Клинок судьбы

— Генерал Лавейн, просыпайтесь. Пора отправляться в путь на Восток. В приоткрытых голубых глазах Лавейна отразилась улыбка склонившегося над ним юноши: — Я все подготовил для нашего путешествия. Во-первых, — тараторил На Цюань, — вам надо сменить свой наряд, снимайте свои небесные одеяния бога войны, теперь вы мой учитель, даосский монах с предгорья Саньджан. Вот какая история: мы, два молодых паломника, возвращаемся в родные земли. Хитро? Немного порывшись в своей сумке, демон достал белый даосский халат. Лавейн ошарашенно смотрел на все происходящее, ничего не понимая: — Я же сказал, что никуда не пойду с демоном. Я бог. — Теперь нет, вы мой учитель. Имя тоже поменяем. Скажем, учитель Яо Жу. Звучит. — С ума сошел… — Во-вторых, — бесцеремонно перебил его На Цюань, — я принес вам браслеты, они скроют ваше духовное свечение, так безопаснее — путь-то долгий. Кстати, знаете, кто изобрел этот чудесный артефакт? Именно, демон в Синей Маске. — Он еще и изобретатель, — презрительно хмыкнул Лавейн. — О! У него масса достоинств! — Наверно, поэтому Синяя Маска стал демоном. — Кто ж знает? Но не стоит часто называть его прозвище, мало ли чего, призовем. — Демонов призывают по имени. — Да, моё — вы знаете. Пользуйтесь, — улыбнулся На Цюань. — Ищи дурака. — Так, некогда трепаться, Вы такой болтун, генерал, ой, учитель Яо. Пора собираться. — Да что с тобой не так? Ты недоношенный, что ли? — Всё, понял, стесняетесь переодеваться, и правильно: ученик не должен видеть учителя обнаженным, приду через 5 минут, — хихикнул демон. — Стой, — схватил за рукав даопао направившегося к выходу На Цюаня генерал, — не надо надо мной смеяться, ты вчера сказал, что тебя удерживают в этом мире любовь, договор и память, а у меня ничего не осталось. Я не знаю, зачем мне просыпаться, а ты говоришь о каком-то долгом путешествии. Меня ничего здесь не держит, — Лавейн смотрел в одну точку, будто говорил сам себе. — Но Вы здесь, — На Цюань больше не улыбался, он помолчал еще немного и протянул генералу сверток с белым даосским одеянием. — У нас есть путь. Вы не можете тут провести еще 200 лет, и поэтому, если не хотите снова давиться моей стряпней, нам надо спешить, и, может быть, к ужину доберемся до ближайшего селения. Генерал еще немного помолчал, уставившись на сверток, а потом поднял голову: — Далеко до Линьаня? — Это на Востоке, смекаете? А воспользоваться мгновенным перемещением Вам нельзя, а у меня на то и сил не хватит. — Дай мне пять минут… — Лавейн говорил с нажимом, но щёки предательски теплели. — Не буду я при тебе переодеваться. Ну же, подожди снаружи. Генерал почувствовал, как жар приливает к лицу. Он вообще не должен смущаться. Он бог, в конце концов, но приподнятая бровь На Цюаня смущала бессмертного. — Учитель Яо стесняется, и правильно, правильно, — расхохотавшись, демон направился к выходу. — Чтоб тебя… — пробормотал Лавейн себе под нос, когда исчезла тень На Цюаня. И только оставшись один, шумно выдохнул. Когда спутники покинули пещеру, солнце только всходило, его лучи тянулись огненной паутиной по горной степи, воздух был по-весеннему свеж. — Когда вернете свой меч, Вы убьете демона в Синей маске? — Боги этого не сумели сделать за 200 лет, думаешь, у меня хватит сил? — огрызнулся Лавейн. — Трусливое племя, что с них взять, — закатил глаза На Цюань. — Прекрати, у тебя нет никаких прав так говорить! — вспылил генерал, но вдруг остановился на мгновение и, опустив голову, добавил. — Хотя знаешь, боги не достойны и того, чтоб о них вообще говорить. — Это по-нашему! — демон похлопал по плечу генерала. — Тебе не кажется странным, что меня никто не нашел за эти 200 лет? Ведь ближайшее селение, по твоим словам, не так уж и далеко. — Как это никто? А я? А потом кормил Вас, поил? Вот где благодарность? — На Цюань лукаво и вопрошающе прищурил глаза. — Ну фу! За твое месиво из глины и риса я благодарить не буду! Ничего противнее не ел. — Горю желанием попробовать Вашу кухню! Ммм, еда из рук небожителя, — юноша закрыл глаза, демонстрируя удовольствие и восторг, и тут же получил подзатыльник. Он мгновенно сложил ладони в извинительном жесте: — Учитель Яо, простите, что позволил себе мечтать. — Не болтай. Солнце уже коснулось крон деревьев, когда спутники вошли в небольшое селение. Низкие дома с кривыми крышами теснились вдоль узкой дороги, черепица была потемневшей, будто впитала слишком много дождей и вздохов. Красные фонари висели у входов, но их свет казался усталым, он не разгонял сумрак, а лишь подчеркивал его, как румянец на лице больного. Монахи замедлили шаг. Ни лая собак, ни смеха, ни звона посуды — только тихий скрип вывески на ветру, которого, казалось, и не было, сладкая и неуместная духота стояла в воздухе, словно аромат детских сладостей на похоронах. Уже у самой площади их нагнал седовласый мужчина. Это был староста деревни. Лицо его было серым от усталости, а в глазах — страх, который он даже не пытался скрыть. — Стойте! Вам нельзя туда! Путники редко посещают эти места, а вот нечисть… Прошу вас… — голос его дрогнул, и он поспешно откашлялся. — Беда у нас такая, какой деревня не знала со времён наших дедов. Он оглянулся на дома, где в окнах мерцал тусклый свет, и понизил голос: — Прошлой ночью не тьма постучала в окна, но жуткое зло. Демон забрал наших детей… тихо, без крика. Увлек их за собой игрой. Они на площади. Если вы не в силах помочь, ступайте стороной. Лавейн выступил вперед, машинально прикрыв левой рукой своего спутника и устремив свою правую туда, где должен был быть его меч: — Расскажите подробнее, что случилось? — Дети в плену какого-то тумана, что куполом лег на площадь, мы слышим их крики и плач, но помочь не можем, он окутал их, мы бродим в тумане, но видим только их тени, если получается найти кого-то из детей, демон хлопает в ладоши, и малыш растворяется в тумане, а этот подонок веселится: хохочет, танцует. Лавейн взглянул на На Цюаня: — Ты сталкивался с таким? Знаешь, что это за тварь? Староста немного смутился от тог, что учитель обращается к своему ученику, но решил не придавать этому значению, спасение детей было куда более важным. На Цюань потер переносицу и зажмурил глаза: — Скорее всего, это демон-плут, такой нечисти здесь много. Плут доводит свою жертву до безумия, питаясь её отчаянием. С детьми он играет, мучит их медленно, высасывая из них жизнь по капле, а их родители сходят с ума. Лавейн слушал, и с каждым словом внутри закипала глухая, тягучая ярость. — Еще одно, — На Цюань открыл глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на тревогу. — Плут видит общие черты. Он не знает деталей, но улавливает главное — боль, страх, вину, надежду. И давит ровно в эти точки. Всегда попадает. Поэтому ему нельзя верить. Совсем. Даже если кажется, что он говорит правду — это ловушка. — Мне нужно хоть что-то, — бросил генерал, оглядываясь. Рядом стояли перепуганные сельчане. Лавейн, не глядя, выхватил у одного из них посох — крепкий, деревянный, грубой работы. Мужик охнул, лишившись опоры, но возразить не посмел. — Я сломаю хребет этому гадёнышу, — процедил Лавейн сквозь зубы и решительно направился к площади. — Постойте! — схватил его за руку На Цюань, с мгновение он смотрел генералу в глаза, будто хотел что-то сказать, что должно было остановить его, но решительно произнес. — Я с Вами! Когда они вошли в густой и липкий, как сахарная вата, туман, услышали скрипучий марш, барабаны били не в такт, неистово клокотали ржавые колокольчики, и жуткий смех перекатывался из стороны в сторону над всей этой бутафорией: — Ахахахаха, хехехе, как чудесно, как мило! У нас новые игроки! Два ряженых монаха: один лжец, другой предатель. Ухахаха, эхехехе! — смех трескался в воздухе и скрипел. Вдруг загорелся красный фонарь на торговой лавке, и Лавейн со всей силы ударил по нему посохом. — Ахахаха! Какая прелесть! Как это мило! Мне это нравится! Замигали фонари, туман то рассеивался, то сгущался, то здесь, то там пробегали смеющиеся, бледные, как сам туман, дети. Музыка стихала, вскоре из звуков остались только смех и скрип вывесок торговых лавок, на одной из которых вырисовывалась тень демона. Она прыгнула под ноги монахам, и когда Лавейн ударил по ней своим новым оружием, тень рассеялась: — Мило, мило, мило! Мне нравится! Смелый и глупый небожитель, а самое главное неправильный! Ухахаха! Разве ты не должен был погибнуть на поле битвы? — Не раньше тебя, брехун! — Брехун?! Ахахахаха, мне никогда не превзойти в этом твоего спутника, ухахаха! Ну раз мы тут собрались такой славной компанией, предлагаю сыграть! Темный силуэт демона снова появился рядом с монахами и снова был разбит молниеносным ударом Лавейна: — Не в моих правилах играть с нечестью! — закричал генерал. — Значит, пора менять свои правила, потому что иначе вам отсюда не выбраться. Сыграем в прятки. Вы ищите — я прячусь: могу быть где угодно и кем угодно. Хоть я и плут, слово демона нерушимо. И я даю вам это слово: я отпущу вас и детей, если вы до рассвета поймаете меня в сеть, — плут бросил к их ногам по сачку. — Но если проиграете, я заберу жизнь одного из вас. Кого, не скажу! Ахахаха! — Ты уверен, что хоть с одним из нас справишься? — вновь выступил вперед Лавейн, прикрыв На Цюаня. — Мне же не смерть ваша нужна, а жизнь! Какой глупый бог! Как ты дожил до бессмертия с такой пустой башкой... — Ты хоть покажись, а то мы не знаем, кого искать? — заметил На Цюань. Почти вплотную с путниками выросла небольшая пузатая фигура. На Цюань лишь успел разглядеть огромный рот, искривленный в жуткой улыбке, на уродливом лице, как Лавейн вновь, размахнувшись, нанес удар, на этот раз фигура не рассеялась, демон перехватил посох, выдернул его из рук генерала и разбил об колено: — Ахахаха! Мило! Тяжело, наверно, тебе живется с навозом в голове. Ахахаха! — демон тут же исчез. — До восхода солнца! В этот миг снова раздалась скрипучая мелодия колокольчиков и хаотичный бой барабанов. Демон-плут играл с ними, как кошка с мышами. Снова загорались и гасли фонари, раздавались переливистые смешки и улюлюканья со всех сторон. Выбежав из-под купола тумана, Лавейн и На Цюань решили осмотреть деревню, весельчак мог прятаться среди селян. Они метались по площади, как слепые котята. Стоило им направиться в одну сторону, из тени выныривала фигура с безумной улыбкой: — Не меня ищете? Они бросались туда, и тут же сзади раздавался смех: — А я здесь! Ахахаха! — Холодно! — вопил плут, появляясь слева. — Теплее! — хохотал он справа. — Ахаха! Совсем тепло! Но мимо! Лавейн крутился волчком, прожигая взглядом пустоту. На Цюань двигался быстрее, но даже его гибкости не хватало, чтобы поймать эту тварь. Она была везде и нигде — мелькала, дразнила, исчезала, оставляя после себя только смех. — Да он нас за дураков держит! — вскипел Лавейн, сжимая обломок посоха до хруста. — Кто ведёт себя как дурак, выглядит как дурак, тот им и является! — раздалось над самым ухом, и Лавейн рубанул воздух — пусто. — Ухаха! На Цюань остановился, устало потёр переносицу. Глаза его на миг закрылись, он явно пытался собраться, отсечь этот бесконечный шум. — Так мы не найдём его, — тихо сказал он. — Ну у всех же есть слабые места, — Лавейн перевёл на него тяжёлый взгляд. — Что у этого? На Цюань помолчал, потом открыл глаза: — Этим тварям не нравится, когда ломают игру. Лавейн усмехнулся жёстко, без капли веселья: — Тогда сломаем ему игру. Сделаем то, зачем и пришли на площадь. Найдём детей. Спасём их. Ведь именно с ними он изначально играл. На Цюань посмотрел на него долгим взглядом. Они, не договариваясь больше ни о чем, бросились в гущу тумана. Дети, как зайцы, разбегались и хохотали, на их бледных лицах зияла неестественная улыбка. Генерал бегал с расставленными руками, готовый в любой момент схватить свою добычу, но добыча таяла в тумане, лишь показавшись. В голове уже мрачно зудело: если они проиграют, чью жизнь заберёт этот безумный плут? Свою он готов был поставить на кон — не впервой. Но представить, что этот мальчишка-демон, который трёт переносицу, когда устал, и смотрит своими жёлтыми глазищами так, будто видит тебя насквозь, окажется в лапах этой твари… Лавейн сжимал зубы и кидался в туман с новой силой. Он не желал терять спутника. Совсем. Поэтому хватал. Хватал эти проклятые белые клубы, сжимал их в объятиях, словно надеялся задавить туман голыми руками. И вдруг руки сомкнулись на чём-то тёплом. Реальном. Лавейн замер. Прямо перед ним, в опасной близости, стоял На Цюань. Так близко, что можно было разглядеть каждую крапинку в его медовых глазах. Генерал мгновенно отдёрнул руки, будто обжёгся, и резко отвернул голову в сторону. — Этот туман ядовитый, — выдал он первое, что пришло в голову. — Что-то мне желудок сводит. Голос прозвучал хрипловато. И почему-то виновато. На Цюань моргнул. Потом ещё раз. Кажется, до него не сразу дошло, что только что произошло. А когда дошло, щёки под каштановыми прядями едва заметно порозовели. — Генерал… э… учитель Яо, — выпалил он скороговоркой. — Вы, видимо, голодны. Я накормлю вас. Как всё закончится. Обязательно. И, не дожидаясь ответа, На Цюань решительно развернулся и нырнул в туман. Лавейн выдохнул. И только собрался выругаться, как буквально через пару мгновений На Цюань вынырнул обратно с ребёнком под мышкой. — Скорей, вынесем его из тумана. Староста! — крикнул На Цюань. — Мы здесь! — послышалось в ответ. Как только они начали пробираться на голос, перед ними возникла пузатая фигура, теперь его уродливая гримаса выражала негодование: — Не смей мне ломать игру, оставь дитя, я с ним еще не закончил! — визжал демон. В это мгновение Лавейн накинул на него сеть: — Попался, старый плут. — Ааа, мне не нравится! Что делает эта тупая башка? — тварь каталась по земле, мелко семеня маленькими ножками, все больше запутываясь в сети, а туман медленно таял. Когда музыка стихла и белое марево рассеялось, пузатый побрехун и зубоскал затих, зажглись красные фонари. Дети бросились к своим родителям. Площадь наполнилась возгласами радости и плачем. — Слово демона — капризно заныл пузан, косясь на своих победителей, — я держу его: проваливайте, вы свободны. — Мы никуда не уйдем. А вот тебе придется покинуть это место. Или… — На Цюань взглянул на своего спутника, — или он снимет свои браслеты. — Ахах, — нерадостно хихикнул плут, — не смеши меня, ряженая богиня войны снимет браслеты — и что? И помолится Небесам, чтоб ее скорей забрали? Тут ему голову прилетел камень, первый попавшийся Лавейну. Послышались крики людей: — Сжечь тварь, пока он в сети! Ловите его! — Да разматывайте меня скорей, дубины. Убить не убьют, а замучат, как дети кошку. Маленькое существо дергало руками и ногами, пытаясь распутать сеть, и, поняв, что времени уже совсем мало, попыталось бежать, но, сделав несколько шагов, рухнуло, окончательно запутавшись. Град ударов посыпался на малютку. На Цюань повернулся к Лавейну, уже потеряв интерес к этой сцене: — Учитель Яо, пора завтракать. Первые лучи солнца коснулись крыш домов.