Плюс два

— Гарри, не нужно самому лезть на камин, пожалуйста. Позови Геллерта, он дотянется, — громко шептал Альбус, с подозрением отслеживая это опасное развешивание флажков. И уже через секунду что-то проворчал сквозь зубы. Благо он успел подскочить — поймал Гарри в воздухе, в паре сантиметров от пола. Сам же жалобно прошипел от боли. — Вот упрямец, — так же шёпотом хмыкнул Геллерт, показавшись в дверях. Он быстро подошёл к беззвучно кривящему губы Альбусу, взял его ладони в свои руки и размял. Альбус благодарно вздохнул, Геллерт клюнул его в щёку. Гарри закрыл один глаз и почесал затылок, пошаркал ногой, пока взрослые поднимались с пола. — Прости… — Ничего страшного, Гарри. Просто будь аккуратнее, — Альбус мягко улыбнулся, а Геллерт за ним картинно закатил глаза и скорчил рожицу. Гарри фыркнул, втянул щёки и быстрее прикрыл рот руками, сдерживая рвущийся наружу смех. Альбус с подозрением покосился назад — у Геллерта уже самое непроницаемое лицо. Гарри так их любил! Зал всё ещё был нарядным — только отметили Рождество. Воздух пах хвоей и имбирём — Том и Гарри совсем недавно делали ставки на шоколадные конфеты, когда Геллерт и Альбус вели споры. Выиграл Геллерт, а Гарри попрощался со своей частью сладостей — в гостиной поставили натуральную ель. Не искусственную, как настаивал Альбус. В конечном счёте, все остались довольны, особенно Гарри. Ему больше всех нравилась ёлка, и он всегда был рад поделиться с Томом конфетами. В день перед Рождеством у них дома было очень шумно. Во-первых, пришли родственники Альбуса — Геллерт не стал звать своих. Дамблдоров хватало за глаза. Ариана кружилась, как птичка, и возилась с ними весь вечер как с маленькими. Тому и Гарри не особо это понравилось, но всё лучше, чем оставаться с угрюмым и слишком громким Аберфортом. У Гарри от одного его взгляда по спине ползли мурашки, что уж говорить до голоса, поэтому он поскорее ретировался из зала, подальше от страшного взрослого. Во-вторых, ближе к праздничному ужину подошли друзья семьи — Гарри не особо обратил на них внимание, был занят едой. Разве что весь следующий день дразнил пыхтящего от злости Тома. Мальчику очень понравились как Криденс, так и Грейвс, а ещё они на пару с Геллертом боролись за внимание малышки Нагини. Том куда чаще, чем он, таскал воркующую девочку на руках, что и стало причиной шуток от Гарри. Свой подарок от Геллерта и Альбуса Гарри носил с собой везде. Даже ложился спать, сжимая в руках новенькие хоккейные коньки, накрепко перевязанные между собой шнурками. Он не видел, но стоило ему уснуть, как Альбус тихо прокрадывался к ним в комнату и аккуратно выцеплял коньки из его рук. Ставил на пол, возле кровати — и ему было всё равно, что Геллерт ежечасно проверял крепления мягкого чехла на лезвиях. Наблюдать за Томом, возившимся с кулоном — тоже подарком от взрослых на Рождество — было приятно. Мальчик часто открывал медальон, долго рассматривал что-то внутри и улыбался (он не показывал Гарри, что там находится, но Гарри и не настаивал). Геллерт и Альбус точно разделяли чувства Гарри на этот счёт: смотрели на это с нежностью. На его вопрос о значении этой вещи, Геллерт ответил что-то расплывчатое про ценность семейного наследия. Гарри сделал вид, что всё понял. Общий подарок Гарри и Тома довёл взрослых до слёз. Они вдвоём переминались с ноги на ногу, пока Альбус внимательно всматривался в рисунок и утирал влажные дорожки из-под очков. Геллерт придерживал его за талию, гладил по волосам, не проронил ни слезинки — но уж очень подозрительно вздыхал. Рисунок с изображением их всех в красных колпаках, держащихся за руки — теперь висел в рамке, прямо над камином, по центру комнаты. На следующий день Альбус разрешил Тому и Гарри привести в гости своих друзей. Что он не учёл: у них были совершенно разные компании. Которые, как и следовало ожидать, чуть не передрались в их доме. Дамблдор был, мягко сказать, шокирован — все присутствующие дети являлись его учениками. И подобные словечки от них он услышал впервые. Гарри хихикал, когда Альбус в пылу ссоры бесшумно прошёл в зал и оглядел враз смолкнувшую толпу. Потом они все вместе под его надзором пили чай с лимонными дольками. За ужином Альбус пересказал события прошедшего дня Геллерту, вернувшемуся с работы, и они хихикали с Гарри уже вдвоём. Так и текли Рождественские каникулы, Гарри чувствовал, будто попал в сказку. В самую настоящая пору чудес, где всюду магия, а личные волшебники — это Альбус и Геллерт. Сегодня с раннего утра он вознамерился тоже стать волшебником и сотворить чудо для Тома. Для брата. — Гарри, пожалуйста, сходи проверь пирог, только не трогай руками духовку, — попросил Геллерт, параллельно поправляя флажки — доделывал за Гарри работу. Мальчик кивнул и на носках убежал на кухню. Заглядывая через стекло на выпечку, втянул носом воздух. Палёным не пахло, но пирог уже выглядел готовым. Нельзя допустить, чтобы он сгорел — похоже, короткое отсутствие Геллерта стало бы в этом деле решающим. Чтобы не звать взрослых через весь дом, Гарри сам пощёлкал панель управления, прокрутил переключатель. Духовка издала писк. Гарри решил, что это верный знак — выключить её удалось. Всё-таки жизнь с Дурслями до шести лет на правах универсального работника даёт о себе знать. Прихватив с вешалки плотные перчатки, он открыл дверцу и крепко ухватился за противень. Стиснув зубы, вытащил его из шкафа, носком закрывая дверь. Гарри медленно, но верно нёс свою ношу к столу. В его голове вёлся счёт шагов, глаза он на всякий случай закрыл. Противень с глухим стуком опустился на поверхность, Гарри выдохнул и стянул перчатки, откидывая их рядом. Стоило ему повернуться, как в проходе оказались весьма недовольный Геллерт и обеспокоенный Альбус. Последний прикрыл рот руками, пока первый тёр переносицу и в утешающем жесте гладил мужа по руке. — А я тебе говорил, что он не просто так притих! — раздражённо шикнул Альбус и дёрнул плечом, скидывая чужую руку. Но тут же сменил гнев на милость и ухватил ладонь Геллерта в свою. — Ты всегда прав, Mein Herz, — пробормотал Геллерт и вернул взгляд на Гарри. — А с Вами, молодой человек, у нас будет отдельный разговор. Гарри покивал, зная, что как всегда прозвучат всё те же вещи. Он ссутулил плечи, потупил глаза в пол, скривил губы — набросил на себя виноватое выражение лица. — Это он у тебя научился, — цокнул Альбус и с нежной улыбкой медленно покачал головой, — актёры. Украшение пирога больше походило на вымазывание себя в креме. Пакеты с ним, каким-то магическим образом, то и дело лопались и протыкались. Геллерт ухмылялся, поглядывал на Гарри, который слишком уж довольно слизывал ганаш с пальцев. Когда почти всё было готово — остались только свечи — за окном послышался тихий гул колёс. Гарри посмотрел на Альбуса и кивнул. Тот порылся в шкафах и достал праздничные колпаки и шары с хлопушками. Геллерт и Альбус заранее договорились с родителями друзей Тома и те конечно же согласились привезти ребят к назначенному часу. То, что уже шесть утра — Гарри не ощущал. В Рождественские каникулы не было той усталости от ранних пробуждений. А особенно перевозбуждён он был сегодня — всё-таки у Тома день рождения! Гарри вышел в коридор, тихо провернул замок. Стиснул зубы, чтобы входная дверь открылась без скрипа. Ничего не должно испортить сегодняшний сюрприз. — Поттер. Гарри тяжело вздохнул. Конечно, кому как ни Драко прийти первым? — Малфой, — прошептал и недовольно прищурился, отзеркаливая эмоции. Потом Гарри осознал, что Драко пришёл не один, и исправился, поднимая голову. — Здравствуйте, Люциус! Проходите, только тише — Том ещё спит. Люциус сдержанно улыбнулся в ответ, подтолкнул Драко войти. — Доброе утро, Гарри. Я не останусь, только ненадолго загляну к вашим родителям. Драко, не стой столбом, на улице холодно. Драко принялся снимать обувь. Гарри, собрав всю свою волю в кулак, подал ему тапочки и принял куртку. Сегодня праздник — ругаться нельзя. Хорошо, что они вдвоём это прекрасно понимали. Гарри не сдержался и самостоятельно натянул колпак на белобрысую макушку, щёлкнул резинкой по подбородку. Драко сморщился и в ответ ткнул его в бок. Потасовка не развилась: Альбус, проходящий мимо, покашлял, и мальчики присмирели. В течении десяти минут появились и остальные гости. Вся свита Тома — Малфой, Гойл, Крэбб, Паркинсон, Пайк и Забини — сидели на широком диване в гостиной с колпаками на головах. Гарри ввёл их в курс дела, строго наказал говорить шёпотом и запряг надувать шары. Геллерт и Альбус возились со столом: расставляли тарелки и стаканы, втыкали свечи в пирог, водружали остальные блюда. Пахло восхитительно — Гарри только сейчас понял, насколько сильно проголодался за эти три часа. Крем от торта не в счёт. С шарами почти закончили. Они грудой валялись на полу, перекатываясь из-за веяний тепла от камина. Но что никто из них не учёл — ни Гарри, ни Альбус с Геллертом (ни уж тем более банда Тома) — что шары имеют свойство громко лопаться. Гарри подпрыгнул и чуть не прибил Драко в момент, когда тот перестарался со своей задачей. Громкий хлопок заставил всех замереть. Они считали секунды. Гарри краем глаза увидел, что Геллерт поспешно выхватывает зажигалку из тумбочки — лучше перестраховаться. Послышались шаги. Гарри столкнул пару человек с дивана, жестами показывая куда им всем двигаться. Следом закинул им пару хлопушек. Сам же подлетел к Геллерту и Альбусу, помог зажечь свечи, поддержал торт. Шаги всё ближе. — Что тут… Заспанный Том с гнездом на голове — покруче чем у Гарри — выглянул в гостиную. Потирая лицо он осоловело смотрел по сторонам. Такой же сонный Фоукс процокал следом и сел рядом с мальчиком — в последнее время пёс греет Тому кровать. — Сюрприз! Хлопушки атаковали Тома со всех сторон, осыпав с ног до головы блестящими конфетти. Фиолетовыми — Альбус выбирал. Гарри первым запел стандартную поздравлялку, остальные подхватили. Он поднёс торт к имениннику. Двенадцать свечей мерцали в полутьме, Том завороженный не смотрел на них. Смотрел на гостей. Последний куплет. Том моргнул — все сделали вид, что не заметили. Он не любил, когда кто-то видел его слёзы и поддерживал историю, что никогда не плачет. Гарри с улыбкой наблюдал, как он берёт в лёгкие побольше воздуха и задувает все свечи — желание точно сбудется. — С днём рождения! Тома обхватили руки со всех сторон. Фоукс тоже не остался в стороне, вносил свою лепту в воцарившийся хаос. Гарри отошёл в сторону, чтобы никто случайно не уронил торт. Он передал тарелку Альбусу, подставившего руки, и терпеливо остался в стороне. Ждал своей очереди. Тома вскоре отпустили, ещё более потрёпанного, чем раньше. Он стряхнул с волос блёстки, раскрасневшийся бодро прошагал вперёд. Гарри широко раскинул руки в стороны, Том врезался в него. Они сцепились в объятиях. — Спасибо вам, — прошептал он. Так тихо, чтобы было слышно только Гарри. — С днём рождения, брат, — в тон ему ответил Гарри. Погладил его за лопатками, когда руки мальчика сжались на нём крепче. Губы разболелись от улыбки. У Гарри всё-таки получилось стать волшебником для Тома.