Клинок судьбы

Яблоня ещё не успела отцвести, когда беда уже ступила на порог благословенных земель. Бело-розовые лепестки по-прежнему осыпались на циновки, узкие тропы и людские плечи, будто весна упрямо не замечала надвигающегося несчастья. Но ветер, ещё недавно мягкий и тёплый, внезапно переменился. Он принёс стылый холод, горький пепел и запах гари. Вскоре к деревне подступил густой туман, слишком плотный, слишком цепкий, чтобы быть просто прихотью природы. Он медленно стекал с окраины леса, стлался по земле, заползал между домами, цеплялся за заборы, крыши, голые ветви и скрывал знакомые очертания под белёсой пеленой. Особенно пугало, как он расползался: рваными длинными полосами, будто нащупывал путь. Они тянулись по улицам, скользили по стенам, и казалось, что в глубине этой мглы кто-то ищет людей. Демоны появились на закате. Сначала в тумане шевельнулись тени, зыбкие, ломаные, почти неуловимые, так что глаз сперва принимал их за обман. Но тени сгущались, приближались, обретали плоть, и вскоре из белёсой мглы вышла стая свирепых демонов. В этих силуэтах с трудом угадывалось что-то живое: глаза горели жёлтым и красным, пасти скалились рядами острых клыков, а тела их казались самой тьмой, сгустившейся в плоть. А потом они завыли. От этого воя у людей слабели колени. Кто-то зажимал уши, кто-то шептал молитву дрожащими губами, но от этого воя всё равно нельзя было укрыться - он пробирал до самого сердца. В нём слышалась не просто жажда крови, а что-то древнее и злое, от чего хотелось бежать, даже если бежать было некуда. В тот миг обетованное место перестало быть домом. Оно стало ловушкой. Цветущая яблоня всё ещё роняла лепестки на землю, которая совсем скоро должна была пропитаться кровью. Лавейн вскочил первым. Лицо его, обычно спокойное, заострилось, глаза сузились, вбирая в себя всю ту холодную решимость, что появляется перед настоящей битвой. - Цан Шэн, - голос его прозвучал жёстко, как удар хлыста. - Уведи Ши Ина в храм. И не выпускай оттуда, чего бы тебе ни стоило. Цан Шэн, побледневший от страха, судорожно закивал, одновременно пытаясь собрать рассыпавшиеся свитки и подхватить Ши Ина под локоть. - Я… да! Я понял! У меня есть три варианта защитных печатей, я смогу… - Просто спрячь его, - оборвал его Лавейн. - И сиди тихо. Ши Ин не сопротивлялся. Белокурый юноша с чёрными глазами смотрел в сторону леса, откуда доносился вой, и лицо его было белее лепестков яблони. Он знал, что это из-за него. Знал, что они пришли за ним. - Отец… - выдохнул он, обернувшись к Мо Юаню. Мо Юань стоял у входа в храм, сжимая посох так, что костяшки побелели. В выцветших зелёных глазах полыхала такая ярость и такая боль, что Лавейн узнал бы этот взгляд из тысячи, так смотрят те, кому есть что терять. - Я не отдам его, - тихо сказал Мо Юань. - Даже если они разнесут здесь всё. - Не отдадим, - отозвался Лавейн. А дальше начался хаос. Демоны не стали ждать, они просто хлынули в селенье, как чёрная волна, сметающая всё на своём пути. Одни были огромными, с горящими глазами и клыками в три ряда, другие - мелкими, юркими, просачивались сквозь щели в заборах, сквозь стены, сквозь саму землю. Крики жителей смешались с воем. Где-то загорелась крыша, взметнулись искры, запахло дымом. Лавейн рванул в самую гущу. Тиньшан в его руках пел, рассекая воздух и плоть, и там, где проходил генерал, демоны падали, рассыпаясь чёрным пеплом. Но их было слишком много. Они лезли отовсюду, из каждой тени, из каждого угла, и он не успевал, не мог закрыть всё сразу. - Жителей - в храм! - рявкнул Лавейн, не оборачиваясь. - Всех, до единого! Мо Юань уже делал это. Схватив за шиворот двух перепуганных крестьян, он швырнул их в сторону распахнутых дверей храма, где Цан Шэн, позабыв о своей обычной суетливости, хватал людей за руки и затаскивал внутрь с силой, которой в нём никто не подозревал. - Быстрее! - кричал он, и голос его срывался. - Ещё трое! Двоих! Я насчитал семнадцать спасённых! - Заткнись и работай! - завизжал пробегавший мимо крестьянин, и Цан Шэн заткнулся. На Цюань не отходил от Лавейна. В руках его мелькала обычная крестьянская мотыга - длинная деревянная рукоять с узким железным лезвием. Это было первое, что попалось под руку. Еще утром ею разбивали комья земли на дальнем поле, теперь она превратилась в смертоносное оружие. Он не рубил с размаху - он танцевал среди демонов, используя мотыгу то как колющее копьё, то как режущий серп, то как дубину. Удар - и тварь валилась с пробитым черепом. Ещё движение - лезвие вонзалось в демоническую плоть. Как же быстр был этот юноша с мотыгой в руках! Глаз не успевал следить - только мелькание дерева и металла, только гибкая тень, ускользающая от любой атаки. - Сзади! - крикнул Лавейн, отбиваясь сразу от троих. На Цюань развернулся, не глядя. Мотыга описала дугу и вонзилась в бок твари, метившей в спину генерала. - Держим круг! - выдохнул Лавейн, не сбавляя темпа. Мо Юань бился у самых дверей храма. Посох его светился ровным белым светом, и каждый взмах выбрасывал вперёд сгустки чистой энергии. Там, куда они попадали, демоны не просто падали - они испарялись, не оставляя даже пепла. Мо Юань не отступал ни на шаг. За его спиной были двери, за которыми прятались люди. За его спиной был сын. - Не сегодня! - взревел чернокнижник, и посох полыхнул так ярко, что ближайшие демоны шарахнулись, зашипев от боли. Но демонов было слишком много. Они лезли отовсюду: из каждой тени, из каждого угла, из самой земли - бесконечный поток чёрной плоти и горящих глаз. - Лавейн! - крикнул Мо Юань, посылая очередной заряд в самую гущу. - Долго мы не продержимся! - Знаю! - рявкнул Лавейн, разрубая очередную тварь. Краем глаза он видел, что храмовые двери уже закрыты - Цан Шэн справился. Жители внутри. Ши Ин внутри. Теперь оставалось только держать строй. - На Цюань! - крикнул он.  Юный демон метнулся к нему, и они встали спина к спине: генерал с тяжёлым мечом и юноша с мотыгой, двое против тьмы. Именно тогда туман у самых ворот дрогнул особенно тяжело, будто в его глубине шевельнулось нечто большое и злобное. Белёсая мгла всколыхнулась, разошлась в стороны, и из неё медленно выступил демон-лис. Он был высок и сутул, с телом, напоминавшим человеческое лишь в самых общих чертах. Всё остальное в нём было искажением, злой насмешкой над живым существом. Лицо вытянутое, звериное, с рваной пастью, полной неровных клыков; кожа сероватая, будто покрытая пеплом и гнилью; из спутанных косм тёмной шерсти торчали острые лисьи уши, а за спиной, подобно клубам густого дыма, извивались несколько облезлых хвостов. Но страшнее всего были его глаза: жёлтые, горящие голодным, нечеловеческим светом. Лавейн крепче сжал рукоять Тиньшана. - Не паниковать, - бросил он тихо, не сводя с лиса взгляда. Когда демон заговорил, голос его оказался хриплым, скребущим, будто кто-то провёл когтями по сырому камню. - Небожитель… человек… падшая душа… какая трогательная компания. Он втянул воздух, и туман за его спиной дрогнул, словно откликнулся на дыхание хозяина. - Нам не нужна эта деревня. Не нужны ваши дома. Не нужны ваши жалкие жизни. Нам нужен только потомок Альнарис. Жёлтые глаза лиса медленно скользнули к дверям храма. - Отдайте Ши Ина - и мы уйдём. Сейчас. За створками кто-то вскрикнул. Внутри поднялся глухой, сдерживаемый шёпот - шум страха, который всегда начинается с одного голоса и мгновенно расползается по толпе. Мо Юань шагнул вперёд так резко, что Лавейн машинально выставил руку, удерживая его. - Даже не смей произносить его имя, - выдохнул Мо Юань. Голос дрожал не от страха, от ярости. - Я вырву тебе глотку раньше. Лис коротко, мерзко хохотнул. - По праву крови он наш. Порода всё равно проснётся: сегодня, завтра, через год. Разница только в том, сколько ваших трупов останется на земле. На Цюань встал рядом с Лавейном, чуть пригнувшись. Мотыга в его руках легла в боевую стойку. - Если всё так просто, - тихо сказал он, - почему вы до сих пор не вошли и не забрали его сами? Оскал лиса дёрнулся. На мгновение в жёлтых глазах мелькнула злая тень. - Потому что мы предлагаем выбор, падшая душа. Один за всех… или все за одного. Лавейн сделал шаг вперёд. Тиньшан в его руке вспыхнул белым. - Слушай внимательно. Мы никого не отдадим. Ни Ши Ина. Ни одного человека в этой деревне. Он поднял клинок. - Хочешь его - пройди через нас. Лис опустил голову, будто принимая вызов, и оскалился так широко, что на морде треснула старая рубцовая кожа. - Тогда захлебнитесь в собственном страхе. Он вскинул лапу. Туман рванулся вперёд. На Цюань выдохнул сквозь зубы, отбивая первый наскок теней: - Генерал! Эти чудовища - иллюзия, суть страха! Настоящие только те, чьи глаза горят жёлтым! Остальное - химера! Лавейн рубанул слева, разворотом снёс ещё одну тварь и зарычал: - Иллюзия или нет - храм мы всё равно удержим! До последнего! - Пока люди внутри в панике, монстры становятся сильнее! - выкрикнул На Цюань. - Нужно увести жителей! Мо Юань, посылая вспышку в гущу тумана, ответил: - Есть место. Небесная Гавань. Туда демоны не сунутся. Лавейн ударил рукоятью в створку храма. - Цан Шэн! Слышишь меня? Печати мгновенного перемещения! Переноси жителей в Небесную Гавань! Ши Ина - первым! Изнутри сразу донёсся срывающийся голос: - Да, генерал! Начинаю! За закрытыми дверями вспыхнул голубой свет - тонкие линии печати скользнули по щелям, проступив даже на древесине снаружи. Через миг вспышка погасла, и часть воплей внутри храма словно обрубило. Снаружи туман дёрнулся. Несколько ближайших монстров поблекли и рассыпались серой взвесью. - Работает! - крикнул На Цюань. Вторая вспышка. Третья. С каждым импульсом света стая редела, но жёлтоглазые твари лезли всё яростнее, били в двери, рвали когтями косяки, пытаясь прорваться внутрь. Мо Юань выставил посох, и перед входом вспыхнул полукруг белого огня. Две твари врезались в него и отлетели назад, визжа. - Лавейн! - крикнул Мо Юань. - Мы не удержим так долго! Лавейн, не оборачиваясь, крикнул в сторону дверей: - Шэн! Доклад! Ответ пришёл сквозь тяжёлое дыхание: - Перенёс… больше половины… Ши Ин уже там… Генерал… у меня заканчивается духовная сила… печати гаснут… Голубой свет под дверью дрогнул и стал заметно тусклее. Стая взвыла. Последняя вспыхнувшая печать унесла Ши Ина в Небесную гавань, туда, куда не могли дотянуться лапы тьмы. И в тот миг, когда сияние переноса погасло, демоны словно почуяли утрату. Их вой стал яростнее, злее, безумнее. Туман вокруг храма сгустился, заклубился, будто сама ночь пришла в бешенство. Тот самый демон-лис рванулся вперёд, и жёлтые глаза его вспыхнули неистовой ненавистью. - Тогда вы все умрёте, - прошипел он, и голос его, хриплый, рваный, прокатился над двором, как проклятие. Твари двинулись разом. Они выныривали из клочьев тумана, скалились, щёлкали клыками, тянули к ним когтистые лапы. Жёлтые глаза горели в белёсой мгле, точно болотные огни над бездной. Лавейн поднял меч, Мо Юань встал плечом к плечу с ним, На Цюань шагнул с другой стороны, прикрывая генерала и не сводя глаз с тумана, где шевелились новые тени. И в это самое мгновение ночь прорезала вспышка белого света. Она была такой яркой, что на краткий миг тьма отступила. Сияние ударило в самую сердцевину тумана, рассекая его, как клинок рассекает тонкий шёлк. Белёсая мгла содрогнулась и попятилась, демоны взвыли, заслоняя морды когтистыми лапами. А из этого света выступила Тенарис. Её мех сверкал серебром под луной, словно был соткан из зимнего света и инея. Девятихвостая, гордая, ослепительная в своей ярости, она встала между людьми и демонами, припав к земле перед прыжком. Её глаза, прежде ясные и спокойные, теперь полыхали древним, почти божественным светом. Мо Юань выдохнул её имя так тихо: - Тенарис... Но она уже бросилась в бой. Первый демон не успел даже вскрикнуть. Белая молния метнулась сквозь тьму, и её когти распороли ему горло прежде, чем он занёс лапу для удара. Второго она сбила одним прыжком. Третьего хлестнула хвостом так, что тварь отлетела к стене и рассыпалась чёрным прахом. Свет вокруг неё менялся. Кровь Альнарис, её матери, проснулась, даруя силу. С каждым ударом, с каждым взмахом хвоста и каждым пролитым сгустком демонической крови Тенарис менялась. Её мех начинал светиться всё ярче, будто под ним текло жидкое лунное серебро. По лбу пробежал тонкий узор светящихся знаков, древних и прекрасных, каких никто из смертных не сумел бы прочесть. Воздух вокруг задрожал. Земля под лапами покрывалась инеем. Там, где касались её когти, вспыхивали белые трещины света, и демоны, попав в них, вопили так, словно сама их суть рвалась на части. Она больше не была просто лисой.  Она стала живым воплощением наследия Альнарис - древней, священной крови. Один из демонов, громадный, с пастью, полной кривых клыков, бросился ей на спину. Тенарис извернулась, и на миг её силуэт стал выше, стройнее, окутанным белым пламенем. Рука, уже почти человеческая, коснулась морды чудовища - и оно вспыхнуло изнутри, осыпаясь пеплом. Демоны рвались к ней волнами, но разбивались о её мощь, как мутная вода о скалы. Она уничтожала их одного за другим. Одни падали под её когтями, других рассекали хвосты, острые, как освящённые клинки. Некоторые пытались скрыться в уцелевших клочьях тумана, но Тенарис находила их там, вырывала из мглы и швыряла оземь. Белый свет вокруг неё становился всё гуще, всё ярче, и вскоре даже ночная тьма отступила перед ней, не в силах выдержать её сияния. Последние твари уже отступали, корчась в страхе перед той, что несла в себе кровь Альнарис. Их вой превратился в жалобный визг. Жёлтые глаза гасли один за другим. Камни двора были усыпаны чёрным прахом и клочьями тумана, сама ночь здесь была изорвана в лохмотья. Тенарис тяжело дышала. Свет вокруг неё ещё пульсировал, но слабел. Бой истощил её. Белый мех был испачкан тёмной кровью, бока вздымались часто и тяжело. И в этот миг из разорванного тумана выбежал белокурый мальчик. - Мама! Мама! Этот крик пронзил ночь острее клинка. Тенарис вздрогнула всем телом. Перед ней стоял ребёнок - светловолосый, бледный, с дрожащими губами и глазами, полными слёз. - Ши Ин… - выдохнула она. Она бросилась к нему. - Ши Ин, мой мальчик… - Нет! - выкрикнул На Цюань. - Это ложь! Это иллюзия! Но было поздно. Тенарис бежала к нему так, как бегут только матери. Сияние её силы дрогнуло, рассыпалось белыми искрами, и на бегу лисица обернулась девушкой. Бледное лицо, светлые волосы, одежды, запятнанные кровью. Измученная, раненая, прекрасная в своей беззащитной любви, Тенарис упала перед мальчиком на колени и обняла его крепко, как будто хотела закрыть от мира. И тогда ребёнок улыбнулся. Слишком широко. Слишком холодно. Из его тела рванулась тень, и в руке блеснул ржавый ятаган. Клинок вошёл ей в сердце. Послышался короткий, страшный звук пронзённой плоти Тенарис застыла. Её глаза широко распахнулись, в них ещё жило неверие, а потом - боль. Губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но не смогла. Белый свет, окружавший её, вспыхнул в последний раз и стал стремительно меркнуть. - Нет!.. - сорвался голос Мо Юаня. Он рванулся вперёд так быстро, что никто не успел бы его остановить, даже если бы захотел. Удар его был страшен. Посох вспыхнул белым пламенем и вошёл демону в горло прежде, чем тот успел выдернуть клинок из её груди. Иллюзорный облик ребёнка осыпался, как тонкая маска. Под ним проступила иссохшая, злобная морда демона с жёлтыми глазами и оскалом, перепачканным её кровью. Тварь рухнула на камни и начала рассыпаться. Чёрная плоть обращалась в прах, но даже умирая, демон смеялся. Его голос был булькающим, захлёбывающимся, и всё же в нём звучало торжество. - Поздно... - прохрипел он, рассыпаясь на глазах. - Последняя кровь пролилась... Его жёлтые глаза вспыхнули в последний раз. - Да родится король иллюзий. И с этими словами он обратился пеплом. Ночь замерла.