like i am home again (словно я снова дома)

В автокинотеатре ничего не показывают. Почти одиннадцать вечера, конец ноября, сезон уже закончился. Но Майк всё равно заезжает на идеальное место: предпоследний ряд, ровно по центру. Он не глушит двигатель, чтобы работала печка и играло радио. Печка для Уилла, а радио для себя. Машина у него автоматически настроена на местную станцию с топ-40 хитами, и Уилл не перестаёт ворчать по этому поводу с тех самых пор, как Майк повернул ключ зажигания. Майк распускает волосы и расчёсывает их пальцами. Из колонок начинает тихо литься песня «Look Away» группы Chicago. Уилл фыркает. — Господи, от этой песни вообще нигде не спрятаться, — стонет он. Но в боковом зеркале Майк почти уверен, что видит, как Уилл тихо подпевает себе под нос. Он уже собирается подколоть его, но тут улавливает строчку из конца первого куплета: «И по тому, что ты сказал, я понимаю — ты уже меня отпустил. Всё уже никогда не будет как раньше». И внезапно всё становится совсем не смешно. Майк тянется и переключает радио на любимую станцию Уилла, там наверняка играет что-нибудь, чего он никогда раньше не слышал. И сразу же жалеет об этом. Потому что из динамиков начинает играть «Lovesong» группы The Cure. — О, чёрт, — радостно говорит Уилл. — Обожаю эту песню. Майку хочется встряхнуть его и заорать: «Я знаю! Это твоя любимая группа! Это песня с их восьмого альбома!» — как будто это доказало бы, что он заслуживает сидеть рядом с Уиллом, вдвоём, в этой машине. Но вместо этого он просто смотрит, как Уилл откидывается на сиденье и закрывает глаза, будто слушает молитву. Он делает вид, что играет на барабанах, даже ногой отбивает воображаемую бас-бочку, и Майк просто улыбается ему, как идиот. Он думает назвать его задротом, но боится, что это прозвучит слишком… флиртующе. И вдруг с ужасом задумывается: «а что если каждый раз, когда я называл Уилла задротом раньше, я на самом деле… флиртовал?» Где-то на задворках сознания Майк отчётливо понимает: «когда Макс узнает, что мы уехали вдвоём, она просто сойдёт с ума». А потом начинается припев. И сердце Майка внезапно начинает биться так, будто сейчас выпадет у него из груди. «Где бы ты ни был — я всё равно буду тебя любить. Сколько бы времени ни прошло, я всё равно буду тебя любить. Что бы я ни говорил, я всё равно буду тебя любить…» И вдруг всё складывается. Майк понимает. Всё, что он игнорировал, над чем ломал голову, что ковырял всю неделю как торчащую нитку. Все странные мысли. Все чужие, непривычные чувства. Впервые он видит всё совершенно ясно. И одновременно понимает, почему его мозг так долго защищал его от этой правды. Потому что реальность, если честно, довольно пугающая. Во время музыкального проигрыша Уилл открывает глаза и смотрит на него. Майк, видимо, выглядит по-настоящему плохо, потому что Уилл сразу убавляет звук на радио. — Что? Что-то случилось? — Ничего, извини, — говорит Майк, проводя руками по лицу. Голос звучит глухо. — Просто… устал. — Ладно, — говорит Уилл, явно не веря ему. — Мы можем поехать домой. — Нет, — быстро отвечает Майк. Слишком быстро. Уилл смотрит на него совершенно растерянно, будто Майк ведёт себя как полный псих. И, честно говоря, Майк вынужден признать: так оно и есть. Он опускает голову на руль, пытаясь перевести дыхание. И тут случайно нажимает на клаксон. Гудок раздаётся так резко, что Майк подпрыгивает чуть ли не на метр. — Боже мой, — смеётся Уилл, положив руку Майку на плечо. — Я не видел тебя таким со времён, когда Браун поставил тебя в лист ожидания. Разумеется, это именно то, о чём Майку сейчас хочется вспоминать. — Что происходит? — С опаской спрашивает Уилл. Майк очень неохотно убирает руки от лица и заправляет прядь волос за ухо, чтобы посмотреть на Уилла краем глаза. Даже так он видит, что Уилл одновременно и умиляется им, и слегка недоумевает. И Майк понимает, что это… мило. В начале вечера он был ужасно растерян от одной мысли, что, возможно, хотел бы встречаться с Уиллом. А теперь он сидит и думает, что Уилл милый. Всё ужасно. — Всё ужасно, — стонет он, сползая на сиденье. — А, понятно, — спокойно говорит Уилл. — Ну, если только это. Майк резко выдыхает, будто из него выбили воздух. — Я всё испортил. И даже не знал, что делал это. Он не собирался этого говорить. И теперь, когда слова уже прозвучали, ему хочется затолкать их обратно. Они слишком некрасивые. Слишком правдивые. Кажется, будто вся лёгкость из машины мгновенно исчезла. Майку ужасно неловко чувствовать, как на глаза набегают слёзы. — Эй, эй, — говорит Уилл и сжимает его плечо. Майк зажмуривается, чтобы Уилл не увидел блеск в его глазах. Но он чувствует, как Уилл наклоняется ближе через коробку передач. — Может, я что-то пропустил, — говорит Уилл, — но я правда не понимаю, о чём ты. Это самый добрый способ сказать человеку, что он сошёл с ума. Большой палец Уилла упирается в ключицу Майка, и Майк эгоистично надеется, что там останется синяк. — Нет, ничего, — Майк мотает головой. — Прости. Я просто веду себя как идиот. — Ты не идиот, — мягко говорит Уилл. К сожалению, от этого Майк действительно начинает немного плакать. — Нет, идиот, — говорит он, вытирая глаза тыльной стороной ладоней. — Всё нормально, это не… Я переживу. «Ты тоже переживёшь», — услужливо добавляет его мозг. — Это из-за твоего отца? — спрашивает Уилл. — Ты сказал ему, что не собираешься выбирать профиль экономики? Майк начинает почти истерически смеяться. Серьёзно? Это было его главной проблемой всего несколько дней назад. Кажется он упоминал об этой в последний раз, когда они разговаривали? Он уже не может вспомнить мир, где самым стрессовым в его жизни было не это. Не тот момент, когда The Cure заставили его понять, что он по-идиотски влюблён в своего лучшего друга. Возможно, уже много лет. Что за эти годы он: а) не замечал этого б) встречался с сестрой этого самого друга. — Нет, — говорит он Уиллу. И ничего больше. — Ладно, — отвечает Уилл. Он такой терпеливый, такой противоположный самому Майку, что Майку хочется умереть. — Думаешь, тебе стало бы легче, если бы ты рассказал, что происходит? «Нет!» — мгновенно кричит голос в голове Майка. Но вместо этого он просто сидит и думает. Он вспоминает их катастрофический первый год в старшей школе. Вспоминает, что именно молчание, то, что он не говорил с Уиллом и ни с кем вообще, и привело его тогда к проблемам. Рука Уилла остаётся тёплой и спокойной на его плече. Майк глубоко вздыхает и открывает глаза. Смотрит через лобовое стекло на огромный белый экран автокинотеатра. — Я всегда думал, что было бы классно привезти сюда кого-нибудь, — говорит он. — Ну, знаешь… Он бросает на Уилла быстрый взгляд. — Но его построили уже после Векны, и… я тогда ни с кем не встречался, а теперь… — Он неопределённо машет рукой. — Колледж. Он снова украдкой смотрит на Уилла. Его рука соскользнула с плеча Майка и лежит между ними, рядом с рычагом передач, но Уилл не отодвинулся. Он не выглядит ни шокированным, ни возмущённым. Просто растерянным. — Так что… не знаю, это ужасно глупо, и я даже не осознавал, как я поступаю, но вдруг стало как будто… — следующие слова вырываются быстро и болезненно, словно кровь выпускают из раны. — Мы в колледже всего несколько месяцев… а думаю, что обязан свозить тебя сюда, пока все эти парни из художественной школы не поняли, какой ты офигенный. Майк снова прижимает ладонь к глазам и выдавливает влажный, пустой смешок. — И я понимаю, что из-за этого всё становится странным, и ты говорил, что не хочешь портить нашу дружбу, но… извини. — Он пожимает плечами. — Я не хотел, но всё равно испортил. Когда Майк наконец набирается смелости снова посмотреть на Уилла, тот выглядит ещё более озадаченным. Уилл смотрит на огромный экран автокинотеатра, потом обратно на Майка. — Ты думаешь, что испортил нашу дружбу тем… что привёз меня на пустой автокинотеатр? Майк смотрит на него с глубочайшим раздражением. Он-то думал, что именно он здесь должен быть тупым. Честно говоря, он не уверен, что способен объяснить все чувства Уиллу, учитывая, что сам понял это буквально пять минут назад. Но он достаточно раздражён, чтобы попытаться. — Я испортил нашу дружбу, потому что хочу пригласить тебя на свидание в этот автокинотеатр, — говорит он довольно резко. Возможно, это немного резко, но, чёрт, у него тяжёлый вечер. — И потому что ты не хочешь встречаться со мной из-за расстояния и… — он машет руками перед лицом, растопырив пальцы, будто это может как-то передать всю несправедливость ситуации — …собаки. А теперь я понял, что ты мне нравишься уже хрен знает сколько времени, так что я больше не могу просто быть твоим другом. Он всхлипывает и вяло разводит руками, словно: вот так. — Поэтому я и сорвался из-за The Cure. Майк на этот раз действительно роняет голову на руль, закрывая лоб руками. Вдруг он чувствует глубокое облегчение из-за того, что через несколько часов Уилл будет находиться за тысячи километров отсюда. Ещё он благодарен своим волосам, которые падают вокруг лица занавесом. Так у него нет ни единого шанса посмотреть на Уилла и попытаться понять выражение его лица. Повисает очень длинная, очень напряжённая тишина. И Майк трактует её вполне однозначно. — Ты… — говорит Уилл через некоторое время и замолкает. Как раз когда Майк уже готов снова начать сходить с ума, Уилл продолжает. На этот раз целым предложением: — Ты хочешь со мной встречаться. Это не вопрос. Уилл говорит тихо, голос у него низкий и ровный, и даже в этот самый ужасный момент первая мысль Майка: «как же мне нравится голос Уилла. Я буду скучать по тому, как он звучит по телефону, когда мы разговариваем так долго, что Уилл начинает засыпать где-то там, в своей Калифорнии». У Майка сжимается грудь, словно заранее готовясь к боли. — Эм, — очень содержательно говорит Майк рулю. Потом откидывает голову назад и смотрит на козырёк. К нему приколота фотография с этого лета: Уилл в коротких плавках, лежит на боку, показывая в камеру знак мира. Майк под зонтом от солнца, лицо почти полностью закрыто книгой «Оно». «Когда-нибудь в другой вселенной», —думает Майк. Он мог бы прикрепить эту фотографию на доску объявлений в Брауне и сказать Джереми, что это он и его парень. Наконец Майк поворачивается к Уиллу. — Да, — просто отвечает он. Это сильное преуменьшение. Уилл смотрит на него секунду. А потом толкает в плечо. Сильно толкает. Плечо Майка ударяется о стекло водительской двери, и он думает, что хотя бы тот синяк, на который надеялся, он точно получит. Он резко поворачивается, собираясь спросить, какого чёрта с Уиллом не так, но видит только, как захлопывается пассажирская дверь. Уилл обходит машину спереди. Фары на секунду превращают его в ослепительный призрачный мираж, и Майк почему-то странно и ярко вспоминает карающих ангелов. Мысль исчезает так же быстро, как появилась, потому что желудок у него падает вниз, когда Уилл резко распахивает водительскую дверь. Майк моргает, смотря сначала на его талию, потом поднимает глаза к лицу. Уилл выглядит злым, почти безумным. Брови сведены над слишком широко раскрытыми глазами. Грудь тяжело вздымается, будто он только что пробежал километры. Майк не может представить вселенную, в которой Уилл мог бы его ударить, тем более за то, что он гей, но и другого исхода придумать не может. — Вставай, — говорит Уилл хриплым голосом. — Пожалуйста. Майк встаёт подозрительно быстро для человека, которому сейчас, вероятно, врежут. Это заставляет его задуматься, что ещё он сделал бы просто потому, что Уилл попросил. Наверное, прыгнул бы с крыши. Родители всегда были правы. — Ты прав, — сквозь зубы говорит Уилл. — Ты действительно тупой. А потом он целует его. Одной рукой держит за талию, другой за щёку. Поцелуй короткий и упрямый: Уилл прижимается губами ровно настолько, чтобы всё стало ясно, чтобы не осталось никаких сомнений. Потом отстраняется, словно говорит: теперь твой ход. К этому моменту, слава богу, мозг Майка наконец обработал единственную важную информацию: Уилл только что его поцеловал. Майк притягивает его лицо обратно гораздо менее сдержанно. Он кусает его губы — один, два, три коротких поцелуя — а потом скользит языком ему в рот. Уилл издаёт тихий хриплый звук, сжимая пальцами ткань куртки Майка, и Майк отвечает с таким же рвением. Это могло бы быть слегка неловко — то, насколько сильно Уилл на него действует, — если бы при этом Майк не чувствовал себя так, будто его единогласно избрали королём мира. Совершив, вероятно, самую скоординированную серию движений в своей жизни, Майк делает несколько шагов вперёд, чтобы закрыть дверь машины, а потом разворачивает Уилла и прижимает его к ней. Уилл смеётся, тяжело дыша, и Майк тоже начинает смеяться. И тут мозг Майка окончательно включается. — Подожди, — говорит он. Его руки всё ещё держат лицо Уилла, а губы всё ещё мокрые от его слюны. — Что сейчас вообще происходит? Уилл смотрит на него со смесью раздражения и жалости. — Я тоже хочу с тобой встречаться, — говорит он, положив большие пальцы в углубления у талии Майка. — Хоть ты и самый странный человек, которого я когда-либо встречал. — А как же… — Майк пытается вспомнить. Разве раньше не было причин? — Собаки, — вспоминает он ошеломлённо. — Я храплю. Я неряшливый. — Таблетки от аллергии, — сразу говорит Уилл. — Беруши. И мне вообще на всё пофиг. И снова притягивает его к себе, ухватив за ворот рубашки.

***

Через какое-то время Уилл смотрит на часы Майка, и его глаза комично расширяются. До самолёта остаётся меньше шести часов, а это значит, что они провели почти три часа, целуясь у машины. Где-то вдалеке начинают чирикать ранние птицы. Фары Майка погасли чёрт знает когда. Оказывается, не просто так. Когда Майк вставляет ключ зажигания, он обнаруживает, что аккумулятор полностью, окончательно сдох. Но ни он, ни Уилл не могут из-за этого расстроиться. Они смеются и решают завтра дойти до заправки пешком. Майк вытаскивает из багажника плед для пикника, пляжные полотенца, спортивные штаны и два разных носка. Уилл натягивает толстовку и штаны поверх своего костюма. Майк жалеет, что у него нет камеры. Уилл с головы до ног одет в мерч колледжа, и Майку хочется вытатуировать этот образ на внутренней стороне век. Уилл без комментариев надевает и его грязные носки. Майк считает, что этот поступок равносилен признанию в любви. Они откидывают сиденья назад и сворачиваются в комочки лицом друг к другу, подложив полотенца под головы. Майк укрывает их пледом, хотя спать ему кажется совершенно невозможным. Уилл тоже лежит с открытыми глазами. Майк тянется и слегка дёргает его за ворот толстовки. Ему вдруг кажется, что они слишком далеко друг от друга. — Как ты? — почти шёпотом спрашивает он, будто они на ночёвке, а родители всё ещё не спят за стеной. Уилл улыбается и берёт руку Майка своими, перебирая его пальцы. — Мне кажется, меня сейчас стошнит, — говорит он. — Но в хорошем смысле. Майк тихо фыркает. — Ну, если в хорошем. — В самом лучшем, — говорит Уилл, сжимая кончик его указательного пальца. — Честно. — Типа как турбулентность в самолёте. Она на самом деле даже немного весёлая, — предполагает Майк. Уилл смотрит на него в темноте, выражение лица трудно разобрать. — Ну ты и чудик. Они какое-то время болтают, замолкают, а потом снова что-то говорят. Рука Майка всё ещё находится у Уилла в ладошках. Уилл так и держит её. После одной такой спокойной паузы Уилл смотрит на их сцеплённые руки. — Эм… значит, — начинает он и указательным пальцем что-то выводит на ладони Майка. — Ты… в меня втюрился? Майк смеётся. — Мы разве не обсуждали это буквально только что? Но Уилл не отвечает и не отрывает взгляда от его руки, поэтому Майк перестаёт смеяться. — Да, — говорит он уже серьёзно. — Очень сильно. Уилл рисует на его ладони маленькие круги. — И… ты сказал, что уже давно? Майк шумно выдыхает. — Как минимум с того момента, когда ты впервые переехал в Калифорнию. Палец Уилла замирает. Он поднимает голову. — Майк. — Я серьёзно! Уилл фыркает. — Да ты со мной тогда почти не разговаривал. Ты вообще на меня не смотрел, пока мир не начал рушиться. — Почти сразу после своих слов он что-то понимает. — А… — Ага, — Майк морщится. — Я недавно понял, что это вообще-то максимально странное поведение. Уилл некоторое время молчит, проводя пальцами по каждому суставу Майка. Щекотно, но Майк терпит. — Я думал, ты замечал, какой у меня на тебя огромный краш, — наконец признаётся Уилл. — Даже через тысячи километров. И что тебя это… типа отталкивает. Майк вспоминает пятнадцатый день рождения Уилла и изо всех сил старается себя не ненавидеть. — Ты бы поверил, если бы я сказал, что вообще ни разу не понимал, что нравлюсь тебе? Ну… до сегодняшнего дня? Уилл фыркает. — Нет. Майк пожимает плечами. — А зря, детка. — Ты шутишь, — говорит Уилл после короткой паузы. — Вообще нет. — Майк, — Уилл говорит серьёзно. — Если бы четырнадцатилетний Уилл увидел нас сейчас, у него бы точно мозг взорвался. — У меня тоже, — смеётся Майк. — Причём по куче причин. — Тогда почему ты был… — Уилл добродушно обрывает фразу, вместо того чтобы сказать «таким странным», но смысл и так понятен. Майк закрывает глаза ладонями. — Ты вообще понимаешь, как странно скучать по лучшему другу раз в двести сильнее, чем по собственной девушке? — стонет он. — Я хотел разговаривать с тобой каждый день. Я написал тебе кучу писем, а потом просто выкинул их. После того как вы уехали, я чувствовал себя… потерянным. Он медленно убирает руки от лица, привыкая к темноте. — Поэтому когда ты в этот раз уехал в Калифорнию, я не хотел всё испортить. Когда Майк снова смотрит на него, ему кажется, что Уилл ухмыляется. — А потом твои друзья решили, что мы встречаемся. Майк смеётся. — Ага. И я никак не мог выбросить это из головы. Идею, что ты и я… Уилл тянется к нему, и Майк ловит его левую руку своей правой. Положение неудобное, расстояние странное, но Уилл переплетает их пальцы. — А потом сегодня Макс сказала, что ты был в меня влюблён, но уже всё прошло, — продолжает Майк. — И мне стало больно. Что было… неожиданно. Уилл сжимает его руку. — Но Макс ошиблась. Майк широко улыбается. — Макс ошиблась. Кажется, это его самая любимая фраза во всём мире. Уилл снова молчит. Большим пальцем водит по пальцу Майка — туда-сюда. Майк даже не уверен, замечает ли Уилл, что делает это. — Год назад я бы отдал что угодно, чтобы разлюбить тебя, — тихо признаётся он. — И я пытался! Честно. Но… — он снова сжимает руку Майка. — Это же ты. Майк уверен, что даже в полной темноте Уилл видит его идиотскую улыбку, прямо как у Чеширского кота. — Вообще-то это очень глупо с твоей стороны, — говорит он. — У тебя уже могло быть куча парней. Уилл переворачивается на спину и выпускает его руку. — Знаешь что? Ты прав. Может, мне стоит пересмотреть кандидатов… — Эй! — смеётся Майк и сразу тянется за его рукой. Поймать её снова совсем не сложно. Через минуту он тихо добавляет, с сжавшимся горлом: — Для меня это тоже всегда ты. Уилл снова сжимает его руку и почти ошеломлённо говорит: — Хорошо.