В поисках Одри

ВОСЬМАЯ ЧАСТЬ Бокал с остатками хорошего виски громко разбился о напольное зеркало в спальне Давида. Пришлось пожертвовать любимым сервизом, чтобы никого не придушить. В оставшихся осколках он видел отражение беспомощного, злого. Несчастного — больше всего демон ненавидел себя таким. Всему есть решение, он даже не отказывался платить цену. Но когда тебя заставляют ждать, кормят неопределенностью, ты ни на что глобально не можешь повлиять — все это делает раздражительным и нетерпеливым. Особенно, когда ты уже на кровавой клятве пообещал частичку своей демонической души. Неизвестно, на кой хрен она сдалась Сомнусу, но он и это выяснит. Пусть сейчас момент отчаяния и беспомощности — он выберется из этого дерьма и вытащит Одри. Грубая щетина на лице, красные глаза, синяки под глазами. Литры виски и бессонные часы. Шелковистая кожа, мягкие бедра под его ладонью, влажные губы, умоляющий взгляд, возбуждение в воздухе и мурашки на талии от кончиков его пальцев. «Давид, пожалуйста…» Так она просила, чтобы Давид поскорее в нее вошел, но слышалось между строк: «...помоги мне, спаси меня». Пока что он помог ей лишь с головокружительным оргазмом. Микаэль сказал бы, что это не взаправду. Но Микаэль и сам по-загробному отчужденный, что ему знать об аутентичных переживаниях? О чувствах на лезвии ножа. Давид уверен: нет ничего реальнее сердцебиения, что учащается, когда они рядом друг с другом. Сон ли это, явь. Он, черт возьми, был в ней настолько по-настоящему, что член в штанах снова ныл при воспоминании об этом. Сознание Одри молчало, хотя в заброшенной версии Астреи дало небольшой отклик, но тело все помнило, отзывалось на каждое прикосновение, искрило. Ему даже казалось, что память вот-вот вернется. Волшебный хэппи-энд с волшебным оргазмом. Или как там в человеческих сказках. Давид желал одного: остаться там с ней навсегда и трахать ее бесконечно на всех горизонтальных поверхностях, сколько бы Одри ни просила. Потом прижимать к себе и гладить по голове, целовать ресницы. Он накинул пальто и вышел из комнаты. Сегодня с девушкой останется Рафаил, поэтому Давид ненавидел этот день. Но иначе нельзя, он собирался спуститься в Ад и выяснить, кто покушался на Одри. *** — Давид, ты свихнулся? Если они узнают, что ты здесь — на эшафот отправят в эту же минуту. И я тебя прикрывать не собираюсь. — Что ты как истеричка, я ни о чем таком тебя не прошу. Просто посмотри в свой пророческий огонь и скажи мне, кто был в саду. Калеб — давний приятель Давида, слуга его семьи. Они не были близкими друзьями, но часто проводили время в прошлом в увеселительных местах, прикрывали друг друга при необходимости. Демон оберегал око воспоминаний — магический огонь, что показывал прошлое и настоящее. — Ты окончательно обезумел среди людей. Любой, кто спустится сюда после тебя почувствует, что ты с ним контактировал. И чего ради мне это делать? — Ради своих целых и здоровых конечностей. Придумаешь что-нибудь. Давид непринужденно улыбнулся, как будто только что никому не угрожал кровавой расправой. Венки на лбу Калеба напряглись, кулаки чуть заметно сжались. — Просто объясни зачем тебе это? — Не задавай глупых вопросов. Точно не ради веселья. Бери уже мою кровь или что там тебе нужно, и поехали. Калеб сомневался еще какое-то время. Давид не двигался с места и демон, закатив глаза, протянул ему ритуальный клинок. — Капля в огонь. Думай об этом дне. — Проще простого. — соврал он и разрезал ладонь. Красная жидкость зашипела и растворилась в пламени, которое окрасилось черным. Вспоминать тот день — как вспороть себе живот по ощущениям. Звук разбивающегося стекла, кровь повсюду, бессмертные с растерянными взглядами. Захлебывающаяся собственной кровью Одри. За десять минут до этого они целовались у Давида на диване перед тем как прокатиться за кофе. Девушка сидела у него на коленях, он гладил обнаженную спину под блузкой. — Ммм, ты без лифчика. Обожаю. Может сегодня обойдемся без кофе? У меня тут припрятана бутылка потрясающего совиньон-блан. Идеально сочетается со вкусом твоих губ. — Мужчина аккуратно взял ее за подбородок. — Ты давно обещал мне обычное человеческое свидание. — Одри по-детски надула губки. — Мы буквально недавно… согрешили на твоей кровати. Не желаешь для продолжения нагулять аппетит? Давид прикусил губу, фантазируя о том, как они идут вместе по улице. Ветер развивает ее короткую юбку и волосы. В ноздри бьет женский запах духов, ангельской невинности и дьявольской порочности. Она улыбается, в глазах тот огонек, что он обожает. Ведьмочка обязательно возьмет его за руку, но кое-кому захочется большего. Можно прижать ее к какому-нибудь дереву и зацеловать до смерти или… — Слышишь? Подожди, я только захвачу пальто. С этими словами, прерывая демонические мысли, Одри закрывает за собой дверь и быстро стучит каблуками по лестнице. Воспоминания приобретают кровавый след, зацикливаются. Суета, Фелония убегает, астрейцы спасают Одри. Позже присоединяются Сомнус и Фурий. Чьи-то руки с силой выдергивают из череды болезненных кадров и он ударяется о бетонную колонну. — Ты чуть не остался там, забыл, что нельзя глубоко проваливаться? — голос Калеба вывел из оцепенения. — Что ты выяснил? — Почти ничего. — спокойно ответил собеседник. — Ты издеваешься? — Давид мгновенно оказался около него вместе с накопленной яростью. — Это место стерто. — Как такое возможно? — Кто-то идеально умеет заметать следы. Но, на твою удачу, я внимательный. Там присутствовала сила того, кто умеет работать с реальностью и вымыслом. И у него был особый проводник или артефакт, чтобы запечатать воспоминание времени об этом. В этом проводнике содержалась чужая энергия, не того, кто был в саду. Но Давид. Как будто это была твоя энергия. — Чего? — В саду был бессмертный, что повелевает некой эфемерной силой. А чтобы запечатать воспоминание о том нападении — он использовал твою энергию. В иной ситуации я бы даже подумал, что ты сам это сделал.