Клинок судьбы

На следующий день Мо Юань повёл Лавейна, На Цюаня и Цан Шэна в усыпальницу богини Вильдос — ту самую, что сам запечатал более двухсот лет назад. Дорога туда проходила через нижние залы дворца, всё глубже, туда, где воздух становился прохладнее и тише, будто сам камень понимал важность этого места. Мо Юань шёл впереди. Он не оборачивался и не замедлял шаг, но в каждом его движении чувствовалась сдержанная тяжесть: воспоминания о том дне, о смерти богини… о том, что именно его рука поставила в этом точку, не ослабли с годами. У входа он остановился. Ладонь легла на гладкую поверхность печати. На миг показалось, что он колеблется. Но вот печать вспыхнула мягким светом, и тяжёлая дверь отворилась. Гробница встретила их светом, холодным и рассеянным, как отражение далёких звёзд. Стены и своды были усыпаны алмазами и другими драгоценными камнями, и каждый из них ловил этот свет, дробил его, рассыпал по залу. Здесь не было тьмы. Только тишина. И странное ощущение покоя, не мёртвого, но священного. В центре, на высоком постаменте, покоилось тело богини. Она выглядела так, будто спит. На её груди лежал клинок. Лавейн невольно замедлил шаг. Цан Шэн тоже притих, впервые за долгое время не высказав ни одного замечания или наблюдения. А На Цюань даже не взглянул на оружие. Он задержался у входа, осматриваясь, затем медленно прошёл вдоль стены. Пальцы его едва заметно скользнули по холодному камню, по граням врезанных в него кристаллов. Взгляд задерживался на мелочах: на линии резьбы, на старых символах, на том, как свет ложится на поверхность. Мо Юань тем временем подошёл к постаменту. Лицо его осталось спокойным. Он протянул руку и бережно взял клинок. — Он прост на вид, — тихо сказал чернокнижник, передавая его Лавейну. — Но в бою начинает светиться багровым. Очень красиво. Генерал принял оружие осторожно, с благоговением. Металл был холодным, но в этой холодности чувствовалась сила. Цан Шэн тихо усмехнулся, нарушая тишину: — Поговаривают, что Демон в Синей маске переплавил другой такой же клинок Вильдос в свои наручи и ошейник. Интересно,  откуда он его только раздобыл? Мо Юань помрачнел, явно не желая отвечать на этот вопрос. Лавейн это заметил. Он лишь коротко кивнул, давая понять, что понимает причину молчания. Для него самого это не было загадкой: он хорошо помнил историю о проклятом клинке из часовни Мо Хао. Генерал не стал развивать неудобную тему, вместо этого, почти без паузы, перевёл разговор: — Лучше скажите, как Демон в Синей маске со своей армией монстров смог добраться до Небесного города? — спросил он. — Каналы перемещения доступны только небожителям. Мо Юань не сразу ответил. Где-то позади что-то тихо звякнуло — На Цюань задел ногой серебряную чашу, всё ещё медленно обходя зал. — Он не пользовался каналами, — наконец произнёс Мо Юань. — Он прилетел. Лавейн поднял на него глаза. — На огромном чёрном вороне, подобном туче,— добавил Мо Юань. — А его легионы же всегда были внутри него, в ядре. Браслеты и ошейник нужны как раз для того, чтоб сдерживать их. По сути, вся его жизнь — это борьба с тем, что раздирает его изнутри. В нём целая бездна, и только воля не даёт ей вырваться наружу. Ты и сам всё видел, Лавейн. Лавейн невольно сжал пальцы на рукояти клинка. Конечно, он видел тот напор, ту силу, что не просто стремилась вырваться, но разорвать всё вокруг, уничтожить, включая самого носителя. Они еще легко отделались. Рядом, у стены, на мгновение замер На Цюань. Он всё так же стоял чуть в стороне, не вмешиваясь в разговор, но теперь его внимание было полностью здесь. Взгляд его стал тише, глубже, и в нём мелькнуло что-то трудноуловимое. Понимание… или слишком близкое узнавание? Тишина в гробнице сгустилась. И только тогда Цан Шэн задумчиво хмыкнул: — Любопытно. Духи-помощники вроде такого ворона даются лишь избранным богам. Лавейн перевёл взгляд с одного на другого. — И как это возможно? — спросил он. — Я не понимаю. Мо Юань медленно выдохнул. — Стоит рассказать вам немного больше об этом демоне, — сказал он. — Я узнал некоторые подробности случайно. Из дворцовых разговоров… слухов. И, как бы оправдываясь, добавил: — Когда-то я был почти правой рукой владыки Хуанши. Все трое подошли ближе. Мо Юань опустился на нижние ступени постамента и жестом пригласил их сесть. Генерал сел первым, не выпуская клинка из рук. Цан Шэн устроился рядом, скрестив ноги. На Цюань задержался на мгновение, словно взвешивая что-то, и только потом опустился рядом с Лавейном. В гробнице стало почти неподвижно тихо. Мо Юань провёл ладонью по лицу, будто собираясь с мыслями. — Анхав, — начал он, — был изначальным владыкой Неба. Его имя было начертано в книге  Судьбы. Он не завоевал этот пост — он был рождён для него. Его задача была проста и невозможна одновременно: следить за порядком, удерживать равновесие мира. И долгое время всё шло так, как должно. Он на мгновение замолчал. — Но потом он начал ошибаться.Не сразу, конечно, и не критично. Сначала — в мелочах. В решениях, которые можно было оправдать. В уступках, которые казались безобидными. Мо Юань перевёл взгляд на постамент, где покоилась богиня. — Самой большой его ошибкой было попустительство проступкам Вильдос. Тишина стала ещё глубже. Цан Шэн чуть прищурился. — И тогда Судьба… сменила ход? — тихо спросил он. Мо Юань кивнул. — Да. Её ход изменился. Он опустил взгляд. — Так однажды, заглянув в книгу Судьбы, Анхав увидел то, чего не должен был видеть. Он прочел, что родился новый владыка Неба. Тот, кто по достижении совершеннолетия должен вознестись и занять его место по праву. В гробнице стало холоднее. — Это потрясло его, сокрушило, — тихо сказал Мо Юань. — Конечно, он пытался принять неизбежное. Пытался убедить себя, что такова воля Судьбы. Но годы шли. А мысль не уходила. Мо Юань поднял глаза на Лавейна. — Помнишь, где мы нашли Демона в Синей маске? — Да, — коротко ответил Лавейн. — На Востоке, у подножия горы Саньждей. Мо Юань кивнул в знак согласия. — Именно. Раньше там был даосский монастырь. Кузница богов. Вдали от мирской суеты, там занимались самосовершенствованием, укрепляли ядро… расширяли его пределы. Он горько усмехнулся. — Видимо, сама Судьба привела туда этого юношу. — Да-да, — оживился Цан Шэн. — Это было одно из лучших мест для духовных практик. Я читал… Лавейн резко шикнул на него. Цан Шэн тут же замолчал, демонстративно прикрыв рот руками. —Анхав начал наблюдать за юношей, — продолжил Мо Юань, будто не заметив этой перебранки. — Сначала — издалека. Потом всё внимательнее. Это стало его наваждением. Он изучал его привычки, вкусы, следил за успехами, за тем, кто его окружает… будто пытаясь найти в нём слабость. Но видел лишь, как с каждым годом растут его силы, и не мог радоваться этому. Голос его стал холоднее. — Разве он не Владыка Неба? Император всего живого? — тихо, почти глухо произнёс чернокнижник. — Разве может он уступить свою власть… смертному? И что значит Высшая воля… если его собственная воля — выше всего? В гробнице повисла тяжёлая пауза. Цан Шэн осторожно убрал руки от лица… И тут же, поймав строгий взгляд Лавейна, снова прижал их к губам. Никто не улыбнулся. — И да. Анхав решился на ужасный поступок — тот, на который не должен идти хранитель порядка, — продолжил Мо Юань. — Вы знаете, что под Небесным городом находится самое жуткое и страшное место Тремирья — тюрьма «Жерло вулкана». Лавейн машинально опустил взгляд на свою ладонь, где тускло светилась печать. — Туда запечатывали самых свирепых демонов, саму суть скверны, — сказал Мо Юань. — Именно туда Анхав и спустился в поисках союзников для своего грязного дела. Не мог же он сам, как это делала всегда Вильдос, открыто нарушить закон. Нет. Чтоб избавиться от того, кто был начертан ему на смену, он заключил сделку с теми, кого сам же когда-то карал. Чернокнижник говорил ровно, но в этой ровности слышалось презрение. — Анхав пообещал демонам свободу, если они убьют юношу. А если нарушат договор — их снова бросят в чертоги боли и ужаса. Гарантией стала печать. Подобная той, что связывает тебя с Хуанши. Мо Юань посмотрел на Лавейна. Генерал сжал ладонь в кулак. И сам не понял, почему в тот же миг поднял глаза на На Цюаня. Жёлтые глаза демона блестели в этот миг, не уступая алмазам, врезанным в стены. Лицо его оставалось спокойным и неподвижным. — Я думаю, Анхав не собирался уничтожать весь монастырь, — продолжил Мо Юань. — И, наверняка, у него был сообщник среди служителей. — Откуда вы это знаете? — вдруг раздался голос На Цюаня. Все трое невольно повернули к нему головы. До этого он не вмешивался в разговор, только слушал. Но теперь в его тоне прозвучало что-то новое — не привычная мягкость, а сдержанное сомнение. — Это похоже на догадки, — добавил он. — Или на дворцовые выдумки. Мо Юань посмотрел на него без раздражения, но внимательно. — Подумай сам, — сказал он. — Как демоны ступили бы на землю монастыря без шума и сопротивления? Место такого рода обычно защищено сильным духовным барьером. На Цюань молчал. — И они слишком точно знали, кого искать, — продолжил Мо Юань. — Юношу в синей маске. Значит, кто-то не только открыл им путь, но и сказал, в чём он будет, где его искать, как узнать. Разве это не очевидно? В гробнице снова стало тихо. Лавейн почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось, потому что логика Мо Юаня была безжалостно ясна. Чернокнижник задумался, как будто вспоминая что-то. — Это было в ночь праздника фонарей. Весь монастырь был в масках: повсюду светились огоньки, в небо поднимали фонари и воздушных змеев, звучали песни. На площадке, где обычно проходили медитации и тренировки, смеялись, раздавали сладости, играла музыка, танцевали. Всё было светлым, живым, беззаботным. Демоны пришли в масках, смешались с толпой, шли рядом со всеми, смотрели, ждали, искали — и какое-то время ничем не отличались от людей. Но скверну нельзя скрыть в таком месте. Их распознали почти сразу, почуяли. — Мо Юань сглотнул, голос на миг сел. — Крик был коротким — и сразу за ним шум. Музыка оборвалась, фонари закачались, маски посыпались на землю — и под ними уже не было лиц. Демоны рвали людей прямо в толпе, без строя, без порядка, как звери. Люди не сразу поняли, что происходит: кто-то пытался бежать, кто-то звал на помощь, кто-то просто стоял, не веря. Служители встали между демонами и учениками, печати вспыхнули прямо на той площадке, где ещё мгновение назад танцевали. Они бились до конца — но они не боги. А это был легион. Огонь от фонарей падал на землю, загорались одежды, рушились павильоны, свет и кровь смешались. Люди метались, не понимая, куда идти. Всё происходило слишком быстро, чтобы можно было спастись. И всё это — за одну ночь. — Какое святотатство! Какой кошмар! — забыв о всякой сдержанности, выпалил Цан Шэн. Лавейн ткнул его в бок локтем и перевёл взгляд на На Цюаня. Тот сидел неподвижно. Лицо его побледнело, а пальцы, лежавшие на коленях, едва заметно дрожали. Мо Юань, погруженный в свой рассказ, не обращал на них  внимания. — Но Анхав просчитался, недооценив мощь этого юноши. Тот бился с демонами яростнее любого бога войны, отражая их удары, сдерживая натиск. — Тогда как же вышло, что он стал демоном, а не новым Владыкой Неба? — не выдержал Лавейн. Цан Шэн бросил на него укоризненный взгляд, но промолчал. — Я почти уверен, — тихо продолжил Мо Юань, — что кто-то нанёс смертельный удар исподтишка. В спину. Он сделал короткую паузу. — Этот удар пробил его ядро. Но вместо того чтобы угаснуть… оно разверзлось, — голос Мо Юаня стал ниже. — Не разрушилось, не рассыпалось, как должно было. Оно будто отвергло саму смерть, открыв в сердце юноши бездну. Он медленно перевёл дыхание. — И тогда произошло нечто противоестественное: вместо того чтобы позволить демонам растерзать себя, ядро поглотило их. Всех. Их скверну, их силу, их ярость, их голод. Всё, что должно было уничтожить этого юношу, стало частью его самого. Мо Юань тяжело выдохнул. — В тот миг погиб тот, кем он был прежде. И родилось то, что уже не подчинялось ни небесному закону, ни человеческой природе. — Хотя, знаете, — добавил Мо Юань, — одного демона Анхав все же вернул в темницу с помощью своей печати, что опять же свидетельствует, что демоны не выполнили свою часть договора, а значит, не они убили юношу. Тот демон был совершенно безумен. Он щурился, будто смотрел на что-то слишком яркое, и постоянно смеялся, повторяя только одно: «Красная роза — смерть и коварство. Синяя роза — проклятье Небес». Мо Юань хлопнул ладонями по коленям и поднялся. — Теперь ты понимаешь, Лавейн, почему Хуанши так боится Демона в Синей маске? — сказал он. — Этот демон должен был стать Владыкой всего живого. Трон Небес — его по праву, по воле Судьбы. — Думаете, владыка боится потерять власть? — спросил Лавейн. Мо Юань покачал головой. — Боюсь, дело даже не в этом. Хуанши… слишком правильный. Он не примет мир, в котором у власти стоит демон. Сама эта мысль для него — извращение порядка. — Ты считаешь, он не прав? — Я давно живу среди смертных, — спокойно ответил Мо Юань. — И предпочитаю не делить мир на правильное и неправильное. Лавейн нахмурился. — И всё же я считаю, что разрушать Небесный город из мести — неправильно. Мо Юань посмотрел на него прямо. — Как и убивать Демона в Синей маске ради того, чтобы вернуть то, что давно пора отпустить. Слова прозвучали тихо. Но ударили точно. Лавейн вспыхнул и отвёл взгляд. На Цюань, до этого сидевший неподвижно, будто вышел из оцепенения. Он резко поднялся. — Вопрос стоит иначе, — резко сказал он. — Генералу Лавейну не место в тюрьме Небесного города. Он перевёл взгляд на Мо Юаня, и голос его прозвучал иронично. — Или, господин Мо Юань… вы знаете, как снять печать Хуанши? Теперь уже взгляд опустил чернокнижник. — Ты прав, — после паузы сказал он. — Я лишь хотел сказать, что мира, в который верит Лавейн… не существует. Тишина в гробнице стала почти осязаемой.