Клинок судьбы

Когда в провинцию Юньчжоу, в селенье Цин, приехал священник храма Вильдос, богини мудрости и мира, для местных жителей настали поистине хорошие времена. Никто не портил урожай, не посягал на скот, прекратились пожары и засухи.  Неужели все демоны отступили от этих благословенных мест? Что демоны? Сами люди стали доброжелательней, спокойней. Этот человек, появившийся так внезапно, так своевременно, назвался Ши У. Был он худ и высок, но при этом крепок, ходил в белых священных одеждах, отчего еще ярче казались его черные, как воронье перо, волосы, еще прозрачней казались его выцветшие, зеленые глаза. Никто точно не мог сказать, сколько ему лет. На его лице лежал отпечаток пережитых бурь и давней скорби; даже когда Ши У улыбался, в этой улыбке оставалась тень печали. Улыбался он, впрочем, часто. Был приветлив со всеми, мягок в речах, и люди его любили. Но вместе с тем  опасались. Когда он входил в храм, прихожане невольно замирали, будто чувствуя силу, которой нельзя было не подчиниться. Ши У прибыл на место службы не один. С ним был ребёнок, вероятно, его сын. Мальчика звали Ши Ин. И вот что казалось странным: он совсем не походил на священника. У Ши У волосы были чёрные, а у ребёнка - светлые, почти белокурые; глаза же - тёмные, как ночь. Мальчику едва исполнилось два года. О его матери никто ничего не знал  и спрашивать об этом не решались. Но сам Ши У относился к мальчику с тихой, терпеливой нежностью. Он носил его на руках, когда тот уставал. Сам укладывал спать, тихо напевая незнакомые колыбельные: странные, тягучие мелодии, в которых угадывалось что-то древнее, чужое этим краям. И часто можно было увидеть, как обычно спокойное, чуть печальное лицо священника светлеет. Стоило ребёнку рассмеяться, звонко, беззаботно, как умеют только дети, или протянуть к нему маленькие ручки, требуя внимания, и в глазах Ши У загорался тёплый свет. «Такой человек не может таить зла»,- говорили жители деревни и сами тому верили, но каждый раз в его присутствии замирали, словно в оцепенении. А он как ни в чем не бывало ходил со всеми работать в поле, до самого рассвета помогал со сбором урожая, с корчеванием пней, с постройкой загона для скота. Все ему давалось легко. Никогда он не жаловался на усталость. В любое время суток мог прийти к больному, всегда имея нужное снадобье или настойку. Ши У часто уходил в нагорный лес, но дичь никогда не приносил, объясняя тем, что не убивает живых существ, а приносил травы и ягоды, янтарь для амулетов, воск для свечей. Благоговение, страх и та, таинственность, которой был окутан священник, неизбежно порождали толки. Люди говорили, что видели, как в лесу белый огонь кружил вокруг его худощавой фигуры, ластился к нему, белый огонь танцевал. Возможно ли такое? Говорили, что священник с одного взгляда мог определить недуг больного, что его боятся не только демоны (так мусорный демон, засоряющий колодцы, пропал бесследно), но и духи, что служат людям. Например, куда подевался Шелестник, дух, что гонял гадких насекомых с рисовых полей?  Говорили, что скот впадает в панику при виде священника, а корова, мимо которой он прошел, так и вовсе родила раньше срока, благо, здорового теленка. Много говорили жители Цин, а ветер носил их слова, и слова падали в пруд, оставляя после себя лишь круги на воде. А взгляд Ши У всегда оставался безмолвным и безучастным к этой суете. Когда Ши Ину исполнилось три года, отец провел важный, по его мнению, но не обязательный обряд определения судьбы, который заключался в том, что малыш должен были вытащить из чаши предмет, который и укажет на его предназначение. Ши У объявил, что Ин вытащил амулет служителя вечной невинности Вильдос, что предрекало ему судьбу монаха, обреченного на безбрачие. Именно этот амулет из белого янтаря с пузырьком воздуха внутри он повязал на шее сына. «Не странно ли? – переглядывались прихожане,- амулеты богини делали из серебра. Ну священнику видней». Кто будет с ним спорить? Хоть послушник и болтал вполголоса, что священник что-то перепутал, что малыш достал из чаши кольцо. Хотя неопытный послушник и сам мог не разобраться. Так он болтал, а ветер носил, и те слова путались в густых травах, и их съедали насекомые. А вот слово Ши У было твердым и тяжелым, словно булыжник, его не мог сдвинуть никто, поэтому судьба Ши Ина была определена. Летом того года, когда Лавейн пробудился от своего долгого сна, Ши Ину должно было исполниться 18 лет и ему надлежало принять монашеский обет. Юноша рос гибким и изящным, его большие черные глаза на бледном тонком лице были так наивны и по-щенячьи милы, что женщины, знавшие о выпавшем ему жребии, печально вздыхали, жалея, что этот драгоценный камень не украсит ничью руку. В эту весну в Цине  ничего не случилось, кроме одного странного инцидента. К этому времени Ши У уже занимал пост старосты деревни. Всем это казалось абсолютно логичным и правильным решением. Ши У, конечно, долго уклонялся от этой должности, но делать было нечего. Если боги забыли об этом месте, он о нем позаботится. Однажды в храм в самый разгар молитвенных излияний ворвался безумец в лохмотьях. Очевидно, он был чужестранец, он кричал на незнакомом наречье, повторял имена Альнарис и Мо Юань, размахивал руками.  Ши У, не мешкая, схватил свой алтарный посох, украшенный серебряными рунами, слегка повернул его в ладонях. Руны блеснули, словно ожив, и древесина послушно раскрылась, обнажив длинное узкое лезвие. Одним резким движением Ши У выдернул клинок из сердцевины посоха, а вторым резким движением вонзил оружие в сердце безумца. Прихожане ахнули, такого никто не ожидал. - Что же происходит, святая Вильдос! Вы же не убиваете живых существ! - Живых нет, - спокойно ответил Ши У. В то же мгновение пронзенный светящимся лезвием чужестранец рассыпался в прах. Пораженные происшедшим, прихожане застыли на месте. Но более их потрясло не то, что священник все время ходил с оружием, не то, что в их храм ворвалось странное существо, а то, что они впервые увидели смятение Ши У. Как-то надо было объяснить это. Но им никто ничего не объяснил.