Клинок судьбы

Ночь замерла. Словно сам мир, потрясённый случившимся, на один короткий миг перестал дышать. Мо Юань успел подхватить Тенарис прежде, чем она коснулась земли. Опустился вместе с ней на колени прямо среди чёрного праха, перемешанного с лепестками яблони и клочьями тумана. Его руки дрожали. Он прижимал её к себе бережно и отчаянно одновременно, силясь одной лишь теплотой объятия  удержать ускользающую жизнь. - Тенарис… - сорвался его голос. - Тенарис, нет… нет… Она уже почти не дышала. Кровь на её одеждах казалась слишком тёмной в этом мертвенно-бледном свете. Но лицо оставалось удивительно спокойным, даже светлым, словно боль отступала, уступая место чему-то иному - тихому, печальному покою. Тенарис с трудом подняла руку и коснулась его щеки. Её пальцы были холодны. - Не плачь, Мо Юань, - прошептала она. - Не плачь обо мне. Не оплакивай мою смерть. Он зажмурился на миг, стиснув зубы так, что на скулах заиграли жилы. В его глазах уже стояли слёзы, но он упрямо качнул головой. - Я не буду плакать о твоей смерти, - хрипло сказал он. - Я буду плакать, потому что скучаю. Уже скучаю. Уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. - Глупый человек… В этой улыбке было столько нежности, столько прожитых вместе лет, что у Лавейна, стоящего неподалёку, на миг сжалось сердце. Весь в чужой крови и пепле, он впервые за эту ночь не мог заставить себя сделать ни шагу. Даже На Цюань замер, опустив мотыгу. Никто не смел приблизиться к ним в этот миг. - Благодаря тебе, - продолжала Тенарис, и голос её становился всё тише, - моя жизнь была не напрасной. Ты подарил мне не просто годы… Ты подарил мне дом. Смех. Весну. Тёплый чай по утрам. Ссоры из-за пустяков. Свободу. Ты вырастил моего сына… Ты дал мне целую жизнь, Мо Юань. Я прожила её ярко. Полно. Так, как не смела и мечтать. По щекам Мо Юаня всё же скатились слёзы. Он склонился ниже, уткнувшись лбом в её висок. - Этого мало, - выдохнул он. - Мне всегда будет мало. Тенарис чуть шевельнулась, будто хотела прижаться к нему крепче, но сил уже почти не осталось. - Тогда… живи дальше и скучай по мне долго, - прошептала она с той самой мягкой насмешкой, которую он, наверное, любил в ней больше всего. - Это будет честно. Его плечи дрогнули. Он сжал её ладонь у своих губ, словно хотел согреть дыханием. - Не смей прощаться так спокойно, - сказал он. - Я этого не вынесу. - Вынесешь, - едва слышно отозвалась она. - Потому что ты сильнее, чем думаешь. И потому что Ши Ину нужен отец. При имени Ши Ина Мо Юань вскинул голову. В его глазах мелькнул ужас, будто только теперь он вспомнил о мире вокруг. Тенарис заметила это и слабо кивнула. - Присмотри за ним… Хорошо? Не дай ему остаться одному. Не дай ему поверить, что он проклят своей кровью. Он не тьма, Мо Юань. Не тьма… пока его любят. - Клянусь, - выдохнул он сразу, без колебаний. - Клянусь тебе. Её взгляд потеплел. - Я знаю. На миг тишина стала почти нестерпимой. Только где-то вдалеке трещали угли, да ветер шевелил ветви яблони над двором. С лепестков, застрявших в её волосах, медленно стекали капли крови. - Я не уйду совсем, - прошептала Тенарис после долгой паузы. - Когда солнце коснётся твоего лица, это буду я. Когда ветер тронет твои волосы, это буду я. Когда яблоня зацветёт вновь… я буду в каждом лепестке. Мо Юань закрыл глаза, будто её слова входили в него глубже клинка. - Не говори так, словно тебя станет меньше, - прошептал он. - Меня станет больше, - слабо улыбнулась она. Свет, ещё теплившийся в её теле, дрогнул. Тонкое белое сияние проступило по краям её силуэта, точно лунный свет, разлитый по воде. Потом её волосы начали рассыпаться искрами. Ресницы, кончики пальцев, край рукава - всё становилось прозрачнее, легче, плоть уже не могла удерживать душу. - Тенарис… - голос Мо Юаня сорвался окончательно. Он обхватил её крепче, но руки его уже не могли остановить неизбежное. Она смотрела только на него. И улыбалась. На одно короткое мгновение она показалась не раненой женщиной, а той самой девятихвостой лисицей из света, какой, быть может, была когда-то в самом начале. А затем рассыпалась. Не пеплом. Не прахом. Лепестками яблони. Они тихо опали на руки Мо Юаня, на колени, на окровавленные камни двора. Нежные, бело-розовые, едва тронутые ветром, словно только что сорвались с ветки. Ещё миг назад в его объятиях была она, тёплая, живая, любимая. А теперь на его ладонях лежали лишь лепестки. Мо Юань не закричал. Он просто согнулся над ними так, будто у него вырвали сердце. И заплакал. В тот же миг земля под ногами глухо содрогнулась. Лавейн первым почувствовал это - не толчок даже, а странную, вязкую дрожь, будто что-то живое ворочалось под самой почвой. Он посмотрел под ноги. Из трещин между камнями пополз туман. На этот раз не такой, как прежде. Этот был гуще. Зловещее. В его белёсой глубине переливался ядовито-зелёный отблеск, сама мгла была отравлена изнутри. Она не стлалась по земле - она поднималась снизу, тяжёлая, тягучая, словно дыхание чего-то, что только что родилось во мраке. - Генерал! - раздался голос На Цюаня. Лавейн обернулся. Юноша уже пробирался к нему сквозь клубы тумана. Лицо его, обычно собранное, теперь было непривычно напряжённым. Он схватил Лавейна за обе руки так резко, будто боялся, что в следующий миг тот исчезнет. - Слушайте внимательно, - выдохнул он. - У нас почти нет времени. Последняя капля крови Альнарис дала жизнь Королю иллюзий. Мы уже в его плену, остались мгновения до того, как мы погрузимся в этот мираж. Лавейн нахмурился, сжимая пальцы на рукояти меча. Туман вокруг их ног зашипел, пополз выше, обвивая сапоги, полы одежд. - Этот ядовитый пар - предвестник, - быстро продолжил На Цюань. - Демон ещё не обрел силу полностью. Пока он лишь росток, едва рождённое зло. Но чем дольше мы останемся в лабиринте иллюзий, тем сильнее он станет. Там, внутри морока, он будет питаться нашей духовной силой и расти. Он на миг стиснул зубы, будто проговариваемое было хуже самой смерти. - И если мы умрём там, то умрём и здесь, в реальности. Иллюзия не сон и не наваждение, от которого можно просто очнуться. Она пожирает по-настоящему. Хуже того… оказавшись внутри, мы можем стать кем угодно. Простыми людьми, детьми, пленниками, калеками, кем пожелает морок. Лишиться сил. Лишиться себя. Если он сумеет отрезать нас от собственной сути, выбраться будет гораздо труднее. Глаза Лавейна сверкнули сталью. - Тогда как выбраться? На Цюань замер на один удар сердца. Взгляд его дрогнул - впервые за всё время Лавейн увидел в нём не только тревогу, но и что-то похожее на обречённость. - Это дело выбора, - тихо сказал он. - В мире иллюзий каждый видит то, что жаждет, или то, от чего не способен отвернуться. Нужно отвергнуть ложь. Назвать истину истиной. И всё же… Туман уже поднимался до колен. Где-то в стороне послышался тяжёлый кашель Цан Шэна. - И всё же что? - резко спросил Лавейн. Пальцы На Цюаня сжались сильнее. - Оказавшись там, мы забудем друг друга. На миг Лавейн просто смотрел на него, будто не сразу понял смысл сказанного. А потом губы его едва заметно побледнели. - Забудем?.. - Да, - ответил На Цюань. - Имена, лица, обещания - всё смешается. Иллюзия будет рвать память первой. Поэтому… - он запнулся, и впервые голос его стал почти человечески уязвимым, - поэтому, генерал, прошу вас. Узнайте меня. Как бы ни выглядел морок, как бы ни пытался обмануть… узнайте меня. Туман качнулся выше, уже до пояса. От него тянуло холодом могилы и горечью яда. Лавейн смотрел на На Цюаня долго, пристально, будто хотел силой врезать в память каждую черту его лица. - Обещаю, я узнаю тебя, - сказал он наконец. Мир качнулся. Ядовитая мгла рванулась вверх сплошной стеной, поглощая двор, яблоню, храм, мёртвых демонов, чёрный прах и плачущего над лепестками Мо Юаня. Где-то совсем рядом, но уже будто за толщей воды, послышался срывающийся крик Цан Шэна: - Я… да… я спасу вас… Я запечатаю свою память. - Это не поможет, - помотал головой На Цюань. - Иллюзия хитрей, чем кажется. Лавейн увидел только смутный силуэт бога истории. Тот, шатаясь, поднёс дрожащие пальцы ко лбу и начал торопливо бормотать заклинание. Голос его спотыкался, путался, но слова древней формулы всё же легли в воздух, вспыхнув слабым голубоватым светом у висков. - Память мою… запечатать… имя своё… не утратить… нить сознания… сохранить… Последние слова он почти прохрипел. Ядовитый туман ударил сильнее. Цан Шан закашлялся, согнулся пополам и рухнул вниз, будто ему подрезали ноги. А следом рухнул и весь мир. Лавейн успел лишь крепче сжать руку На Цюаня. И они упали в туман.