Иᥴᴛ᧐ρᥙя ᧐ᴛцᥲ
10 марта 2026 г., 10:43
В комнате стоял полумрак, разбавленный лишь тусклым светом кухонной вытяжки. Я сидел на табурете, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой, пульсирующий узел. Стены давили, потолок казался свинцовым, а каждый шорох в соседней комнате, где спали жена и маленький Феликс, отдавался в моей голове ударом молота.Дверь открылась почти бесшумно. Кан вошёл, не снимая пальто. Он всегда выглядел слишком чистым для этого гнилого района, слишком спокойным. Его шурин, его «спаситель».
— Опять накрывает, Хосок?
его голос прозвучал мягко, почти с сочувствием. Он подошёл ближе, и хосок почувствовал запах его дорогого табака. — Ты весь дрожишь. Так нельзя. Ты же мужчина, на тебе вся семья.
Хосок хотел сказать, что ему тошно от его рожи, что ненавидет этот холод в его глазах, но вместо этого только хрипло выдавил:
— Принёс?
Кан не спеша достал из внутреннего кармана небольшую бумажную капсулу. Он вертел её в пальцах, глядя на хосока, как учёный на подопытную крысу. Он ненавидел его в этот момент. Ненавидел за то, что он знал о хосока долгах, о его усталости, о том, как он ломается под тяжестью этой никчёмной жизни.
— Ты же знаешь, Хосок, я делаю это только ради тебя
Кан положил сверток на край стола.
— Родственные связи — это святое. Работа на стройке выжимает из тебя соки, а это... это просто лекарство. Чтобы ты мог улыбаться сыну. Чтобы не срывался на жену.
Хосок схватил капсулу, и мои пальцы мелко задрожали. Он знал, что он лжёт. Он знал, что с каждым таким «подарком» хосок всё глубже увязнет в его сетях, что он уже заложил ему половину своей жалкой зарплаты. Но ломка внутри была сильнее разума. Она выжигала всё человеческое, оставляя только животную жажду покоя.
— Спасибо
пробормотал хосок, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Не благодари
Кан снисходительно похлопал меня по плечу.
— Просто помни, кто тебе помогает, когда весь мир отворачивается. Кстати, как там наш рыжий кот? Всё ещё носится по ночам? Тебе нужен отдых, Хосок. Полный покой.
Он ушёл, оставив после себя тишину и этот проклятый порошок. Хосок смотрел на сверток, чувствуя, как в груди закипает странная, тёмная ярость, которую я не мог контролировать. Рыжий кот действительно заскрёбся в углу, и этот звук полоснул меня по нервам, как бритва. В голове всё помутилось. «Лекарство» дяди Кана начало действовать ещё до того, как я его принял — оно убивало в нем отца, превращая в нечто, чего я сам боялся он смерти.
