Клинок судьбы

Когда торговец высадил спутников недалеко от полуразрушенной часовни и они остались одни, Лавейн, недавно так торопившийся, сейчас остановился в нерешительности: - Я его чувствую, - тихо сказал он, глядя на тёмный проём впереди. - Это мой Тяньшань. Но я не понимаю: как Синяя Маска смог воткнуть его в камень? В чужих руках мой меч — обычный кусок стали. Оружие можно либо покорить, либо приручить. А это невозможно. Тяньшань очень спесив. - Вы боитесь, что он забыл своего хозяина? - Не мели чепуху! Мой меч – это часть меня! Просто я недооценил этого демона. Но что он задумал, сначала забрав Тиньшан, а после оставив его здесь? Вдруг это ловушка? - Но если б он хотел убить Вас, мог сделать это еще в пещере. Лавейн горько усмехнулся, вспомнив, как умолял Синюю Маску о смерти: - Я не знаю, что в голове у убийцы богов. И если это ловушка, то я уже попался. Лавейн решительно направился к часовне. - Стойте! На Цюань схватил его за руку. Пальцы сжались крепко, почти до боли. - Генерал Лавейн, это может быть действительно опасно. Лавейн даже не обернулся. - Если хочешь, можешь уйти, - бросил он через плечо. - Мне терять нечего. Пальцы на его запястье дрогнули. Сжались ещё на миг и медленно разжались. - Я не оставлю вас, - тихо сказал На Цюань. Они вошли в часовню вместе. Внутри было холодно и тихо. Тишина стояла такая, что закладывало уши, как перед грозой, когда всё живое замирает. Каменные стены потемнели от времени и копоти свечей, давно погасших. Свет снаружи пробивался лишь узкими полосами сквозь заколоченные окна и щели ветхой кровли, окрашивая пыль в воздухе тускло-красным. В самом центре часовни в каменную плиту пола был воткнут меч. Лезвие уходило в камень так глубоко, будто тот был не тверже воска. Рукоять потемнела от времени, но даже сейчас в ней чувствовалась могучая, живая сила. Металл слабо поблескивал, откликаясь на их присутствие. На Цюань невольно задержал дыхание. - Это… он? Лавейн молчал. Глаза его были прикованы к мечу, и в них на миг мелькнуло то, чему он сам не мог дать названия - смесь страха и восторга. - Снимите браслеты, генерал. Ваша духовная сила запечатана, -почти шёпотом произнес демон. Лавейн будто очнулся, поспешно стянул с рук браслеты, отдал их На Цюаню и шагнул вперёд. Несколько мгновений генерал просто смотрел на рукоять. Затем медленно протянул руку. - Тиньшан… - произнёс он негромко и твёрдо. Имя прозвучало в часовне как удар колокола. Воздух дрогнул. Каменная плита под ногами тихо застонала, по ней побежали тонкие трещины. Меч ответил сначала едва заметным гулом, затем резким, чистым звоном. И в следующее мгновение Тиньшан вырвался из плиты. Камень рассыпался крошкой, утратив всякую власть над клинком. Меч взмыл вверх, описав короткую дугу в воздухе, и тонкие струйки света, пробившиеся сквозь щели, вспыхнули на лезвии ослепительным бликом. Стремительно и радостно Тиньшан лёг в ладонь Лавейна, приветствуя своего хозяина белым сиянием. Пальцы генерала сомкнулись на рукояти - меч был дома. В тот же миг гул стих. Часовня вновь погрузилась в тишину, но что-то неуловимо и неосязаемо изменилось. На Цюань настороженно втянул затхлый воздух, будто пытаясь уловить нечто незримое. В его желтых глазах скользнула тень тревоги: - Надо уходить. Теперь я понял. Когда мы подъезжали к городу, я почувствовал, что мы пересекли барьер, видимо, он установлен вокруг этого места и защищает его от демонов и прочей нечисти.  Но меня он не остановил, то ли потому что браслеты подавляют мою ауру, то ли барьер удерживает только высокоранговых. Я не придал этому значения. Но как только Вы достали Тиньшан из плиты, барьер пал. Значит, меч служил печатью, и мы ее сорвали. - Теперь город в опасности? - Не думаю, скорее, Вы в опасности. Людские души хоть и лакомый кусочек для одичавших демонов, но духовная сила Вашего меча куда привлекательнее. И охотиться они будут именно за ним, поэтому нам надо спешить. - Можем ли мы восстановить барьер? - А Вы умеете? Не получится просто вставить меч обратно. Лавейн потупил взгляд: - Видимо, я умею только разрушать. - Ну же, генерал Лавейн, нет времени жалеть себя. Давайте отыщем хотя бы ночлег и обсудим, что нам делать дальше. На Цюань схватил небожителя за рукав и потащил к выходу. Стоило им переступить порог часовни, раздался удар грома и небо, будто расколовшись, хлынуло на землю потоками дождя. Делать было нечего, надо было искать укрытие. Первая же попавшаяся гостиница стала спасением: промокшие до нитки, они вбежали на постоялый двор. - Две комнаты, - выпалил Лавейн управляющему, всё ещё тяжело переводя дыхание после бега. На Цюань оттащил его в сторону и понизил голос: - Учитель Яо, вы уверены, что хотите провести ночь в одиночестве? - Я не смогу уснуть, зная, что ты сидишь рядом и пялишься на меня. Ты ведь не спишь. Или всё-таки спишь? - Сплю, - после паузы ответил На Цюань, - но редко. И очень тревожно. Вы правы… две комнаты будет лучше. Спальня генерала оказалась небольшой, но опрятной. Лавейн прикрыл за собой раздвижную дверь, и шум дождя с постоялого двора сразу приглушился, превратившись в ровный, убаюкивающий шелест. В воздухе пахло влажным деревом, чаем и тонкой ноткой благовоний, кто-то, должно быть, зажигал их перед наступлением ночи. Лавейн снял промокший верхний халат, аккуратно повесив его на деревянный крючок на стене у кровати. Усталость навалилась внезапно. Мысли путались, ускользали, цепляясь одна за другую, не давая сосредоточиться. И вдруг, прежде чем он успел себя остановить, с губ сорвалось тихое: - На Цюань… В ту же секунду раздался короткий и уверенный стук в дверь. Лавейн лишь рассеянно поднял голову, как створка уже приоткрылась. - Генерал Лавейн, вы меня звали? Он вздрогнул. Растерянность накрыла мгновенно: Лавейн вскочил, торопливо оглядываясь, словно только сейчас вспомнил, в каком виде находится. Руки заметались, он поспешно схватил халат, накинул его на плечи, путаясь в складках мокрой, липкой ткани и одновременно пытаясь придать себе вид спокойствия и достоинства, которого в этот момент решительно не хватало. - Да с чего ты взял? Конечно, нет, - отозвался генерал ровным нарочито холодным тоном и отвернулся, поправляя складки халата. - Мне показалось, вы произнесли моё имя, - спокойно ответил На Цюань. - Я пришёл на призыв. Но, видимо, ошибся. Юноша наклонил голову, чуть подавшись вперёд, и заглянул Лавейну прямо в глаза. В уголках его губ мелькнула знакомая, слишком уж довольная улыбка. - Внизу есть лавка, - сказал он как ни в чём не бывало. - Я схожу за булочками. В его тоне не было вопроса, лишь спокойная уверенность, будто решение уже принято за них обоих. - Да делай что хочешь, - буркнул генерал. - Что хочу? – рассмеялся На Цюань, направляясь к выходу. – Булочек достаточно. Не прошло и пяти минут, как в дверь снова постучали. - Ну какой ты назойливый… никто тебя не звал, — раздражённо заворчал Лавейн, направляясь к выходу, но осёкся на полуслове. На пороге стояла Мира. Его любимая Мира. Мир на мгновение потерял чёткость. Мысли рассыпались, дыхание сбилось. Лавейн смотрел на неё и не мог понять, как такое возможно: живое тепло взгляда, знакомые черты, даже выражение глаз, именно такой он её и запомнил… Всё было слишком настоящим. - Мира… прости, - это были единственные слова, на которые он оказался способен. Генерал опустил глаза. Её лицо вдруг исказилось. Губы растянулись в неестественной жуткой усмешке, переходящей в смех. - Чувство вины - самое вкусное лакомство, - прошипела она. Осознание пришло слишком поздно. Ржавый ятаган с хрустом вошёл в живот генерала, темная кровь хлынула  на белоснежные одежды. Вспышка боли была такой резкой и неожиданной, что у Лавейна потемнело в глазах. Он пошатнулся, инстинктивно укрепляя духовное ядро, удерживая сознание на грани. - Тиньшан! - выплюнув кровь, хрипло выкрикнул генерал. Рукоять меча молниеносно легла в его ладонь. Собрав остатки сил, он рубанул - но клинок рассёк лишь пустоту. В тот же миг второй удар пришёлся сзади, пронзив грудь небожителя. Пальцы разжались, меч с глухим звоном упал на пол. Стиснув зубы, Лавейн ухватился за торчащий из груди конец ржавого ятагана, одним резким движением он сломал его и, развернувшись, всадил обломок прямо в демона. - Тиньшан, убей! - скомандовал генерал. Меч, повинуясь зову хозяина, сорвался с пола и вошёл в уже раненного демона, пронзая его насквозь. Тот взревел и, прежде чем рассыпаться, рывком приблизился, прижавшись к Лавейну. Его губы коснулись губ генерала, запечатывая проклятье. - Умри, - прошептал демон, и в следующий миг его тело рассеялось тёмным прахом. В глазах Лавейна всё потемнело. Колени подкосились, но он отчаянно пытался удержаться, хватаясь за что-то невидимое. Сила покидала его с каждой секундой, вместе с тёплой кровью, тяжело сочащейся из раны и пропитывающей одежду. Тело предало его: с глухим стуком он рухнул на пол, оставляя под собой тёмное пятно. Мир вокруг расплывался, и каждый звук превращался в приглушённый гул. - На Цюань… - имя сорвалось с губ почти беззвучно. Он ничего не видел. Только ощущал силу рук склонившегося над ним человека, кто-то, словно пушинку, поднял его тело, больше не подчинявшееся ему самому. Где-то совсем близко, но будто сквозь толщу воды, до него донёсся надломленный голос: - Это моя вина… моя вина… А потом пустота. Липкая, тугая тьма сомкнулась вокруг него, и в ней не было места ни свету, ни дыханию, ни боли.