Клинок судьбы

Когда-то Лавейн был человеком. Он не знал своих родителей и вырос в военном приюте, где с ранних лет ему внушили единственную истину: его судьба — умереть на поле боя, и только такая смерть достойна воина. В пятнадцать он добровольно вступил в армию Линбэй. В двадцать стал генералом, потому что выжил. Однажды его войско остановилось на отдых у небольшой деревни, нужно было пополнить припасы и набрать воды. Лавейн спустился в селение вместе со своими людьми. У колодца он увидел девушку. Она улыбнулась ему, и эта улыбка очаровала воина. Он подошёл ближе, остановился, глядя в её глаза, и спросил: — Выйдешь за меня? Девчушка рассмеялась звонко и чисто: — Мне рано, мне ещё четырнадцать. — Я вернусь через четыре года, — сказал Лавейн. — Тогда выйдешь? Она перестала смеяться. Посмотрела на него долгим взглядом. — Да. И он вернулся. За четыре года та, кого звали Мира, расцвела. Стала красивой той красотой, от которой замирает сердце. Лавейн никогда не сомневался: она его единственная любовь, та, ради которой стоило выживать в сотне боёв. Мира снова сказала «да». Назначили день свадьбы. Провели все обряды. Купили наряды, кольца, ленты — всё, как положено. Но тут случилось то, о чём мечтает каждый смертный. Верховный бог, владыка Небесного мира Хуанши призвал Лавейна на службу, пообещав бессмертие и славу. Стать божеством можно было двумя способами: либо тебя призывают старшие боги, либо ты достигаешь бессмертия сам, укрепляя внутреннее ядро. У каждого смертного оно есть, но пусто — в нём нет духовной энергии. Это и отличает людей от богов. И Лавейну повезло. Его избрали. Он, конечно, думал, что выбор пал на него из-за размера ядра, наверняка, оно было большим, способным вместить много силы. Отчасти так и было. Но главная причина крылась в другом. Уже не одно десятилетие Небесный мир восстанавливался после страшной бойни с легионом демоном под предводительством Синей маски. Этот свирепый демон вырезал весь небесный пантеон, он выжигал ядра богов и поглощал их энергию, рушил все храмы и дворцы. Исчадие ада, он безумствовал так неистово, что еще месяц после этой резни пылали пожары. А сам Синяя Маска исчез, забрав с собой символ святости небес — Ветвь благоденствия и справедливости, и большего надругательства над богами и придумать было нельзя. Осиротевшие небеса, потерявшие своего владыку, бога справедливости и мудрости Анхава, были в полном отчаянии. Хуанши, бог войны, собрал остатки сил и занялся восстановлением. Но без Ветви порядок не возвращался. Тогда он обратился к Анаке, старейшей жрице и летописице, что живёт между мирами. Беспристрастная и равнодушная, она ведала судьбой и знала: хаос — это и есть гармония. — Дети платят за грехи родителей, — сказала она, даже не подняв глаз на склонившегося перед ней бога. — Анхав забыл свои клятвы, тщеславие и жадность свели его с пути. Он нарушил ход судьбы, поэтому вспыхнули Небеса. Если человек идёт против судьбы, он становится демоном. Если бог идёт против судьбы, он умирает. Жизнь Синей Маски в руках смертного по имени Лавейн. И судьба его тоже в его руках. Каждый смертный, не лишённый амбиций, мечтает стать богом. Но Лавейн, у которого вот-вот должна была состояться свадьба, такой чести не обрадовался. Вознесение означало, что придётся покинуть мир смертных, забыть о земной жизни. И он выдвинул условие: он взойдёт на Небеса только в том случае, если и его возлюбленную одарят бессмертием. Хуанши пообещал, что непременно выполнит его требование, но чуть позже, когда ветвь благоденствия вернется в небесные чертоги. На том и порешили. Боги иначе переживают время. Что для них десяток лет? Что для них сотня лет? А время шло. Мира ждала. Он часто наблюдал, как она ходила к тому самому колодцу и подолгу сидела у него, преданная, смиренная. Но время шло, а Синяя Маска не объявлялся. Может, он рассеялся. Может, и не было никогда Синей Маски, но был долг, Лавейн сходил с ума, он добивался встречи с Хуанши, он требовал сделать Миру бессмертной, но все его попытки были тщетны. Небесная бюрократическая система была нерушима. Прошло пятьдесят пять лет с его вознесения, когда следы демона наконец обнаружили. Синяя Маска нашёлся у подножия горы Саньджей, пас овец и молился в маленькой курильне, где стоял поминальный алтарь. Когда Лавейн и чернокнижник Мо Юань добрались до тех мест, они увидели смиренного пастуха. — Это шутка? — Лавейн не мог поверить. — Я не убиваю беспомощных. — Мы должны его убить и вернуть Ветвь, — напомнил Мо Юань. — Уходите, — сказал демон, даже не обернувшись. — Я не буду с вами сражаться. Вы ещё скучнее, чем демоны. — Да он чудак, — усмехнулся Лавейн. — Он сам себя заковал в кандалы. — Уходите. Или я не смогу вам помочь. — Что за бред он несет? — Мы пришли за ветвью благоденствия. Твоя никчемная жизнь нам не нужна. Желтые глаза блеснули из-под синей маски: — А своя не дорога? Забирайте эту бессмысленную ветвь, в ней нет никакого толка. Демон швырнул в них золотой посох и, отвернувшись, сел молиться: — Только не подходите ближе, у меня не так уж много сил. — Да что он несет? — удивился Лавейн. — Мы не можем его так оставить, — заключил Мо Юань. — Я не буду бить в спину, это низко. — Я буду, — с этими словами Мо Юань направил свой магический посох на демона в синей маске, и яркая вспышка света озарила лица воинов. Мощный поток энергии ударил в пастуха, с треском разлетелись тяжелые браслеты, сковывавшие его руки. — Что вы натворили, ублюдки? — завопил демон. Тьма хлынула наружу. Его ядро, невероятно огромное, переполненное демонической силой, разверзлось, и легионы теней рванули в небо. Та самая сила, что сокрушила Небеса. — Уходите, пока живы! Я не желаю жертв! «Чудно», — успел подумать Лавейн перед тем как его откинуло сильным ударом. Небо почернело от сотен темных теней, небо вопило разными голосами пронзительно и жутко. Как долго отбивались Лавейн и Мо Юань от духов? Час? Десять? Сутки? Не всходило и не заходило солнце, тьма стояла со всех сторон, вокруг был только вой и ужас. Но когда все рассеялось, они увидели юношу в синей маске, пригвожденного мечом к алтарю курильни. Он был в беспамятстве. Ядро его было запечатано. — Мы не можем его убить, — сказал Лавейн, тяжело дыша. — Разрубим ядро — неизвестно, чем обернётся. Заключим его в горе. Пусть Хуанши разбирается. Свою часть мы сделали — Ветвь у нас. Мо Юань не стал спорить. Они наложили сотню заклинаний и запечатали демона Синей Маски в горе Саньджей. На этом история должна была закончиться. Но когда Лавейн явился за наградой, он снова услышал отговорки: мол, только после казни демона его возлюбленная обретёт бессмертие. Время было беспощадно. Спустившись на землю с радостной вестью, что ждать осталось совсем немного, Лавейн застал Миру на смертном одре. Нарушив условие невмешательства в жизнь смертных, генерал раздобыл ей живительных снадобий, но она не приняла их. Изможденная болезнью и старостью, любимая больше не смотрела на него: — Единственное божество, в которое я верила и которому поклонялась, — это ты, — прошептала она сухими губами. — А теперь я принимаю свою судьбу. Через пару часов ее душа покинула тело. Лавейн не смог этого перенести. Так боги сходят с ума. И он, обезумев, не понимал, что ему делать. Небеса не сдержали своего обещания, боги украли его счастливую жизнь. Оставалась последняя надежда — безумная, отчаянная. Он отправился к горе Саньджей. — Послушай, Синяя Маска, — сказал он, войдя в темницу. — Я отпущу тебя. Но ты кое-что сделаешь для меня. Демон даже не повернулся к генералу: — С чего ты взял, что я стремлюсь к свободе? — Тебя убьют. Казнь неизбежна. Если, конечно, кто-нибудь не внесёт залог. Но залог должен быть тяжелее твоего ядра. Но судя по тому, что я видел, какое оно у тебя, это невозможно. Синяя Маска медленно повернулся. Внимательно посмотрел на бога. — И чего ты хочешь взамен? — Верни мне любовь. Моя возлюбленная умерла. Ты можешь найти её душу? — Небесный пёс влюблён? — усмехнулся демон. — Заткнись. Поможешь или нет? — Если это необходимо, чтобы ты меня освободил. Так рушатся договоры с богами и заключаются сделки с демонами. И судьба тому свидетель. Лавейн снял печати. — Встретимся на западе, в горах Уцима, через 3 дня. Там боги не достанут тебя, ты же понимаешь, на что ты себя обрек, отпустив меня. Просто зажги факел, и я найду дорогу к тебе. Лавейн прождал его неделю. Когда демон наконец явился, последняя надежда рухнула. — Её нет, — сказал Синяя Маска, и сотня голосов вторили ему. — Её душа развеялась. Я не успел. — Что? Что это значит? — Твоя возлюбленная не выбрала тебя. — Заткнись, гнилая пасть! — взорвался Лавейн. — Ты не знаешь Миру, она бы так не поступила. Ты… Ты врешь! Ты не сдержал слово! Будь ты проклят! Ты должен умереть! — Ты не сможешь меня убить. — Тогда убей меня! — голос Лавейна сорвался на крик. — Мне незачем больше жить! Ты слышишь? Незачем! — Я не питаюсь падалью, — равнодушно произнес демон. — Заткнись! Слёзы жгли лицо Лавейна. Все его предали: боги — те, кому он служил, — обманули, возлюбленная оставила его, а этот… этот демон в этой своей проклятой маской, за которой не разобрать ни лица, ни чувств, смеялся над его болью. — Убей меня… — генерал, не сломившийся в сотне битв, сейчас почти молил. Голос сел, превратился в хрип. — Пожалуйста. — Проспись. — Ты… Будь ты проклят! Лавейн взмахнул мечом, но силы оставили его. Он рухнул на землю, раздавленный горем и бессилием, и провалился в забытьё.