостить. Ещё у меня есть приёмный сын, Пингвинёнок, но он уже года два как улетел на родину. Надеюсь, и он когда-нибудь навестит меня… — грустно вздохнул мужчина.
Я нежно погладил его по груди. И всё-таки, как ни крути, он был одинок. Сердце болезненно сжалось. Жаль, что я не попал сюда раньше…
— А родители? Сёстры, братья? — уточнил я.
Михаил не спешил отвечать. Он лежал на спине, закинув руки под голову, и смотрел в высокое летнее небо. Травинки щекотали его шею, где-то рядом лениво жужжала пчела. Я чувствовал, как под моей ладонью медленно поднимается и опускается его мощная грудина.
— Я вырос в цирке, — еле слышно ответил медведь. — Я никого из них не знал… Тигр тоже сирота. Он мне как брат.
От этого пронзительного признания неприятно кольнуло в душе. Будто чья-то невидимая рука осторожно, но настойчиво стиснула сердце. Я вдруг ясно представил маленького растерянного медвежонка среди чужого веселья, яркого света и громкой музыки — без матери, без тёплого дома, без того, кто однажды прижмёт к себе просто так, потому что он свой, родной.
Моя рука сама обвила большое тело, и я сильнее прижался к задумчивому здоровяку. Я не отводил испытывающего взгляда от его лица, чувствуя тихую благодарность за искренность. Не думаю, что ему легко дались ответы на мои, как оказалось, бестактные вопросы. Но он не соврал, не промолчал. Я склонился к нему, нежно коснувшись мохнатой щёки лбом. Мне хотелось поделиться душевным теплом и невербально дать знать, что он больше не одинок. Я тут, рядом с ним. И я не собирался его бросать, как другие.
— А у тебя есть кто-нибудь… — замялся я, не зная, как выразить вдруг взволновавшую меня мысль.
— Была. Медведица. Мы познакомились в том же цирке. Несколько раз сходились, затем расходились… Я давно понял, что нам не суждено быть вместе, — резюмировал медведь, и у меня отлегло от сердца.
Однако я решил на будущее держать ухо востро: мало ли что по этому поводу думает сама мохнатая дама. Делиться с ней Мишкой я не собирался.
Я мазнул губами по мохнатой скуле. Михаил бросил на меня благодарный тёплый взгляд и медленно оскалился. Его рука с силой вдавила меня в твёрдый бок, выбив из лёгких весь воздух.
— Полегче, — вымученно улыбнулся я, безуспешно затрепыхавшись в стальных объятиях.
— Прости, милый, — виновато прогудел медведь, ослабляя звериную хватку. — Просто я очень счастлив…
Я больше не думал о прошлом Миши, не вспоминал о его бывшей любви или пропавшей семье. Всё это стало казаться далёким и малозначительным. Сейчас для меня существовали только эта полянка, тихий лес и тёплая грудь под ладонью. Я не любил давать своим чувствам громких названий, но был полностью солидарен с заявлением медведя. Ощущение переполняющего меня счастья было таким звонким, таким настоящим, что мне невероятно сильно захотелось удержать его, сохранить, обезопасить от всех и вся на веки вечные.
