Открытое окно

Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Стайлз не считал, но мог бы. Потому что каждую минуту этих трех дней он проживал с новым, пульсирующим внутри чувством. Это было похоже на то, как если бы ты всю жизнь носил очки с чужими диоптриями, а потом вдруг снял их и обнаружил, что мир на самом деле яркий, четкий и совсем не такой размытый, как казалось раньше. Он просыпался — и первая мысль была не о Лидии. Первая мысль была: "Интересно, а какой сегодня свет в раздевалке?". Он шел по коридору — и ловил себя на том, что рассматривает линию затылка впереди идущего парня, изгиб шеи, то, как падает складка на футболке. Он сидел на физкультуре — и позволял себе смотреть. Просто смотреть. На то, как мышцы играют под кожей, как капли пота стекают по спине, как ветер ерошит волосы. И главное — он больше не корил себя за это. Где-то на вторые сутки внутренний голос, который привычно включался с криками "Ты извращенец! Что ты творишь! Это неправильно!", просто... замолчал. Устал. Или сдался под натиском фактов, которые Стайлз вычитал на тех самых форумах. "Это нормально". "Ты не один". "Сексуальность — это спектр". Слова, простые слова, выстроились в его голове в стройную теорию. А Стайлз, как сын шерифа и просто фанат порядка в хаосе, обожал теории. Если явление можно объяснить — оно перестает быть страшным. Он даже начал вести заметки в телефоне. Короткие, сбивчивые, похожие на крик о помощи или на научный дневник: День 1. Объект наблюдения: придурок Джексон. Мускулистые мужские ноги по которым бежит вода, выглядят довольно неплохо. Реакция организма: учащенный пульс, легкое головокружение. Вывод: не случайность. День 2. Объект наблюдения: незнакомец в спортзале (номер 23). Улыбка. Линия челюсти. Реакция: тепло в груди, желание смотреть еще. Вывод: закономерность. День 3. Объект наблюдения: воспоминание о зеленых глазах. Реакция: мурашки по коже, учащенное дыхание, улыбка. Вывод: Дерек Хейл — отдельная категория. Требует дальнейшего изучения. Он ловил себя на том, что улыбается, просто вспоминая тот взгляд в коридоре. Короткий, случайный, но такой пронзительный. Интересно, Дерек вообще помнит, что видел его? Наверное, нет. Такие, как Дерек, не замечают таких, как Стайлз. И все же... В субботу вечером, сидя за ужином с отцом, Стайлз поймал себя на том, что рассматривает руки отца. Сильные, с выступающими венами, с легким шрамом на костяшках — старая история, погоня. Руки, которые держали пистолет, руль, его самого в детстве. — Ты чего уставился? — спросил шериф, откусывая бутерброд. — Думаю, — честно ответил Стайлз. — Пап, а ты когда-нибудь сомневался в себе? Ну, в том, какой ты есть? Шериф перестал жевать. Посмотрел на сына долгим, изучающим взглядом. Тем самым, от которого преступники начинали говорить правду. — Каждый день, — сказал он наконец. — Каждый день, сын. Сомневаться — это нормально. Плохо, когда перестаешь. — А если сомнения касаются... ну... — Стайлз замялся, подбирая слова. — Если ты вдруг понимаешь, что ты не совсем тот, кем себя считал? В тишине кухни тикали старые часы, доставшиеся еще от бабушки. Шериф отложил бутерброд, вытер руки салфеткой. — Стайлз, ты хочешь мне что-то сказать? Сердце ухнуло вниз. Вот оно. Момент истины. Можно сказать сейчас, прямо здесь, под светом старой люстры, на кухне, пахнущей яблочным пирогом, отец купил в магазине, но разогрел в духовке — считай, почти домашний. — Нет, — выдохнул Стайлз. — Пока нет. Я сам еще не понял. Шериф кивнул. Без разочарования, без давления. Просто кивнул. — Когда поймёшь — я здесь. Ты знаешь. Стайлз знал. И это знание грело где-то под ребрами, рядом с тем новым, пугающим и манящим чувством. В тот вечер он поднялся в комнату пораньше. Сказал, что уроков много. На самом деле уроков было не больше обычного. Просто настало время для следующего шага. Он посмотрел на ноутбук. Потом на окно, за которым шумел лес. Потом снова на ноутбук. — Сегодня, — сказал он себе. — Сегодня ты сделаешь это. Не для исследования. Для себя. --- Отец уехал полчаса назад. Срочный вызов — драка в баре, потом еще какая-то мелочь, шериф сказал, что вернется под утро, если вообще вернется. Дом затих, только холодильник гудел на кухне, да ветер шелестел листвой за окном. Стайлз сидел в кресле перед компьютером и чувствовал, как колотится сердце. Ладони вспотели. Он вытер их о джинсы и глубоко вздохнул. — Так, Стилински. Ты исследователь. Ты аналитик. Ты просто собираешь данные. Научный интерес. Ничего личного. Вранье. Чистой воды вранье, и он это знал. Но легче стало. Он встал, прошелся по комнате. Проверил, закрыта ли дверь. Запер на ключ, на всякий случай. Подергал ручку — да, закрыто. Потом посмотрел на окно. Открыто. Он любил свежий воздух, даже когда на улице прохладно. Лесной запах успокаивал. Стайлз на секунду замер, втянул носом воздух. Свежесть, листва, сырая земля. Ничего необычного. Окно он закрывать не стал. Кому придет в голову лезть на второй этаж к сыну шерифа? Он вернулся к столу, где уже стояла бутылка с холодной водой. Предусмотрительно. В прошлые разы, когда он просто читал статьи и смотрел "образовательные" видео, его бросало в жар. Организм реагировал быстрее, чем мозг успевал осознать. Стайлз сел в кресло, надел наушники. Большие, старые, отцовские, которые ловили каждую ноту так чисто, что было слышно дыхание. Он выкрутил регулятор громкости почти на максимум. Чтобы никто и ничто не отвлекало. Курсор завис над папкой "Исследования", название дурацкое, зато правдивое. Внутри были закладки, ссылки, несколько скачанных файлов. — Один раз, — прошептал Стайлз. — Просто один раз. Честно. С открытыми глазами. Он щёлкнул мышкой. Экран моргнул, и через секунду изображение загрузилось. Двое парней. Светлые волосы, темные, неважно. Важно было то, как они смотрели друг на друга, как их руки касались, как тела двигались в каком-то первобытном, древнем танце. Стайлз замер. Первые несколько секунд он просто смотрел, боясь дышать. Потом звук заполнил уши — тяжелое дыхание, тихие стоны, шепот. И мир перестал существовать. Он провалился внутрь экрана. Это было совсем не похоже на те ролики, которые он случайно видел раньше, когда ребята в школе пересылали ссылки с подколами. Там было все грубо, пошло, некрасиво. А здесь... здесь была красота. В том, как пальцы сжимались на чужой спине. В том, как губы находили губы. В том, как два тела становились одним целым. Стайлз чувствовал, как краснеет. Жар поднимался откуда-то изнутри, заливал шею, щеки, уши. Они горели огнем. Но он не мог отвести взгляд. Тело отозвалось мгновенно. Мышцы живота напряглись, дыхание сбилось, стало поверхностным и частым. Пальцы вцепились в подлокотники кресла так, что побелели костяшки. В паху разлилось тяжелое, тянущее тепло, которое росло с каждой секундой, с каждым стоном, долетающим до ушей. — Ох... — выдохнул Стайлз, сам не заметив как. Мысли так и роились в его голове: "Так, Стилински, дыши. Дыши, твою мать. Ты просто смотришь видео. Это просто видео. Два парня. Которые... о господи... делают ЭТО. И тебе это нравится. Тебе это ОЧЕНЬ нравится. Смотри, как он проводит рукой по его груди, как тот выгибается навстречу... Я так и представлял? Нет, я даже представить не мог, что это будет так... красиво. Так правильно. Почему мне никто не сказал, что это может быть красиво?" На экране сцена сменилась. Теперь парни лежали рядом, тяжело дыша, и один из них смеялся, запрокинув голову, а второй смотрел на него с такой нежностью, что у Стайлза защипало в носу. "Вот оно. Вот чего я не находил в тех дурацких журналах, которые прятал под матрасом. Не просто тела. А это... это чувство. Когда смотришь на кого-то и не можешь надышаться. Когда хочется прикасаться, гладить, чувствовать тепло... Как во сне. В том сне, где не было лица, но было тепло." Стайлз прикрыл глаза, позволяя ощущениям захлестнуть себя с головой. Он откинулся в кресле, запрокинул голову, чувствуя, как пульсирует кровь в висках, в шее, в кончиках пальцев. Жар стоял такой, будто он сидел у костра. Тело жило своей жизнью, независимо от мозга, и эта жизнь была прекрасна. "Я хочу так. Я хочу, чтобы на меня так смотрели. Чтобы чьи-то руки... Чтобы кто-то... Дерек..." Имя всплыло само. Непрошенное, но такое естественное. Зеленые глаза возникли перед внутренним взором, и тепло в паху стало почти невыносимым. Стайлз резко открыл глаза. Ему нужно было срочно охладиться. Вода. Холодная вода. Спасительный глоток. Он потянулся назад, не глядя, не меняя положения тела, потому что боялся потерять это состояние, эту связь с собой настоящим. Рука шарила по столу в поисках бутылки. И тут... Запах. Хвоя. Лес. Дым. И что-то еще, дикое, мускусное, звериное. Тот самый запах из сна. Тот самый запах из коридора школы. "Показалось", — подумал Стайлз. — "Глюки. Перегрелся". Но рука, вместо прохладного пластика бутылки, наткнулась на нечто иное. Твердое. Теплое. Живое. Плоский живот. Напряженные мышцы под тонкой тканью футболки. И жар, исходящий от этого тела, сильнее, чем тот, что пылал в самом Стайлзе. Время остановилось. Стайлз медленно, с ужасом, который нарастал с каждой миллисекундой, повернул голову. Над ним возвышался Дерек Хейл. Светло-зеленые глаза смотрели вниз, на экран ноутбука, где все еще продолжалось видео. Темные брови были слегка приподняты. Лицо — непроницаемая маска, но в уголках губ дрожало что-то, чему Стайлз боялся дать название. А в комнате... в комнате витал запах. Плотный, тяжелый, неоспоримый. Запах возбуждения. Его собственного. И Дерек, с его волчьим нюхом, не мог его не чувствовать. --- — Ы-ы-ы-ы! Звук, вырвавшийся из горла Стайлза, не принадлежал ни одному известному языку. Это был первобытный крик ужаса, смешанного с таким мощным приливом адреналина, что, наверное, даже оборотни бы позавидовали. Он дернулся, попытался вскочить, но ноги запутались в проводе наушников. Рывок — и наушники вылетели из ушей, разнося по комнате финальные сладкие стоны с экрана. Стайлз замахал руками, пытаясь одновременно закрыть ноутбук, нашарить бутылку, непонятно — зачем, и провалиться сквозь землю прямо в центр земли, к ядру, где его сожгло бы дотла. — Это не то, что ты думаешь! — заорал он, наконец, хлопнув крышкой ноутбука с такой силой, что бедный старый комп жалобно пискнул. — Это... это... медицинский журнал! Да! Там у парня спина сломана! Я проверял осанку! Очень важная тема для подростка! Сидячий образ жизни — бич современного общества! Дерек даже не шелохнулся. Он стоял, возвышаясь над креслом, и смотрел на Стайлза сверху вниз с выражением, которое невозможно было прочитать. Его ноздри чуть заметно раздувались — он втягивал воздух, анализировал, считывал информацию, которую Стайлз даже представить не мог. Красные пятна покрывали шею Стайлза, уши горели так, что, казалось, вот-вот вспыхнут. Он чувствовал себя голым. Более голым, чем те парни на экране. Потому что Дерек видел не просто его тело. Он видел его тайну. Его самую сокровенную, еще не до конца осознанную правду. — Слишком громко, — спокойно сказал Дерек. Голос низкий, чуть хриплый, с легкой насмешкой, запрятанной глубоко внутрь. — Для осанки. Стайлз открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Издал звук, похожий на писк проколотого воздушного шарика. — Я... ты... как ты сюда... ОКНО! — он наконец заметил, что окно распахнуто шире, чем было. — Ты влез в мое окно?! Ты с ума сошел?! Я мог тебя застрелить! У моего отца куча оружия! Я умею стрелять! Ну, не очень умею, но в упор попаду! Дерек медленно, не делая резких движений, будто успокаивал дикое животное, достал из кармана куртки телефон и протянул Стайлзу. На экране было сообщение от Скотта: «Дерек, ты где? Я у твоего дома, тебя нет. Охотники шарятся по лесу. Будь осторожен». — Охотники, — повторил Дерек, убирая телефон. — Бежал по лесу. Увидел открытое окно. Решил переждать. Я знаю, что ты друг Скотта и что ты сын шерифа, так что это самый безопасный вариант. Каждое слово падало в тишину, как камень в воду. Стайлз пытался обработать информацию, но мозг заклинило на одной мысли: ОН ВИДЕЛ. ОН ВСЕ ВИДЕЛ. И ОН СТОИТ ЗДЕСЬ. Дерек сделал шаг назад, к окну, и сел на подоконник, скрестив руки на груди. Поза наблюдателя. Поза хищника, который решил посмотреть, что будет делать жертва. — Скотт будет через десять минут, — добавил он. — Я предупредил. — Ты предупредил, — эхом отозвался Стайлз. — Скотт будет. Через десять минут. Здесь. В моей комнате. Где я... где мы... Он дернулся, схватил ноутбук и принялся судорожно тыкать кнопку выключения, хотя тот уже был закрыт. Потом заметил, что наушники валяются на полу, и попытался их собрать, запутавшись в проводе еще сильнее. — Это просто исследование! — выпалил он, не оборачиваясь. — Я изучаю... психологию! Реакции организма на визуальные стимулы! Это для проекта по биологии! Ну, не совсем для биологии, для... Я сам себе проект! Я же гений! Гении постоянно изучают всякую фигню! — Я ничего не сказал, — заметил Дерек. — Ты и не скажешь! — Стайлз резко обернулся, ткнув в него пальцем. — Потому что, если ты кому-то скажешь, я... я расскажу всем, что ты оборотень! И что ты лапал меня! В моей же комнате! — Я тебя не лапал. — Ты стоял у меня за спиной! Это эмоциональное лапанье! Дерек моргнул. Один уголок его губ дернулся. Самый краешек. Но Стайлз заметил. — Ты смеёшься? — возмутился он. — Ты надо мной смеёшься?! Ситуация не смешная! Это катастрофа! Это хуже, чем тот случай, когда я в третьем классе вышел на сцену в женских колготках, потому что перепутал рюкзаки! — Я не смеюсь, — голос Дерека оставался ровным, но в глазах плясали чёртики. — Я просто... В женских колготках? — Забудь! Сейчас же забудь, что я сказал! Ты ничего не слышал! Стайлз наконец справился с проводами, запихнул наушники в ящик стола, ноутбук задвинул подальше и только тогда позволил себе перевести дух. Он повернулся к Дереку, который по-прежнему сидел на подоконнике, и скрестил руки на груди, пытаясь принять хоть какой-то уверенный вид. — Ладно, — выдохнул он. — Давай просто сделаем вид, что этого не было. Ты ничего не видел. Я ничего не делал. Ты здесь не стоял. Я здесь не сидел. Мы встретились пять секунд назад, и ты просто ждешь Скотта. Дерек слегка наклонил голову, рассматривая его. — Твои уши все еще красные, — заметил он. — ЗАТКНИСЬ! И в этот момент внизу хлопнула дверь. --- — Стайлз! Ты дома? — голос Скотта разнёсся по первому этажу. — Дерек у тебя? Я чувствую его запах! Стайлз заметался по комнате, как загнанный зверек. Он схватил подушку, попытался придать ей форму, будто это могло замаскировать разгром, потом бросил обратно. Поправил футболку, хотя та была в полном порядке. Провел рукой по волосам, превратив их из просто лохматых в торчащие во все стороны. Дерек даже не пошевелился. Сидел себе на подоконнике, как статуя, только в глазах горел тот самый опасный огонек. — Наверху! — крикнул Стайлз, стараясь, чтобы голос звучал нормально. Получилось похоже на крик чайки, которой наступили на хвост. Топот по лестнице. Шаги в коридоре. И дверь распахнулась. Скотт влетел в комнату, запыхавшийся, с растрёпанными черными волосами, и замер на пороге. Картина, открывшаяся ему, была достойна кисти художника-сюрреалиста. Стайлз стоял посреди комнаты, красный как рак, с бешеными глазами и взлохмаченными волосами. Его футболка была помята, дыхание сбито. Он напоминал человека, который только что пробежал марафон или, наоборот, прятался от саблезубого тигра. Дерек сидел на подоконнике, расслабленный, откинувшись спиной к косяку, и смотрел на Стайлза с выражением, которое у нормального человека называлось бы «довольная ухмылка». Но Дерек не был нормальным человеком. Он был волком, который нашел что-то очень забавное и явно не собирался это забывать. Между ними витал запах. Скотт втянул воздух — рефлекторно, автоматически, как делал всегда. И чуть не поперхнулся. В комнате пахло стыдом. Пахло неловкостью. Пахло страхом. И сквозь все это, тонким, но отчётливым шлейфом, тянулся запах возбуждения. Свежий, явный, неоспоримый. Глаза Скотта расширились. Он перевел взгляд на Стайлза. Потом на Дерека. Потом снова на Стайлза. Стайлз открыл рот, собираясь что-то сказать, но Скотт поднял руку, останавливая его. — Нет, — сказал Скотт. Голос звучал ровно, но с нотками паники. — Нет. Я не хочу знать. Честное слово. Я не хочу знать, что здесь произошло. — Скотт, это не то, что ты думаешь! — выпалил Стайлз. — Он просто влез в окно! А я просто... ну... занимался! — Чем занимался? — уточнил Скотт с ужасом. — Исследованиями! Научными! А он... он... — Стайлз ткнул пальцем в Дерека, который даже бровью не повел. — Он свидетель! Но он уйдет и забудет! Правда, Дерек? Дерек посмотрел на Стайлза долгим, многозначительным взглядом. В зеленых глазах плескалось что-то, похожее на обещание. — Посмотрим, — сказал он и спрыгнул с подоконника. — Что значит «посмотрим»? — взвизгнул Стайлз. — Ты должен забыть! Стереть из памяти! У волков же есть какая-то фигня с памятью? Выборочная амнезия? — У волков хорошая память, — спокойно ответил Дерек, проходя мимо Скотта к двери. — На запахи особенно. Он вышел в коридор и начал спускаться по лестнице. Скотт перевел взгляд на Стайлза. Друг стоял, вцепившись в волосы, и раскачивался на пятках. — Я убью его, — прошептал Стайлз. — Я приду к нему в дом и убью его. Из отцовского пистолета. — Стайлз... — Он все видел, Скотт! ВСЁ! А теперь будет шантажировать меня запахами! Снизу хлопнула входная дверь. Дерек ушел. Скотт еще раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоить собственные нервы, и покачал головой: — Знаешь что? Я, наверное, все-таки пойду. Тебе нужно... прийти в себя. — Не уходи! — взмолился Стайлз. — Мы должны разработать план! Как заставить его молчать! — Стайлз, — Скотт положил руку ему на плечо. — Если Дерек хотел бы кому-то рассказать, он бы уже рассказал. Он просто... — Скотт замялся, подбирая слово. — Он просто дразнит тебя. Наверное. — Дразнит? — переспросил Стайлз. — Дерек Хейл меня дразнит? С чего бы? Скотт пожал плечами, но в глазах его мелькнуло что-то понимающее. То, что он уловил в запахе, помимо смущения и страха. Что-то, что Дерек тоже явно уловил. Что-то взаимное. — Спокойной ночи, Стайлз, — сказал Скотт, направляясь к двери. — И... может, стоит закрывать окно. На всякий случай. Он вышел. Стайлз остался один. Долго стоял посреди комнаты, глядя на распахнутое окно, за которым шумел лес. Потом подошёл, высунулся наружу, втянул ночной воздух. Пахло хвоей. Сильно. Навязчиво. — Черт, — выдохнул он. Закрыл окно. Отошёл на шаг и посмотрев на него подошёл и снова открыл. Слишком душно. Слишком тихо. Слишком... без него. Стайлз рухнул на кровать, уставился в потолок. Перед глазами стояли зеленые глаза, насмешливые и теплые одновременно. — Что со мной происходит? — прошептал он в темноту. Ответа не было. Только ветер шелестел листвой, да где-то далеко, в лесу, выл волк. Или просто казалось. ---