Плюс два

— …Великобритания убеждена в том, что полная ликвидация ядерного оружия является единственной абсолютной гарантией… Геллерт делал вид, что внимательно слушает выступление Люциуса. Всё было обкатано в течение месяца, выучено наизусть — как и всегда. Шёл третий час переговоров на симпозиуме с послами Соединённых Штатов. Ещё пара вопросов с их стороны, и подойдёт его очередь на перечисление инициатив. — …Одна механическая ошибка, сбой в электронной системе или человеческая оплошность могут привести к катастрофе… Повестка дня — область разоружения. Геллерт убеждался: тема, безусловно, очень важная, но работа дипломата по большей части заключается в обсуждении очевидных вещей. А уж когда оппонентами являются представители стран разделяющих их взгляды — мероприятие превращается в смертную скуку. Геллерт же любил поспорить. Он подавил зевок, мазнул взглядом по послу на другом конце стола. Судя по выражению лица мужчины — не один Геллерт борется с желанием уснуть, а то и выйти из зала (предварительно крепко пожав руки, конечно же, господин Корнелиус). Телефон зажужжал на беззвучном, когда он потянулся к своей бутылке с водой. Геллерт откинулся на спинку стула, покосился на карман брюк. Во время переговоров ему мог звонить только один человек — и только по очень серьёзным вопросам. Куда серьёзнее, чем этот маскарад. Заговорил посол на другом конце стола. Геллерт смутно припоминал её имя — кажется, это была Голдштейн… — …Необходимо принимать меры для того, чтобы это соглашение оставалось важнейшим инструментом… Геллерт быстрым жестом выудил телефон из кармана. Звонок прервался, экран мигнул заставкой: он, Альбус, Том и Гарри — на фоне колеса обозрения. Гриндевальд мягко улыбнулся — летом они были в парке аттракционов. Мальчишки были в восторге. Посмотрел на пропущенный звонок — конечно же звонил любимый. — …Тем самым предотвратить опустошительные и пагубные последствия для жизни и здоровья людей… Геллерт пристально посмотрел на Люциуса закончившего чтение. Тот вскоре почувствовал на себе его взгляд, обернулся и вопросительно дёрнул бровью. Геллерт просигналил ему телефоном в руке и, дождавшись от Малфоя кивка, неслышно поднялся. Тихо вышел с конференции в коридор. Если он задержится — Люциус возьмёт слово вместо него. Три гудка, Альбус ответил на звонок. – Mein Lieber, что случилось? — шёпотом проворковал Геллерт, заглушая свой голос ладонью. — Гарри плохо себя чувствует, я отстранил его от уроков. Ты сможешь подъехать и забрать его домой? — спросил Альбус. В его голосе чётко звучало волнение. — Конечно, süßer, — быстро согласился Геллерт и направился вперёд на выход. — Что с ним? — Температурит, сейчас ещё и кашель, — вздохнул Альбус. На фоне послышался шелест страниц и голоса детей. — Буду через двадцать минут, — Геллерт садился в машину, хлопнул дверью. — Вечером заберу вас с Томом, надеюсь к тому времени Гарри будет спать… — Это лишнее, — Альбус видимо отодвинул телефон, что-то сказал ученикам и вновь вернулся к разговору. — Лучше присматривай за Гарри. Минерва предложила нас подвезти… — Опять эта Минерва, — буркнул Геллерт. Машина тронулась. Альбус фыркнул. — Не додумывай, мы коллеги, — он опять прервался. Кажется, отвечал на чей-то вопрос. — Всё, дорогой, ждём тебя… И завершил звонок. Геллерт раздражённо поморщился, язвительно передразнил себе под нос: «мы коллеги». Вырулил через дворы, в объезд пробок. Аккурат через двадцать минут он был в школе. Кивнул охраннику на входе, быстро направился к кабинету мужа. В коридорах было безлюдно — шёл урок. Геллерт коротко постучал в дверь, заглянул в класс, все взгляды тут же были обращены на него. Альбус нежно улыбнулся и указал на дверь в лаборантскую. Продолжил свою речь. На Гарри не было лица: покрасневшие глаза, общая бледность и обкусанные губы — Геллерта уколола жалость. Мальчик развалился в кресле, корпусом он полулежал на столе. Его взгляд был устремлен на мерно тикающий маятник Ньютона — даже не посмотрел на вошедшего. — Совсем плохо? — тихо спросил Геллерт, подходя к Гарри. Мягко потрепал по растрёпанным волосам. Мальчик медленно кивнул, шмыгнул носом. Геллерт помог ему подняться, придерживая за спину. В тишине они дошли до машины. Дома Геллерт отвёл Гарри в комнату, ненадолго вышел и вернулся уже с градусником и аптечкой. Измерил температуру — всё ещё высокая. Мальчик морщился, запивая горькие таблетки. Полосатая Минни (Геллерт ворчал, что Альбус назвал кошку прозвищем подруги-коллеги — точно ему назло) тихо вошла в комнату. Запрыгнула на кровать к Гарри и замурчала, свернувшись клубком у его головы. Мальчик слабо улыбнулся, лениво её погладил. С другого конца комнаты послышался зевок Фоукса. — Miez-miez, — Геллерт улыбнулся, поймав расфокусированный взгляд Гарри. — Kätzchen, пойдём поедим? — Хочу спать, — пробормотал Гарри, вяло покачал головой. Геллерт поправил холодный компресс на его голове, погладил волосы. Поправив тонкое одеяло, кивнул: — Хорошо, оставлю тебя. За шесть часов Геллерт проверил Гарри четыре раза, два из которых будил его и вливал лекарства. Мальчик разговаривал во сне и ворочался. Обеспокоенный Геллерт не нашёл ничего лучше и остался в комнате с ним. Расположился подле кровати на полу — не решился занимать постель Тома. За бездумным пролистыванием рабочих документов на ноутбуке, он сам не заметил, как тоже погрузился в сон. Проснулся, когда Альбус прижал холодную ладонь к его лбу. — Ты заразился, — цокнул он, покачав головой. Голубые глаза обеспокоено метались от Гарри к Геллерту. Альбус поджал губы. — Тома я забираю к нам в спальню. А ты пока заночуешь у Гарри, хорошо? Том тоже выглядел взволнованным, выглядывая за дверью. Геллерт хмыкнул, растянул губы в улыбке. — Ja, mein Führer. Он с удовольствием наблюдал, как краснеет Альбус. Муж хлопнул его по плечу, а Геллерт улыбнулся ещё шире. Том смотрел на них вопросительно. Детям лучше не знать, как часто и в каких обстоятельствах звучит между ними эта фраза. Следующие четыре дня карантина прошли слишком весело для двух болеющих. На утро Геллерт оповестил отоспавшегося Гарри, что они теперь вдвоём в заключении. Мальчик наконец перестал температурить и эту новость воспринял с широкой улыбкой. По центру детской теперь стоял огромный матрас (с кучей подушек, спасибо любимому за заботу). Гарри оценил это решение и отказался спать на своей кровати — со всеми игрушками перебрался к Геллерту. Фоукс и Минни поступили аналогичным образом. Геллерт в этот момент осознал насколько разбаловал всех членов своей большой семьи (и был очень рад этому факту). На второй день болезни у них был организован бой подушками (выиграл Гарри) и стройка палатки из стульев и одеял (конструкция продержалась десять минут и рухнула им на головы). Фоукс и Минни стойко перенесли наряжание в кучу бантиков — инициатива Геллерта, не Гарри. Возмущённый Альбус моментально определил виновника этого мероприятия и сделал супругу выговор — потом до вечера не пускал животных к ним в комнату. На третий день Геллерт помогал Гарри делать уроки, потом читал ему вслух — сказки Барда Бидля понравились мальчику больше всего. Под вечер Геллерт занялся работой, а Гарри сидящий рядом и посматривающий на экран завалил его кучей вопросов. Четвёртый день прошёл в том же режиме. Вечером вопросы Гарри были не о работе, а о Геллерте с Альбусом. — А как вы познакомились? — спросил Гарри, смущённо шаркая ногой по полу. Геллерт с умилением посмотрел на него, улыбнулся. — Мне и Альбусу было семнадцать лет, когда я приехал к своей двоюродной бабушке летом, — начал свой рассказ Геллерт, поднял глаза к потолку. Погрузился в ностальгию. — Она была соседкой Дамблдоров и познакомила нас с Альбусом. Меня сразу покорило то, насколько наши взгляды с ним были похожи, он очень хорошо меня понимал… — А Альбус? — пискнул Гарри и покраснел. — Ну, эм… Как вы влюбились? Геллерт широко улыбнулся, положил ладонь Гарри на плечо и мягко погладил. — О, он был очарован мною! — фыркнул он насмешливо и подмигнул. — Как ко мне можно быть равнодушным? Гарри хихикнул в ладонь. — И что, вы сразу вышли замуж? Геллерт посмотрел на Гарри, выгнул бровь. Послышались тихие шаги в коридоре, он перевёл взгляд на дверь. В щели на полу двинулась тень — Геллерт знал, кто их сейчас подслушивает. — Не сразу… Скажем, у нас не обошлось без трудностей, — Геллерт поморщился. — Достаточно того, что я не ладил с Аберфортом, да и сейчас… Не суть. Но честно говоря, я был готов сделать ему предложение уже через год отношений. Но тогда было время, когда такое сделать было нельзя… Гарри прикусил губу и нахмурился. — А почему? — Общество было так устроено, — Геллерт пожал плечами и не стал ничего добавлять. Гарри кивнул. — Я рад, что вы вместе, пап, — мальчик широко улыбнулся. — Рад, что мы с Томом с вами! Геллерт поцеловал его в макушку. — Мы счастливы быть вашими родителями, meine Lieben… Они обнялись. Гарри сонно моргнул и клюнул носом; Геллерт глянул на часы, проворковал и перенёс мальчика на кровать. Вскоре Гарри засопел, а он вернулся к ноутбуку — работа была почти закончена. Через пять минут Альбус тихо вошёл в комнату, бесшумно прикрыл дверь. — Как он? — спросил Альбус. Голубые глаза ярко мерцали из-под очков, матрас чуть-чуть прогнулся, когда он присел рядом. — Почти выздоровел, — Геллерт отложил ноутбук, скользнул ладонью по колену мужа. Альбус подвинулся ближе, уткнулся носом в его шею. — А ты? — Уже два дня как здоров, ты же знаешь — Геллерт мурлыкнул и нежно поцеловал Альбуса.