while you were gone | в твоё отсутствие

ЧАС 11 — 18:12 Деннис прислонился к стойке центрального поста в Питте и потёр затылок. Хирургичка помялась, волосы растрепались, а глаза щипало от того, что он слишком долго смотрел на экран, — но он был почти свободен. Дана заполняла журнал, жуя жвачку так, будто та была единственным, что поддерживало в ней жизнь. — Выглядишь так, будто вот-вот рухнешь, — произнесла она, не поднимая глаз. — Так и есть, — пробормотал Деннис. — Но я заканчиваю через час. И иду домой. Собираюсь проспать часов двенадцать, не меньше. Может, четырнадцать. Дана фыркнула. — Ты? Проспать? Не смеши. Ты приедешь домой, примешь душ, а потом начнёшь приводить в порядок всю квартиру. Деннис устало хмыкнул. — Ага, ну… может и так. Она взглянула на него. — А если серьёзно, то тебе отдых просто необходим. Ты сегодня весь день сам не свой. — Знаю, — тихо ответил Деннис. — Просто… мне не терпится вернуться домой. Дана улыбнулась. — Тогда будем надеяться, что в ближайший час Вселенная не подкинет нам безумных сюрпризов. Деннис улыбнулся в ответ. Следовало быть благоразумнее. Он был так близок к цели. Так близок. Но тут разразилась буря. Молния расколола небо над головой, бликуя в окнах. Раскаты грома напоминали грохот товарного поезда. Дождь хлестал по стёклам так сильно, что мир за окном расплывался. Деннис нахмурился. — Взялся из ниоткуда. Дана подняла глаза. — Да, это… Телефон зазвонил, прервав её. — Чёрт, хорошо. Поняла, — коротко ответила она и повесила трубку. — Похоже, со сном придётся подождать, Уитакер. Она вышла из-за поста, чтобы собрать всех: — Итак, внимание! Скоро будет поступление! Авария из пятидесяти машин на трассе I‑376! Туннель Сквиррел-Хилл! Множество погибших! Нужны все свободные врачи! По помещению пронеслись уставшие и тревожные стоны. — Готовьтесь к многочисленным критическим, — добавила Дана, прежде чем приступить к работе. Деннис закрыл глаза. Он не идёт домой. Не сегодня. ЧАС 12 — 19:12 Отделение неотложной помощи напоминало зону военных действий. Дождь хлестал косо под навесы, заливая всё вокруг. Фельдшеры перекрикивали шум непогоды, сообщая показатели. Каталки вкатывались так быстро, что колёса визжали. Деннис, не колеблясь, шагнул под ливень — хирургичка прилипка к телу, а волосы намокли и лезли в глаза. В воздухе пахло мокрым асфальтом, бензином и страхом. Подросток судорожно хватал ртом воздух. Мать искала своего ребёнка. Мужчина, вытащенный из покоцанного седана, с кровью, пузырящейся на губах. Деннис сортировал на автомате, выкрикивая указания, хватая необходимые расходники и переходя от одного пострадавшего к другому. Буря ревела. Но неотложка ревела громче. Его смена закончилась. Но он не ушёл. ЧАС 13 — 20:03 Внутри больница казалась слишком яркой. Люминесцентные лампы отражались в мокром полу. Запах антисептика смешался с запахом дизельного топлива и дождевой воды. Со всех сторон доносились крики. Уитакер зашивал рваную рану на лбу, слушая рассказ фельдшера о месте происшествия: — Машины повсюду. Друг на друге. Как домино. Никогда такого не видел. Деннис не ответил. У него не было времени. У него не было времени ни на кого, кроме следующего пациента. ЧАС 14 — 20:49 Приёмное отделение было переполнено. Все травмы были забиты. Коридоры — заставлены каталками с пациентами. Кардиомониторы пищали в лихорадочных, накладывающихся друг на друга ритмах. Руки Денниса дрожали от адреналина, но он продолжал работать. Продолжал работать каждую минуту. Он не замечал боли в спине. Не замечал засохшую кровь на руках. Не замечал, как буря сотрясает окна. Он замечал только следующего пациента. И следующего. И следующего. ЧАС 15 — 21:27 Со стоянки скорой донёсся крик фельдшера: — Мужчина, около тридцати лет! Авария на мотоцикле! Был без шлема! Нашли в двадцати футах от байка! Деннис обернулся — и мир покачнулся. У мужчины на каталке была такая же борода, как у Робби, такой же подбородок, такое же телосложение, такой же дурацкий вихор. Он был так похож на молодого Робби. Не то чтобы точная копия. Но достаточно похож, чтобы у Денниса всё внутри сжалось. — Байк всё ещё на месте происшествия, — добавил парамедик. — Вдребезги. Парень ещё и шлем не надел. У Денниса потемнело в глазах. На долю секунды показалось, что он видит перед собой Робби. Робби. Без шлема. Истекающего кровью. Со множественными переломами. Он заставил тело двигаться. — В первую травму! — рявкнул Деннис. — Поехали! ЧАС 16 — 22:14 Травма казалась слишком тесной. Слишком светлой. Слишком громкой. Слишком. Мужчина был в критическом состоянии: перелом основания черепа, внутреннее кровотечение, разрыв селезёнки, множественные переломы рёбер, перекос таза, травматический шок. Деннис работал как одержимый. Дренирование плевральной полости. Переливание. Интубация. УЗИ. Зажимы. Отсос. Больше крови. Повысить давление. Требовалось всё и сразу. Каждый раз, когда смотрел на лицо пациента, он видел Робби. Каждый раз, когда линия на мониторе норовила замереть, у него в ответ замирало сердце. Каждый раз, когда пациент давал остановку, Деннис чувствовал, как внутри него что-то надламывается. Он не знал, в какой момент это пришло — осознание, — но оно ударило его под дых. Он переживал за Робби. Больше, чем следовало. Больше, чем он себе позволял. Больше, чем он ожидал. И теперь он смотрел на его умирающую версию. ЧАС 17 — 23:02 У мужчины случилась очередная остановка. — Начинаю непрямой массаж сердца, — напряжённым голосом сказал Деннис. Он начал компрессии. Компрессия за компрессией. Компрессия за компрессией. — Ну же, — прошептал он. — Ну же, ну же… Асистолия. Нет пульса. Нет реакции. Реанимация невозможна. Смерть была предначертана ещё до того, как скорая добралась до больницы. В помещении воцарилась тишина. Деннис отступил назад, его руки тряслись, а грудь тяжело вздымалась. Лампы гудели слишком громко. Запах крови казался слишком резким. Мир — слишком ярким. Уитакер видел перед собой лицо Робби — он смеялся, дразнил его, называл «Ден». И что-то внутри него сломалось. ЧАС 18 — 23:41 Деннис вышел из травмы. Он не понимал, куда идёт. Не понимал, что делает. Ноги сами несли его по коридору. Потом по второму. И третьему. Больница казалась неправильной — слишком яркой, слишком шумной, слишком живой. Ему нужна была тишина. Нужна была темнота. Нужно было место, где его никто не будет искать. Он оказался в заброшенном крыле. В той самой пустой палате, где он спал, когда ему некуда было идти. Он сполз по стене и сел на холодный пол. За окном бушевала гроза, стёкла дребезжали. Мерцал свет. А потом он понял, что не может дышать. Не в переносном смысле. В прямом. Настоящая паническая атака — жестокая и удушающая. Грудь сдавило. Руки тряслись. В глазах потемнело. Дыхание сбилось. Сердце бешено колотилось. Подступала тошнота. Он потянулся за телефоном. Пальцы не слушались. Случайно — или инстинктивно — он нажал на имя Робби. Раздался первый гудок. Затем второй. А потом: — Ден? Эй, что слу… Деннис всхлипнул. Откуда-то из глубины вырвался надломленный, надрывный звук. — Р… Робби… — выдавил он; голос его был едва слышен, в нём будто бы не было ничего живого. — Деннис? Ден, поговори со мной. Что случилось? Он попытался. Правда попытался. Но из горла вырвался лишь сдавленный, полный паники всхлип с именем Робби. — Р… Робби… пожалуйста. Затем телефон выскользнул из ладони и упал на пол. Связь оборвалась.

✡ ✡ ✡

Робби сидел в придорожной закусочной где-то на востоке Миннеаполиса — в такой, где гудят неоновые лампы, а официантка называет всех «дорогуша». На улице стояла тихая ночь. Спокойная. Небо было ясным и беззвёздным, воздух — тёплым и безветренным. Всё было нормально. Всё было хорошо. Пока разбитый голос Денниса не разрушил эту идиллию. Робби вскочил так резко, что стул черканул по плитке. Он уставился на телефон; сердце колотилось так сильно, что было больно. Он отправлял одно сообщение за другим, дрожа от волнения. Робби: Деннис Пожалуйста Пожалуйста, скажи, что с тобой всё в порядке Ответа не было. Он проверил камеры. Деннис так и не вернулся домой. Что-то внутри щёлкнуло — не паника, не страх, а что-то более глубокое и острое. Мне нужно к нему. Сейчас. Он швырнул купюры на стол. Выбежал на улицу в тихую ночь Миннесоты. Перекинул ногу через мотоцикл. Двигатель ожил и громко взревел в тишине. Он не колебался. Не раздумывал. Просто выехал на шоссе, пока ветер хлестал его по лицу; дорога тянулась впереди — тринадцать часов пути, может, меньше, если он поторопится. А он поторопится. Он будет ехать всю ночь. Утро. Сквозь любую погоду. Ему было всё равно. Он ехал домой. Он ехал к Деннису.